expellet vos rabidus

– .. и вот я подхожу к самому большому обломку, и что я вижу? Дазай обвёл хитрым взглядом офис. Ацуши повел глазами по той же дуге, рассматривая детективов: Кёка сидела с раскрытыми от ожидания глазами, Куникида, прищурившись и время от времени поправляя очки, теребил ручку у раскрытой чистой страницы Идеала, Наоми с братцем – единственные, кто слушал историю вполуха, – затеяли провокационную возню пальцами под столом, думая, что их никто не видит, Кенджи таращился на Дазая, открыв рот и не сводя с него заинтригованных глаз. Только Йосано, надменно улыбаясь и перекидывая из ладони в ладонь шприц, серьёзно слушала Осаму. Ацуши, глубоко вздохнув, прикрыл алые щёки и спрятал глаза. – .. сидит бледный, как поганка, Акутагава.. – повисла пауза. Ацуши не выдержал и протяжно застонал, падая грудью на стол. Он эту историю слышал уже, наверное, раз пять. И, главное, она раз за разом обрастала новыми подробностями, и Ацуши точно не мог бы сказать, где правда, а где приукрашенная веселящимся учителем действительность. Но когда Дазая хоть что-то останавливало?.. – .. а на его коленях преспокойно спит Тигр.. Глаза Кёки восторженно расширились. Кенджи застыл. Справа Йосано негромко, но очень многозначительно хмыкнула. – Ну, не целиком.. Тигр бы не поместился, так.. только тигриная морда.. – пробубнил куда-то в стол Ацуши. Куникида шикнул на него, а Кёка, нахмурив брови, отвлеклась на секунду от Дазая, чтобы предупреждающе посмотреть на Ацуши, а потом снова прилипнуть заинтересованным взглядом к семпаю. – Ой, да делайте что хотите.. – Ацуши махнул на них рукой и отвернулся. – .. а самый опасный убийца портовой мафии, и по совместительству напарник Ацуши.. – Дазай, косясь на него, выдержал поистине театральную паузу, прежде чем громко выпалить: – обнимает его! Детективы дружно ахнули. Ну, кроме Йосано. Естественно. – Да уж прям обнимает.. – недовольно проворчал Ацуши. – Да быть такого не может! ¬– захлопнул Идеал Куникида. Ацуши радостно подпрыгнул, чувствуя поддержку начальника: – Вот и я говорю, не было такого.. Дазай, ухмыляясь, перевёл лисьи глаза с одного на другого: – А вы откуда знаете? Вас там не было! Куникида рыбкой в аквариуме открыл-закрыл рот, а Ацуши упрямо выдвинул подбородок: – Я там был! – И как много ты помнишь после превращения? – Дазая с мысли просто так не собьёшь. Ацуши поджал губы. – Вот-вот.. – подытожил семпай. – Так, бездельники! – Куникида, вдруг будто опомнившись, посмотрел на часы, – вам заняться нечем? Слушаете побольше этого прохвоста! Чтоб портовый пёс обнимал Тигра.. – Доппо фыркнул.. – придумает же! А завтра эта история обрастёт ещё какими-нибудь подробностями, и вы снова развесите уши! За работу! Под звонкие хлопки ладоней детективы, покачивая головами, разошлись по местам. Ацуши и ходить не надо. Он потянулся до хруста и открыл ноутбук, чтобы доделать начатый до фееричного рассказа Дазая отчёт. Он улыбнулся Кёке, садящейся напротив, и несильно шарахнулся от Йосано, которая с леденящей душу усмешкой прошла мимо, ловко и ни разу не сбившись перекатывая шприц между пальцев. Дазай, косясь на отвернувшегося Куникиду, присел на угол стола своего ученика. Ацуши немного напрягся, потому что ему не понравилась непонятно вдруг откуда появившаяся серьёзность семпая. Дазай какое-то время смотрел в глаза Ацуши, а потом, чуть наклонился, чтобы их никто не слышал: – Еgo non expellam te insanis? Ацуши, конечно, сразу понял, о чём он спрашивает, и отрицательно махнул головой: – Сам скорее сойду, чем хоть на сантиметр сдвину эту эмоционально невпечатляемую глыбу. Дазай посмотрел направо, налево, а потом снова