expellet vos rabidus

– .. и принимая неизбежность вашего с напарником взаимодействия.. Акутагава, медленно моргая, смотрел за плечо врача, прямо на «Тыкву», лениво раздумывая, стоит ли сказать доктору, что она просто чудовищна и невероятно раздражает его, как, скорее всего, и других пациентов. Чем руководствовался врач, размещая эту мазню на стену в своём кабинете, он даже не подозревал. – ..и вы заметите, что чувство защищенности, которую вы испытаете, доверив свою спину.. – А можно увеличить дозу таблеток? – перебил Акутагава врача, неосознанно потирая укушенное на прошлой неделе колено. Доктор замолчал и моргнул. Несколько секунд смотрел в глаза пациента, будто раздумывая над ответом, потом вздохнул, потирая кончик носа: – А есть необходимость? Акутагава хищно сузил глаза и резко наклонился, облокачиваясь локтями о колени: – Взаимодействие, доверие, защищённость.. Чушь всё это собачья. Единственное, чувство, которое он у меня вызывает – раздражение, моментально разгоняющееся за секунды до ненависти.. Всё это Акутагава буквально выпалил, не сводя взгляда с врача. Который, немного опешивши от напора мафиози, закатил глаза. – Ваша доза оптимальна для вашего состояния. Вы же не планируете пить таблетки всю жизнь? Задав вопрос, врач откинулся на спинку стула. Акутагава отрицательно махнул головой. – Тогда вам нужно научиться контролировать себя рядом с напарником. Не реагировать на него. Ваша задача – оптимальное.. – То есть, нет? – снова перебил Акутагава. – Нет. Нельзя. Ваш контроль должен быть только на вас. Вы сами.. Акутагава, уставший слушать одно и то же по кругу, посмотрел на часы, а потом резко встал: – Наше время вышло. Он направился к двери, чувствуя затылком пристальный взгляд. – И да.. – Акутагава обернулся, кивнув головой в сторону «Тыквы», – картина просто ужасная.. Врач оглянулся и хмыкнул. Когда он вернулся в исходное положение, в кабинете Акутагавы уже и след простыл. Доктор задумчиво закусил колпачок ручки, улыбаясь краешком губ. Картина на все сто процентов выполняла своё предназначение..

***

– Подвинься, ты тут не один! Ацуши зашипел на мафиози, толкая его бедром. Они уже битый час сидели в засаде в цветущем разросшемся кусте сирени. Им нужно было отследить одного эспера, и не только отследить, но и посмотреть, как именно он использует свою способность. – Ты такой тощий, а столько места занимаешь! От вынужденной близости с мафиози Ацуши очень волновался, поэтому не мог остановиться и продолжал цеплять Акутагаву, совершенно не реагирующего на все его тычки и слова. На его недовольное пыхтение напарник лишь поднимал усталые глаза и выполнял все требования. Вот и сейчас он, окинув взглядом Тигра, подвинулся, освобождая ему немного пространства. Ацуши подозрительно посматривал на спокойного – послушного – мафиози. Заводя себя и его ещё больше: – Ничего у нас не получится. Вот увидишь – гиблое это дело.. Ацуши продолжал шипеть и фыркать, выглядывая из-за хорошо скрываемого их куста. Напарник лишь спокойно поинтересовался: – Почему? Просто немного терпения и всё мы узнаем. Акутагава лишь на секунду встретился спокойными глазами перевозбуждённого Тигра, а потом продолжил наблюдение. – Да посмотри! Вон он первый признак неудачи! Ацуши, переставши наблюдать, полностью залез в куст к Акутагаве, покружившись нервной кошкой, освободил себе место и уселся, кивая на ноги мафиози. Тот наконец-то проявил хоть какую-то эмоцию – он удивлённо посмотрел на начищенные до блеска ботинки. Шнурок на одном из них был развязан. Тигр увидел вопрос, застывший в глазах, поэтому довольный собой, пояснил: – Ты примету не знаешь? Развязанный шнурок – к неудаче! Пока Акутагава, выгнувши спину дугой, делал аккуратные петли и просовывал одну в другую, Ацуши подумал, что сейчас самое время последовать совету Дазая и если не подружиться с напарником – с ума сойти, пришло ж такое в голову семпаю – то хотя бы приблизиться к нему. Иначе, как его приручить? Поэтому он решил заинтересовать напарника тем, что знал лучше всего. Любимые приметы!

