expellet vos rabidus

Ацуши знал, что не сможет бегать от Дазая бесконечно. Ему и так уже почти неделю после миссии везло. А уж после того, что произошло на днях.. Поэтому, когда длинная тень накрыла его, отдыхающего во дворике ВДА с бэнто на коленях, он лишь лениво приоткрыл глаз, улыбнулся и медленно подвинулся, приглашая учителя сесть рядом. Дазай от приглашения не отказался, примостился и, откинувшись руками на скамейку, тоже зажмурился, подставляя лицо летнему солнышку. Лёгкий ветерок тут же заиграл с кончиками бинтов, плотно обхватывающих запястья учителя. – Ацуши.. Дазай начал внезапно, но Ацуши был готов к разговору, поэтому перебил его: – Дазай, я знаю, я облажался. Признавать свою вину Ацуши всегда умел. – Мало того, что мы не обсудили то, что я слышал, когда спасал вас.. – Дазай сел, обернувшись к нему, поджимая одну ногу под себя, – но то, что произошло три дня назад.. Тебе не кажется, что это уже перебор? Ацуши, повернувшись корпусом к Дазаю, поморщился от боли, прострелившей поясницу. Он перевёл взгляд учителю за плечо и, почесав ухо, склонился над коробочкой бэнто и открыл её. – Того, что случилось три дня назад, не повторится..

3 дня назад

Лето в этом году в Йокогаме выдалось дивным. Солнце не жарило – температура вообще редко поднималась выше 20 градусов – а бриз, постоянно веющий с Токийского залива, приятно холодил кожу. Погода была первой причиной, почему Ацуши старался пореже находиться в агентстве. Он прибегал туда, брал дело и бежал выполнять поручения. Второй причиной стал Дазай, который после освобождения из той комнаты всё порывался его поймать, но Ацуши настырно не ловился. Во-первых, он не знал, что именно успел услышать Дазай во внезапно – по закону подлости не иначе – заработавшем наушнике. А во-вторых, он и сам ещё не знал, что думать о том поцелуе. В начале он, конечно, разобиделся на заявление Акутагавы, что тот хотел просто отвлечь его. Даже запретил себе думать о мафиози на пару дней и даже ночей (но уже менее успешно), немного помучился, а потом плюнул на это дело. На обиженных воду возят.. – разумно думал он и с уверенностью добавлял: – вот передохнý и возьмусь за него с новыми силами. Вот и сейчас, как только выдалась свободная минутка, он, размахивая руками и подставляя лицо свежему океанскому ветру, пружинисто шагал вдоль пирса. Ацуши ярко улыбался, вспоминая, как целовал его разошедшийся Акутагава. Какими мягкими были его губы, как упруг и настойчив был его язык, как мафиози сам жался к нему, заведённый и совершенно потрясающе стонущий. Каждый раз при воспоминании сердце ацушино становилось та-а-аким большим, что ему казалось, что оно, не уместившись в груди, сломает рёбра и тогда все вокруг, наконец, узнают, что он влюбл.. Ацуши повернул голову и споткнулся. Улыбка медленно сползла с его лица. Справа от него, на открытой террасе небольшого, но очень дорогого ресторанчика сидела его мечта. Его идеал. Его совершенство. И не один сидел, а в компании молодой девушки. Ацуши замер прямо напротив них, разинув рот от удивления. Сердце сжалось до прежних размеров, и, видимо, перестало подпирать желудок, потому что во рту разлился неприятный, кислый привкус желчи. Конечности Ацуши от чего-то затряслись, и он, недовольно прищурившись, поймал себя на том, что негромко, но довольно грозно рычит. Долго не раздумывая и не совсем соображая, что делает, он в несколько секунд – не обращая внимания на красный сигнал светофора – под возмущенные гудки автомобилей перебежал проезжую часть, перескочил через перила террасы и, не отдышавшись, встал прямо перед столиком застуканной парочки. Акутагава – по справедливому мнению Ацуши, сидевший слишком