на Ацуши: – Ну да, он эмоционально холодный, сухой, неотзывчивый, чрезмерно сдержанный, безразличный, невозмутимый, невозбудимый, безжизненный, угрюмый, бесстрашный.. – Хватит! Ацуши редко позволяет себе так резко говорить с учителем, но ему не понравилось, как Дазай отзывается о его напарнике. Потому, что всё, что проговорил об Акутагаве учитель – неправда. Акутагава не холодный, и не бездушный, и не бесстрашный.. Он вспомнил, как Акутагава вцепился в его ладонь, услышав цоканье когтей собаки, когда они искали бутылку Чуи. И самое главное – бережно хранимое им жалобное: сними её с меня, пожалуйста, Ацуши.. От воспоминания, как Акутагава произнёс его имя, Ацуши почувствовал тёплую вибрирующую волну, прилившую к сердцу. На щеки хлынул румянец. Ацуши. Он улыбнулся, прикрыв глаза. Про это он в отчёте не докладывал, ревностно храня памятное для него событие от учителя. Дазай встал, но с места не сдвинулся: – Я думаю, ему нравится Тигр.. – внезапно сменил тему он, внимательно сканируя лицо ученика. Ацуши выплыл из приятной грёзы и удивлённо моргнул. – Он вплёл пальцы в твою шерсть и гладил тебя. – Он гладил не меня, а Тигра, – Ацуши, чуть смущаясь, опустил глаза на открытый документ на рабочем столе бука и сложил руки на клавиатуре. – Ацуши.. – напел учитель, – тебе ли не знать, что вы с Тигром – одно целое. Ацуши – хотя знал, что это невежливо – глаз с монитора не свёл. Дазай ещё немного понизил голос: – А ещё.. – он замолкнул и стал ждать. Ацуши не выдержал и посмотрел на загадочно молчащего Осаму. – Он понимал тебя. – ?? – Тигр рычал, а портовый пёс понимал, что ты.. эм.. гово-рычишь. – Это как? – Ацуши аж приподняло со стула. – В прямом смысле слова. Ты что-то там рычал, а он.. он понимал. Вот так поворот.. Ацуши почувствовал, как брови его поползли под чёлку. Дазай ещё секунду позволил себе насладиться удивлением ученика, а потом хлопнул себя по бёдрам и закричал, поглядывая на Куникиду: – Ну-у-у.. за работу! Просьбу напечатать дазаевские отчёты Ацуши уже не услышал, задумавшись о последних словах Дазая. Боже.. Что он там в приступе животном нагово..рычал?..

***

– Акутагава.. Акутагава, который выглядывал из-за угла, пытаясь понять, где находится опасный эспер, которого они должны были обезвредить, нехотя перевёл глаза на недонапарника. Джинко робко поманил его пальцем, и Акутагава, недовольно поджав губы, присел. Оборотень пододвинулся поближе, нагло нарушая личное пространство, и жарко зашептал в ухо: – Слушай, я всё хотел спросить.. Он замялся. Оглянулся. Кашлянул. Акутагава молчал, ожидая продолжения. Не то, чтобы ему было интересно, но сидеть уже полчаса в засаде было скучно. Джинко ещё немного помялся и вскинул на него фиолетово-золотые глаза: – Помнишь, когда я.. ну.. когда был Тигром.. Акутагава спокойно кивнул, мысленно похвалив себя за невозмутимость. Конечно, помнит. Ещё бы не помнить! Три недели назад Дазай огорошил его тем, что он понимает Тигра. Он потом ещё неделю мучился, всё думая, почему? А ещё вспоминал, как Тигр защищал его от противника, как рычал на Дазая, не позволяя подойти. Как доверчиво подставлял лобастую голову под ладонь, когда он решился его погладить. И в душе его тогда разливалось благодарное тепло. Пугающее. Смущающее до такой степени, что и на последующем сеансе врачу он ничего не рассказал. Ему было не по себе от мысли, насколько они с недонапарником.. здесь он себя тормозил, отгоняя мысли о произошедшем, так как слова для этой странной диффузии он подобрать не мог. Насколько они.. что? связаны? чувствовали друг друга? понимали? Господи, стыдоба-то какая.. – В общем, Дазай сказал, что ты.. понимал