***

Закинувший в рот таблетку ещё с утра, Акутагава вполне спокойно делил шикарный куст цветущей сирени со своим придурковатым напарником. Пока тот шипел рассерженным кошаком о недостатке места, совершенно спокойный Акутагава послушно освобождал пространство, раздумывая над словами врача. Он понимал, что доктор прав. Он должен относиться к нахождению напарника рядом, как к чему-то неизбежному. К тому же это отличная возможность потренировать силу воли, ведь он действительно не собирался сидеть на таблетках вечно. А когда в какой-нибудь миссии прибьют Тигра – и прибьют ли вообще – он ждать не мог. Поэтому он совершенно спокойно двигался, когда того требовал разволнованный чем-то напарник, освобождал место и ждал-ждал, когда же появится эспер. Когда оборотень заикнулся про шнурки – Акутагава не обратил на это внимание. Ну, развязан и развязан. Завяжем, в конце концов. – Так и знал, что сложно сегодня будет.. – продолжал разглагольствовать оборотень, – купил я гэта* на днях, и что ты думаешь?.. Акутагава понял, что вопрос задан ему, поэтому перевел взгляд с красивой ветки сирени на оборотня, дёргающего его плащ рукой. Он нахмурился, попытавшись понять, о чём его спрашивают, и с зарождающимся зёрнышком раздражения отрицательно мотнул головой. – .. я забыл на них поплевать! Оборотень закончил и пристально посмотрел в глаза Акутагаве, который якобы должен был понять, о чём тот говорит. Но Акутагава не понимал. Он порылся в памяти, но никакой связи гэта и плевков на них не обнаружил. Тигр, видимо, поняв, что от мафиози реакции нужной не добиться, нетерпеливо подпрыгнул на попе и, наклонившись ближе к Акутагаве, зашептал, будто большую важную тайну доверял: – Ну? Не знаешь что ли? Акутагава мотнул головой. – .. купил гэта – поплюй, иначе удачи не будет! Довольный своими словами, оборотень выгнул самодовольно бровь и откинулся спиной на причудливо переплетённые ветви сирени. Акутагава вздохнул: ну что за дурацкие приметы? Кто б мог подумать, что Тигр в них верит.. Он затолкал раздражение поглубже. Если бы кто ему сказал, что будет дальше, он бы – пока спокойный, не нервный, мирный – просто встал и ушел, наплевав на работу..