близко к собеседнице, – отшатнулся от девушки и поднял на него удивленный взгляд. Ацуши с удовлетворением отметил весь спектр эмоций, отразившихся на лице напарника. От удивления и непонимания до раздражения и предупреждения. Ацуши насупился. Мафиози, удивительно быстро пришедший в себя, замигал ему злобным взглядом и странно задёргал головой, намекая свалить. Ацуши же, агрессивно раздув ноздри и воинственно выдвинув подбородок вперёд, отодвинул стул и присел между парочкой, скосив глаза на девушку: – Привет! Акутагава конвульсировать перестал, поджал губы и, чуть склонившись к нему, зашипел: – Ты что тут делаешь? Ацуши заскользил взглядом по Акутагаве. Мафиози был причёсан, чисто выбрит, безумно притягательно пах, а ещё.. – что поразило его ещё больше – на нём был нарядный шейный платок, завязанный таким необыкновенным способом, что Ацуши сразу догадался – это не стандартная встреча. Этот гад – с миленькими веснушками, соблазнительными мягкими губами, упругим языком и шикарной задницей, так хорошо умещающейся в его ладонях, – точно не просто так тут сидит, вырядившись и распустив перья, как павлин в брачный период. Неприятное подозрение схватило грубыми пальцами его сердце и сжало изо всех сил. – Я шёл мимо, смотрю: ты сидишь, дай, думаю, подойду, поздороваюсь.. – как можно беспечнее улыбнулся Ацуши. – Подошёл? Поздоровался? Проваливай! – Акутагава продолжал шипеть негодующим гусаком, краем глаза поглядывая на девушку. Наверно, боялся, что она поймёт, какой он грубиян! Вот же негодяй, поглядите на него! Ацуши в ответ уставился в недовольные глаза мафиози. – А кто это? – тоненький голосок прервал их мрачные гляделки. Они одновременно повернули голову на удивлённо взирающую на них девушку. Молодая японочка, хорошенькая до невозможности, была маленькой и хрупкой, словно дорогая статуэточка. Чистенькое личико, прекрасные раскосые глаза, миленький носик-кнопочка и чёрные, красиво уложенные в замысловатую национальную причёску волосы.. В общем, она сразу не понравилась Ацуши. Он фыркнул и перевёл глаза на Акутагаву, что улыбался ей так мило (хорошо хоть клычки не были видны, он бы точно не пережил такого предательства) что Ацуши тут же разозлился и пребольно пихнул Акутагаву под столом в щиколотку. Мафиози сдавленно охнул и пинул его в ответ. – Акутагава, кто это? – не сдавалась фея. Смотри, какая настырная дамочка.. – прищурился Ацуши и, постаравшись включить всё своё обаяние, так безотказно действующее на всех вокруг, кроме одного упрямого осла, повернул голову и улыбнулся: – Да, Акутагава, представь меня.. – ситуация – и девица – всё больше и больше раздражали его. Акутагава, обещая ему взглядом до-о-олгую и очень неприятную, мучительную смерть, выдавил из себя кривую улыбку: – Это.. это мой.. – японочка хлопала подведёнными глазами и очаровательно ставила бровки вопросительным домиком, – знакомый. Девушка приветливо улыбнулась. Ацуши заметил премиленькие ямочки на её круглых, как яблочко, щёчках. Вот же зараза симпатичная! Пока Ацуши оценивал красоту акутагавиной спутницы, тот вдруг вспомнил правила приличия, и продолжил знакомство: – А эта милая девушка.. – Вот вообще не милая.. – насупившись, буркнул Ацуши так, чтобы услышал только Акутагава. – А эта милая.. – Акутагава настырно выделил тоном ужасное, отвратительное, противное слово, – девушка – Кацуми. Вот же.. – хмыкнул про себя Ацуши, удивляясь, насколько имя феи отражает её внешность . – Приятно познакомиться, – степным колокольчиком зазвенела девушка, снова являя миру очаровательные ямочки. – А мне-то как! – вздёрнулась бровь. Акутагава, сидящий по правую сторону от него, ощутимо напрягся. Ацуши нутром чувствовал, что