меня? – вклинился в его мысли Тигр. Волосы на загривке встали дыбом – какова была вероятность, что именно об этом заговорит оборотень? Правильно, нулевая. Чёрт бы побрал этого проницательного Дазая. Акутагава прокашлялся: – Да. Недонапарник сузил глаза, пожевал губы, словно на что-то решался: – А.. а что я рычал? Акутагава перевёл глаза куда-то за плечо оборотня, делая вид, что припоминает: – Да ничего особенного. Хотел сожрать Кафку, я не позволил. ¬– И больше ничего? – затаил дыхание Тигр. Акутагава с подозрением посмотрел на него и мотнул головой, отворачиваясь. – Ладно, – с непонятным Акутагаве облегчением выдохнул Джинко. Акутагаве стало любопытно, почему так разволновался оборотень, но он посмотрел на часы – а вот и нужное время – и скомандовал: – Пошли, он уже должен был спрятать бомбы. Мелкими перебежками они помчались к складу, где нужный эспер должен был оставить бомбы. Акутагава добежал первым и дёрнул на себя дверь. Оборотень ткнулся ему носом в затылок, не успев притормозить. Акутагава зашипел на него, обернувшись, но замолчал, увидев взволнованное лицо Тигра, глядящего за его плечо в проём распахнутой двери. Акутагава медленно повернулся и встретился с полусумасшедшими глазами противника. Эспер ухмыльнулся и поднял руку. Из руки вывалилась граната. Да что ж такое? Опять гранаты? Акутагава резко схватил Тигра за локоть и рванул подальше, заорав: – Бежим!! Сейчас здесь всё взорвётся! Оборотень, слава богу, Акутагаве доверился и стартанул, выдёргивая руку из акутагавиной хватки. Акутагава на бегу уже было активировал Расёмона, чтобы он поглотил хотя бы осколки.. но Раздался взрыв. Акутагаву подбросило над землёй и перевернуло в воздухе. Краем глаза отметив, как подлетел от взрыва Тигр, Акутагава рухнул на асфальт, хорошо приложившись головой о твёрдую поверхность. Он успел только вскрикнуть от боли и крепко зажмуриться, когда на него рухнула огромная тяжелая цементная плита, выбивая из груди воздух и лишая сознания. В себя он пришёл быстро. Ещё пыль, поднятая взрывом, не успела осесть, как он дёрнулся, захлебнувшись пыльным воздухом. На грудь тяжело давило, и он застонал, стараясь дышать мелко-мелко, чтобы проверить, целы ли рёбра. Вдох. Ещё один. Каждый раз он старался вздохнуть чуть глубже. Боль ощущалась, но без выжигающей рези перелома. Значит, просто ушиб. Теперь каким-то образом нужно было сбросить груз с груди. Самостоятельно он сделать это вряд ли было возможно – слишком тяжело, поэтому, не открывая глаз, он разомкнул пересохшие губы и прохрипел: – Д-джинко.. Оборотень не отозвался, наверное, тоже неплохо приложился. Хотя – кошка он или нет? Разве не должен он упасть на лапы? – Джинко.. – просипел он чуть громче. Плита на груди завозилась. Акутагава испуганно замер. Бля-ядь.. Да ладно?? Он приоткрыл глаза и упёрся взглядом в светлую макушку. Плита, блядь, как же. На груди его, развалившись морской звездой, сопел Тигр, обхватывая его руками и ногами. Акутагава шокированно моргнул. Да твою ж! – Джинко! А ну, слезь с меня! – голос предательски дрогнул. Оборотень вяло завозился и замычал. Акутагава шевельнулся, надеясь сбросить разлёгшегося на нём недонапарника, и застонал от простреливающей затылок боли. Оборотень причмокнул губами и поддался вперёд, утыкаяясь носом под челюсть, прямо в местечко за ухом и снова отрубился. Акутагава застыл лежачим изваянием, когда холодный нос ткнулся ему под скулу. Да что за день-то такой?? Он дёрнул головой, пытаясь избавиться от светлых волос, так и норовивших залезть в нос и рот, и попытался сдвинуть оборотня, который смешно заворчал, ещё сильнее сжимая Акутагаву в своих