***

– .. и тут открываю я глаза с утра, и что ты думаешь? Ацуши вопросительно посмотрел на мафиози. Тот просто смотрел на него, совсем не собираясь отвечать на вопрос. Только где-то на дне его зрачков плескалось зарождающееся раздражение. А Ацуши уже было не остановить. Ему и не надо, чтоб Акутагава отвечал. Он сам с усам**. – .. и представляешь? Первая мысль моя с утра – «девять»!! Акутагава только хлопнул ресницами. – .. это ж надо, с самого утра и «девять»! Ацуши удивился – не ожидал услышать хриплый голос: – И что? О! Диалог! Ацуши аж подпрыгнул! – Ну ты чтооо? – заголосил он, – девять – созвучно «ку» – несчастье ж обозначает! Поэтому, как пить дать – не выгорит дело. В глазах мафиози полыхнуло. Напарник медленно прикрыл глаза веками и сипло выдохнул: – Глупость это.. – А вот и нет! – перебил Ацуши, – ещё как работает! Ему вдруг стало обидно, что Акутагава не верит ему: – Вот намедни был я на кладбище! И не спрятал большой палец в кулак, да тут ещё катафалк проехал! Ацуши замолчал, предлагая додумать напарнику. Но тот, как всегда, утруждаться не стал, просто спросил: – И? – Знаешь же, плохая примета! Не спрятал пальцы в кулак на кладбище – быть беде.. Акутагава смотрел иронично-смущающе прямо в глаза. – И? Случилась беда? Ацуши активно закивал головой. Снова нарушая личное пространство напарника, он приблизился к нему и напомнил: – Ага.. я стащил с тебя штаны и укусил коленку. Он сам не понял, откуда взял столько смелости напомнить напарнику о неоднозначной ситуации, случившейся с ними недавно в ванной кабинета Акутагавы. Но, судя по вытянувшемуся лицу напарника, это определенно того стоило. Глаза мафиози расширились, он резко выдохнул, а в глазах уже не полыхнуло, а запожарило! А ещё Ацуши – по дурости, не иначе – подумал: может, рассказать, как он выгибался на футоне, две ночи подряд вспоминая худые бледные ноги и выпуклость, обтянутую черной тонкой тканью.. Своей мысли он засмеялся, а потом зажал рот ладонью и выглянул за ветки, проверить эспера. Ацуши ещё хихикал про себя, когда, вернувшись в куст, стал разглядывать розовые разводы на щеках мафиози. Он оглянулся, проверил, хорошо ли скрывает их сирень, нет ли прорех, и вдруг дёрнулся и, схватив ближайшую ветку, приблизил её к лицу. Несколько минут они провели в тишине. Ацуши видел, что напарник косит на него серым глазом, но вопросов не задавал. Наконец, найдя, что хотел, Ацуши радостно подпрыгнул и вырвал одно из соцветий: – Вот! Смотри, нашёл! Он ткнул цветком под нос мафиози, заставив того недовольно отстраниться: – Что это? – Пять лепестков! Если съесть такой цветок – к удаче! Напарник фыркнул, закатив глаза. Ацуши, солнечно улыбаясь, протянул сиреневую красоту: – Будем аннулировать плохие приметы! На, ешь.. Брови Акутагавы удивлённо поползли вверх. Он шарахнулся от Ацуши и, поморщившись, закашлялся и просипел: – С ума съехал на своих приметах? С чего это Я должен это есть? Ацуши улыбнулся ещё шире. Ему нравилось, что он наконец-то пробил невозмутимую броню напарника. И пусть в серых глазах разлилось пока только удивление вперемешку с раздражением, но он прекрасно видел, что тот сдерживался, прорычав: – Ты совсем что ли?? Тебе кажется, что неприятности случаются с тобой, это ты тут с ума по приметам сходишь, вот и ешь сам! Ацуши понимал логику, но ему почему-то невыносимо хотелось вывести несносно-спокойного и послушного напарника из себя. Поэтому он ухмыльнулся и медленно проговорил: – Задание от мафии, я здесь вообще поскольку-постольку.. Значит, чтоб эспер появился, съесть должен ты! Ацуши видел, что напарник, раздув ноздри, сжал кулаки и уже открыл было рот, чтобы начать ругаться, как Тигр, осмелев, засунул в приоткрывшийся рот цветок и протолкнул его пальцем глубже, задев полоску белых зубов. А потом, резко вытащив фалангу – мало ли с этого и куснуть станется – этим же пальцем захлопнул чужой рот, приподняв аккуратно, но резко подбородок. Клацнули зубы. Мафиози вытаращил глаза и медленно втянул носом воздух. Ацуши понял, что переборщил, поэтому быстро оглянулся, выглянул, раздвинув ветви, и прытко вскочил, заверещав: – Смотри, сработало! Вот он.. И выскочил из кустов.

***

Уж неизвестно, таблетки ль или собственный контроль, но Акутагава держался. Он стойко вытерпел – с помощью таблеток/контроля – перемещения оборотня, когда тот ворчал, чтобы ему освободили место. Он терпел, когда этот придурок начал нести бред про обувь и то, что на неё нужно поплевать. Он разнервничался, но держался, когда разошедшийся недонапарник молол чепуху про девять. Изо всех сил заталкивал раздражение, переходящее в злость, когда оборотень вещал про кладбище, катафалк и аннулирование несчастий. Даже когда тот напомнил, как Акутагава стоял без штанов по милости Тигра и с его зубами на своем собственном колене, он старался держать себя в руках. Но когда оборотень запихнул в его рот цветок!... Он задохнулся от возмущения, выплевывая вслед сверкающего пятками оборотня обслюнявленное соцветие. Злость пеленой накрыла глаза, потому что он, сплевывая кисловатый привкус цветка, даже не старался уже успокоиться. Он проводил взглядом исчезающего оборотня, следующего незаметной тенью за нужным эспером, засунул руку в карман, нащупал таблетки и сжал упаковку их изо всех сил. Через мгновенье прямо в кармане он щёлкнул крышечкой и, вытащив сразу две таблетки, закинул их в рот. Когда-нибудь я его убью ___________________ Перечисленные приметы реально существуют в Японии: 1) Когда впервые надеваешь новые деревянные гэта (японскую традиционную обувь на платформе), надо поплевать на подошвы — отдать дань божествам земли. 2) Если на ботинках развяжется/порвётся шнурок, то случится неприятность. 3) Число «девять» несчастливое, так как звучит так же, как и слово ку: — беда, несчастье, страдание. Как, кстати, и число «четыре», так как омонимично слову си, означающему смерть. 4) Если увидишь проезжающий мимо катафалк, надо спрятать большой палец в кулак. То же самое необходимо сделать, когда идёшь мимо кладбища. * гета – японская традиционная обувь на платформе ** сам с усам – авторская переделка знаменитой фразы: мы сами с усами