не следует задавать рвущийся из него вопрос, но когда это он шёл по лёгкой дорожке: – А что вы тут делаете? Акутагава завозился, подозрительно запыхтел, открыл рот, но барышня оказалась проворнее. Она забавно склонила свою привлекательную головку и отозвалась сладким голосочком: – А у нас свиданье.. Ацуши, думая, что ослышался, вытаращил на неё глаза. Сбоку обречённо выдохнул Акутагава. Над столом на несколько секунд повисла предгрозовая тишина. – Ч-чтооо?? – голос-предатель Ацуши внезапно дал петуха. – Что! – тут же одновременно с ним выдохнул напарник. – А что? – не поняла их удивления милашечка. Такое изумление охватило Ацуши! Глаза его раскрылись, он прижал руки к щекам и разинул рот. Свиданье? – Свиданье? – сипло выдохнул он. – А что? – переспросила девушка и, потянувшись через столик, накрыла своей холёной ручкой с аккуратным маникюром руку Акутагавы. От вида этой чужой руки на пальцах его Акутагавы, здравый смысл помахал Ацуши ручкой, полностью уступая место животным – собственническим – инстинктам. Он, сбросив оцепенение, подпрыгнул на стуле и, сдвинув брови, совершенно неучтиво схватил ручку японочки и оторвал её от Акутагавы и положил на стол. Брови Акутагавы поползли от такой наглости вверх, скрываясь под красиво причёсанной чёлкой. – Ах, ты ж.. – склонившись над столом, процедил Ацуши сквозь плотно сжатые зубы, – с тебя ещё не успели сойти мои засосы, а ты уже тут.. – он скосил глаза на поражённую его словами фею. – Вообще-то сошли! – Акутагава, стараясь быть потише, захрипел и, подняв голову, ткнул освобождённым из девичьего плена пальцем под челюсть. – Что-о-о?? – хлопнув ресницами, удивилась феечка, – Рюноске, о чём он? Акутагава скривил губы – словно лимонного сока лизнул – и сглотнул, видимо, соображая, что ненароком подтвердил его слова. – Да, Рю-Рюноске, о чём это я? – злорадно улыбаясь, протянул Ацуши. Рюноске. Имя мафиози произносил он лишь в самых смелых мечтах. Там, где ему позволялось гладить напряжённую обнажённую спину, елозить по нему всем телом, вылизывать ключицы и вжимать согласного на всё напарника в кровать. И сейчас запретное имя, произнесённое чужими красивыми губами, сработало словно спусковой курок: сердце его скакнуло, в паху затеплело, но при этом Ацуши почувствовал волну глухого раздражения. Да как она смéла! По имени! – Я.. мы.. Акутагава заметно растерялся. Он переводил глаза с Ацуши на удивлённую барышню, снова на Ацуши. Ацуши решил ему помочь: – Мы целовались! – А? Чтоо? – глазки японочки расширились в замешательстве. Акутагава дёрнулся всем телом, гневно прищурился и выдохнул неожиданное: – Да мне даже не понравилось!.. – Чтооо? – взвился Тигр. – Чтоо? – снова тоненько воскликнула дамочка. – Да! Совсем не понравилось! – мстительно повторил Акутагава, глядя прямо ему в глаза. Ацуши оторопел. Не понравилось? Ах, ты ж! Погоди, нашел с кем связаться! Ничему тебя жизнь не учит! Быстро решив, как действовать, он, вдруг нагло усмехнувшись, развязно развалился на стуле, широко расставив ноги: – Наверно, именно поэтому ты во время поцелуя лип ко мне, как репейник. – Он ткнул себе в грудь пальцем, в то время как его другая рука поднялась с бедра и мягко легла на ширинку. – Да как ты смеешь! – воскликнул мафиози, внимательно следя за рукой Ацуши. – Чтоо? – подскочила феечка. А Ацуши вспомнил, как блеял Акутагава в его руках, пытаясь оправдать себя в той комнате. Вспомнил, какая обида охватила его. Поэтому злорадно добавил: – И губы мне все искусал.. Рюноске, покраснев сразу и лицом и шеей, хлопнул ресницами и прошептал, заикаясь: – Т-ты! Да т-ты.. – Чтоо? – снова вклинилась окончательно поражённая японочка. – Она у тебя вообще другие