объятьях. Горячее дыхание опалило нежную кожу за ухом, и Акутагава вдруг почувствовал, как по позвоночнику необычно стрельнуло огнём, и тут же по лопаткам побежали мурашки, собираясь в тёплый узел в пояснице. Нет-нет-нет.. Акутагава медленно приподнял руки. Тупая боль пронзила спину, но не сильно, так что он положил их на плечи оборотня и потряс его: – Тигр, очнись.. Оборотень завозился, поводя носом под акутагавиной челюстью. Холодный нос заставил Акутагаву вздрогнуть и заёрзать активнее: – Давай, мне тяжело.. – Ммм.. Ну, наконец-то, пришёл в себя! Акутагава скользнул с чужих плеч на лопатки и снова потормошил недонапарника: – Ну, давай же, слазь с меня.. – Не хочу.. – пробормотал в бреду, видимо, Тигр, задевая губами тонкую кожу. Которая вдруг отчего-то загорела. Вдруг вспомнился подвал и как оборотень жался к его спине грудью. Забор и ладони, сжимавшие его задницу Метро и.. Знакомый импульс скользнул по позвоночнику и скрутился тёплым цветком в животе. Акутагава так и застыл. С задрожавшими вдруг руками на джинковых лопатках. Это что ещё за хрень? Он судорожно задышал. Испугавшись собственной реакции, он отдёрнул руки от вновь расслабившегося оборотня и посмотрел сначала на одну ладонь, а потом на другую, как на предателей. Так. Хорошо. Понятно. Джинко больше не трогаем. Он ощутил зарождающееся раздражение: снять-то обнаглевшего кошака с себя как-то надо. Дальнейшие свои решения потом он будет классифицировать, как одни из самых дебильных, принятых в его недолгой несчастливой жизни. Он собрался остатками сил и подкинул бёдра вверх. Джинко подбросило, а потом согласно законам всемирного тяготения снова уложило на Акутагаву. Ровненько пахом в пах. Спину прострелило, а сердце ухнуло – ноги Акутагавы неожиданно разъехались, принимая тяжесть чужого тела. Щёки запылали. Он сглотнул, горестно возводя глаза в синее небо. – Почему я?.. – забормотал он, прекрасно понимая, почему.. Так, всё, надо с этим кончать. Он снова поднял руки и цапнул оборотня за лодыжки: – Всё, я тебя сейчас скину! Оборотень на нём вздрогнул, сжал его ещё сильнее, как-то странно притёрся и задышал, будто, наконец, пришёл в себя. – Ну, слава богу, – выдохнул Акутагава, – давай-давай, Джинко. Тигр завозился и приподнял голову, оказавшись носом к носу к Акутагаве. Глаза его, шальные, потерянные, уставились на Акутагаву. Дыхание их смешалось. Акутагава медленно перевёл взгляд на джинковы губы, отчего-то испугавшись даже вздохнуть глубоко, дабы не спровоцировать Тигра на.. что?? – А-акут.. ч-что.. – оборотень закашлялся и упал лбом на акутагавино плечо. Акутагава ожил и медленно втянул носом воздух: – Вспоминай, взрыв. Мы не успели отбежать, нас подбросило и вот.. – он медленно отвёл голову, упираясь глазами в окровавленный джинков висок, и продолжил: – я очнулся, но не могу встать, потому что ты лежишь на мне.. – ..угу.. – забормотал в плечо оборотень, снова расслабляясь. – Нет-нет, только не отрубайся! Джинко снова напрягся и прошептал в ключицу: – Г-голова кружится, погоди немного. Акутагава вдруг вспомнил про свои руки на щиколотках, потормошил ноги оборотня, негромко, но часто повторяя: вставай-вставай-вставай. Потом зачем-то прошёлся по икрам и сжал колени. – ..ох.. ммм.. – замычал Тигр и повёл задом. Акутагава опешил. Это, блин, что ещё за реакция?? Он отцепился от коленей и пребольно вцепился пальцами в тигровы бёдра, намереваясь скинуть уже наконец с себя кошака. Оборотень зашипел, дёрнув задницей, а Акутагава, скользнув по бёдрам выше, вдруг почувствовал, как дыхание застряло в горле, а сердце задрожало. Ладони словно кипятком обдало. – Джинко, а где твои штаны?

***

Ацуши рванул за Акутагавой, когда тот, посмотрев на часы, скомандовал выдвигаться. Он держался сзади, прикрывая напарника. Если честно, он немного залип на задницу портового пса, пока тот бежал, согнувшись, поэтому врезался в него, когда мафиози притормозил. Ацуши приготовился смиренно принять заслуженное наказание, но испуганно замер, заглянув в проём открытой двери за плечо Акутагавы. Прямо посередине небольшого склада стоял эспер и препогано улыбался. Ацуши очнулся, когда Акутагава схватил его под руку и закричал: – Бежим!! Сейчас здесь всё взорвётся! Детектив вскинулся и, выдернув руку из акутагавиной хватки, рванул за мафиози, который начал активировать Расёмона для защиты. Но не успел. Раздался оглушающий взрыв. Ацуши изо всех сил подпрыгнул, стараясь смягчить удар взрывной волны. Он заметил, как Акутагаву подбросило над землёй и перевернуло в воздухе. В полёте Ацуши почувствовал, как волна ударила по спине и он, перекувыркнувшись, потерялся в пространстве. Конечно, инстинктивно он принял попытку выровнять тело так, чтобы упасть на лапы. Но сгруппироваться не получилось – времени не хватило. Поэтому он только крякнул, свалившись на что-то мягкое, и потерял сознание. – Д-джинко.. Чужой голос вырвал его из туманного забытья. Ему, правда, не очень-то и хотелось оттуда выныривать – он лежал на чём-то мягком, теплом и очумело пахнущем. Акутагавой. Акутагавой? Он позволил себе смалодушничать и на несколько мгновений представить, что под ним портовый пёс. Завозившись, он постарался устроиться поудобнее, находясь на той грани сна и яви, когда ты ещё можешь вернуться в дрёму. – Джинко! А ну, слезь с меня! Голос – Акутагавы? – так упорно не дающий ему скользнуть в приятный сон, раздался у макушки. Ацуши оцепенел. Неужели не сон? Он приоткрыл глаз и уставился на припорошенный пылью чёрный лацкан плаща. Да не может так повезти.. блаженно заулыбался Ацуши, причмокнул, а потом и вовсе обнаглел – поддался вперёд, удобно примостившись носом под акутагавино ухо. Кажется, даже температура скакнула! И хорошо, что пока только температура.. Снизу завозились. Ну уж нет! – хищно улыбнулся он. Из этой ситуации будет выжато всё! Пополнит сегодня он свою тактильную копилочку. Ёрзанье, мешающее ему насладиться удачным положением, заставило его заворчать, и репейником вцепиться в Акутагаву, возмущающегося снизу. – Тигр, очнись.. – снова раздалось, прорываясь сквозь туман в сбитое не столько взрывом, сколько долгожданной близостью сознание. Ацуши повёл носом. По щетинистой челюсти. Кааайф. Сердце его запело. Чистое наслаждение затопило разум. Он даже нечаянно застонал от удовольствия. Прижавшись крепче, вспомнился разговор перед взрывом – он очень боялся спрашивать у напарника, о чём с ним рычал Тигр, но оказалось, что зря. Тигр вёл себя.. прилично. В отличие от него сейчас. Он снова разулыбался. Горячие узкие ладони легли на его лопатки, отвлекая от воспоминаний. Тепло чужих рук проникло сквозь ткань рубахи, кожа загорела, и он сжал колени сильнее и потёрся пахом об Акутагаву. Тело восторженно загудело. Ацуши откровенно развезло. – Ну, давай же, слазь с меня.. Слазить совершенно не хотелось, и Ацуши не сдержался: – Не хочу.. Губы слегка задели акутагавину кожу. Мафиози под ним застыл. А потом и вовсе отдёрнул руки. Ацуши ещё раз прижался губами и даже высунул язык и самым кончиком опробовал солёную кожу. Задрожав от восторга и собственной смелости, уж было начал раздумывать, что бы ещё себе позволить, чтобы не быть порезанным Расёмоном, как Акутагава, неожиданно подкинул бёдра вверх. Тигр почувствовал, как его подбросило, а потом снова уложило на Акутагаву. Ровненько пахом в пах. Ох, ты ж.. Да сегодня просто его день! Он почувствовал, как ноги мафиози под ним неожиданно – приглашающе – разъехались. Ацуши уж хотел поменять положение и умостится между ним – и будь что будет, но мафиози что-то снова начал говорить, а потом без предупреждения его лодыжек коснулись сильные пальцы. От неожиданности Ацуши не стерпел и приподнял голову, оказавшись носом к носу к Акутагаве. Тонкие губы оказались так близко, что сдержать себя и