слова знает? – Ацуши уже не скрывал своей злости и ревности. – Ты!.. – завопил Акутагава, забыв про наличие барышни за столом. Ацуши видел, что разозлил Акутагаву. Редко он видел напарника в таком состоянии. Что бы ни вытворял он раньше, Акутагава так страстно ещё не реагировал. Но остановится он, Ацуши, уже не мог. Надоело. Он вспомнил все ночи, наполненные образами Акутагавы, мечты, связанные с Акутагавой, мысли, что частенько занимал Акутагава. Слишком много недоступного мафиози в его жизни. Поэтому остановить его сейчас не было невозможности. С мыслью: гулять, так гулять, он поднялся со стула и, уперевшись кулаками в стол, наклонился и поймал глаза Акутагавы. В которых плескалась такая прекрасная, невозможно – и совсем не к месту – возбуждающая злость. Ацуши решил добивать: – Знаешь, ты не слабак, – он увидел, как Акутагава вздрогнул и уставился на его губы, – ты трус.. – Знаете, что? – вклинилась в их "беседу" девушка, – я ухожу. На её слова, равно как и уход, ни один из них не обратил внимания. Акутагава при последних словах Ацуши тоже вскочил, грохнув стулом об пол, и скопировал позу Ацуши. Он был зол. Сжатые кулаки, упирающиеся в столешницу, побелели, ноздри гневно раздувались. Он тяжело дышал, грудь его ходила ходуном. А в глазах его плескалось негодование. Они стояли друг напротив друга так близко, что их носы почти соприкасались. Ацуши внимательно всматривался в лицо напарника, ловя малейшие изменения. От Акутагавы исходила такая мощная аура ярости, что Ацуши, забыв, как дышать, неосознанно впитывал всё эмоции (даже такие), которыми щедро одаривал его мафиози. Они стояли, таращась друг на друга, не обращая внимания ни на обернувшихся на них посетителей, ни на напрягшегося у входа метрдотеля, ни на застывших тут и там официантов. Казалось, что даже воздух вокруг них наэлектризовался. – Я – трус? Я? Акутагава, скривив губы, резко отвёл руку и изо всех сил вдарил Ацуши по носу. Ацуши охнул, колени его подкосились, и он упал, сильно ударившись спиной о блестевшие лаком колонны веранды. Из разбитого носа потекла кровь. Акутагава присел над ним и, сжав зубы и тыча указательным пальцем чуть ли не в лицо, полыхнул ртутью во взгляде. – Ты сорвал мне операцию, – неожиданно тихо произнёс он уставшим голосом, – ты даже не представляешь, как долго я к ней готовился и как много от неё зависело лично для меня. Он распрямился, перешагнул через поверженного Тигра и, ни разу не обернувшись, вышел из ресторана. Ацуши, разом растеряв всю свою воинственность, приложился затылком о деревянный пол и закрыл глаза. Блядь.

Сейчас

Ацуши, повернувшись корпусом к Дазаю, поморщился от боли, прострелившей поясницу. После удара Акутагавы спина болела немилосердно, даже регенерация не помогала. Он перевёл взгляд учителю за плечо и, почесав ухо, склонился над коробочкой бэнто и открыл её. – Того, что случилось три дня назад, не повторится.. Дазай недоверчиво нахмурился. Ацуши сел ровно и открыл бэнто. – Срыв подготовленной операции.. он вполне может односторонне разорвать ваше партнёрство.. Ацуши закинул в рот два кусочка сыра и, жуя, промычал: – Вот же сук..н с..