не накинуться на напарника стоило неимоверных усилий. Ацуши только очень надеялся, что Акутагава примет его шальной взгляд – а он был уверен, что глаза его точно были ненормально-возбужденные – за последствия травмы. И чтобы совсем не выдать себя с головой, он прохрипел: – А-аку.. Ч-чт.. Он по-настоящему закашлялся и упал лбом на акутагавино плечо. Господи, как хорошооо.. Мафиози стал говорить куда-то в висок о взрыве, что они не успели убежать, а теперь он, Акутагава, не может встать из-за него, Ацуши. Ацуши, смакуя мгновенье, только угукнул. На этом сюрпризы не закончились. Ацуши на самом деле чуть сознание не потерял, когда акутагавины ладони сомкнулись на лодыжках, а потом и вовсе, под шепоток: вставай-вставай-вставай, пробежались по икрам и сжали колени. Ацуши окончательно разомлел от искр, побежавших по ногам. В душе запело. А когда Акутагава коснулся бедер, он инстинктивно дёрнул задом и прогнулся, подставляясь под руки. Многозначительное "вставай-вставай" насмешило его. Вот будет "неожиданность", если вставай-вставай – осуществится. Ему уже жаждалось, чтобы ладони мафиози всё же когда-нибудь доползли до задницы. От этого в животе закоротило, мышцы напряглись, вставай-вставай уже совершенно ожидаемо послушалось, но не успело набрать полной силы, потому что.. – Джинко, а где твои штаны? *** – Джинко, а где твои штаны? Акутагава совершенно точно был уверен, что оборотень, каким-то ужасным образом до сих пор лежащий на нём – без штанов. И белья. Он крупно вздрогнул, задышал, пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком. Г-где его штаны?? Тигр приподнялся, пошатнулся. Акутагава автоматически схватил его за талию и придержал. В паху неожиданно стрельнуло, а руки словно обожгло. Оборотень, не замечая его реакции (слава всем богам) выпрямился, опираясь ладонями на грудь Акутагавы. Акутагава, даром, что хорошо приложился затылком, сразу же заметил, насколько осознанным был джинков взгляд. Их неоднозначное положение отошло на второй план, потому что в голове вдруг всплыл вопрос: а как долго недонапарник находится в сознании?? Акутагава пристально всмотрелся в глаза оборотня и, не поверив, покачал головой, поймав довольно-виноватый взгляд. Совсем как тогда, в метро.. Вот паршивец! Акутагава дёрнулся, несмотря на бьющую в затылок боль, сел, сдвигая нахала со своего тела на колени, и с трудом сдержался, чтобы не посмотреть вниз. Нахал, видимо, по взгляду понял, что Акутагава догадался, поэтому вскочил – довольно резво для только что валяющегося без сознания – и, распахнув глаза, замахал руками: – Акутагава, подожди.. Злость мгновенно обуяла Акутагаву: – Ты! Да я тебя.. Он скользнул глазами на ворот порванной рубахи, а потом и ниже. Рубашка едва прикрывала тигриный пах. Оборотень перестал махать руками, посмотрел на себя и, схватив полы рубашки, потянул их, стыдливо прикрываясь. Акутагава торопливо поднял глаза: – Ты почему? Ты.. – он нахмурил брови, пытаясь верно сформулировать вопрос. – Зачем ты всё это? Оборотень выпрямился – правда, концы рубахи из рук не выпустил – и вдруг совершенно серьезно выдал: – Какой же ты тупой.. Он отвернулся и зашагал от оцепеневшего Акутагавы. Рюноске вздохнул и посмотрел на удаляющуюся фигуру. Он честно старался смотреть на тигриные ботинки (это ж надо, штаны взрывом снесло, а обувь на месте) но взгляд его против воли поднялся на лодыжки, потом пополз по икрам, огладил бёдра и намертво застыл на заднице, которую едва прикрывал край рубахи. какойжетытупой Наступила какая-то странная звенящая тишина. Джинко, сверкая задом, уже почти исчез из поля зрения, а он всё боялся даже пошевелиться. Спустя пару минут он очнулся от странного оцепенения, не спеша лёг на землю, аккуратно укладывая ушибленную голову, и всмотрелся в голубое небо. В голове билась неоформившаяся догадка. И она его пугала. Неимоверно. Он засунул руку в карман брюк, нащупал таблетки и сжал упаковку. Через мгновенье прямо в кармане он щёлкнул крышечкой и вытащил таблетку. Вытянув руку с пилюлей вверх, он посмотрел на неё на фоне неба. Моргнул какой же ты тупой и закинул её в рот. Когда-нибудь, я его..