н! Дазай кашлянул и удивлённо вытаращился на него: – А?? – Вот же вкусный сыр, говорю. Хотите попробовать? Ацуши мастерски сунул кусочек в удивлённо приоткрытый рот учителя. Дазай подозрительно посмотрел на хрумкающего Ацуши, прожевал насильно впихнутый сыр и продолжил: – Нужно как-то исправлять ситуацию, потому что Огай Мори не посмотрит на наш договор.. Ацуши пальцами закинул рыбную фрикадельку в рот и заработал челюстями: – Да и ху.. с ним.. Дазай замолчал. Моргнул. Лицо его изумлённо вытянулось, он снова кашлянул и уточнил: – Прости, что ты сказал? – Допустим, говорю, – проглотив фрикадельку, повторил Ацуши, облизывая пальцы. – Как мне всё исправить? Дазай пристально посмотрел на него несколько секунд, подозрительно прищурившись: – Мне кажется, что ты говоришь совсем не то! Ацуши лишь слабо улыбнулся, пожимая плечами. Дазай выдохнул и прикрыл глаза, продолжая: – Представь, если сюда придёт Акутагава и потребует тебя на растерзание, что станешь делать? Ацуши кивнул и под внимательным взглядом ме-е-длено закинул славный кусочек рыбки и начал жевать и говорить одновременно: – Вые..у и высу..у его. – Ацуши! – голос учителя возмущённо дрогнул, и Ацуши загордился собой, ну потому что изумлённый Дазай – детективы ему не поверят! – Т-ты?!. Ч-что сказал сейчас?.. – Выйду, говорю, и выслушаю его. Если он, конечно, придёт. Дазай вскочил и, уперев одну руку в бок, а второй прикрыв удивлённо распахнутый рот, вытаращился на Ацуши. Который меланхолично продолжил поглощать обед. – Знаешь, я теперь понимаю Акутагаву. Ацуши подавился. В груди что-то нехорошо сжалось. Стало неприятно. Он уже слышал однажды эту фразу от сестры мафиози.. и вот опять. Ацуши проглотил вставшую комом еду, встал, отложив бэнто на скамейку. Под внимательным взглядом Дазая, он стряхнул крошки, налипшие на брюки, и поднял глаза на учителя. – Я сам пойду туда и всё исправлю, – твёрдо пообещал он. Бэнто так и остался лежать на лавочке, когда он выходил из ворот ВДА.

***

Офис Портовой мафии встретил его приятной прохладой. На этаж руководства его проводили два вооружённых до зубов, гориллоподобных охранника. Они довели его до нужного кабинета и, сверкнув стёклами чёрных очков, кивнули в сторону двери. Ацуши прикрыл глаза, выдохнул и, глядя на дверь, вытер вспотевшие ладошки о брючины. Дразнить Дазая за обедом было весело, но весь настрой испарился, как только он открыл дверь и вошёл в полутёмное помещение. Это, видимо, была переговорная: большой овальной формы стол занимал почти всё пространство. Вокруг стола – стулья, справа на стене демонстрационная доска. В комнате никого не было, кроме Акутагавы. Он сидел за столом, скрестив рук на груди и опустив голову. Дверь за его спиной захлопнулась. Ацуши вздрогнул, когда напарник медленно поднял голову и посмотрел на него. Акутагава выглядел неважно. Никакого свиданного лоска. Обычная рабочая одежда, повседневный шейный платок. Плащ был перевешен через соседний стул. На воротничок белой рубашки падали немного растрёпанные волосы. Он выглядел уставшим – под глазами залегли тени, у носа Ацуши заметил скорбные складки. На лице не отразилось ни одной эмоции при появлении Тигра. Чувство вины кольнуло Ацуши. Вот же придурок ревнивый.. – обругал он себя и виновато опустил голову. Акутагава отвёл глаза. Наступила тишина. Ацуши исподлобья разглядывал кабинет, переступая с ноги на ногу. Он чувствовал себя не мощным эспером с удивительной способностью, а нашкодившим котом. И сейчас его будут тыкать носом в.. Н-да.. Неприятное чувство, на самом деле. Он помялся в тишине ещё немного. В приёмную никто не входил и не выходил. Более того, из-за двери рабочего кабинета руководителя не доносилось ни звука. Стоять и ждать, пока их позовут к лидеру Портовой мафии, можно было ещё очень долго, и Тигр решил воспользоваться ситуацией и извиниться. Он скосил глаза на напарника. Акутагава молчал. На него не смотрел. Чёрт.. Ещё раз тяжело – повинно – воздохнув, Ацуши робко двинулся к столу. Молчавший напарник, заметив движение, снова поднял голову. Под его хмурым взглядом Тигр подошёл и, отодвинув стул, сел. Прямо напротив Акутагавы. Собрался духом. Что ж. Пора отвечать за свои поступки. – Акутагава, прости меня. Мафиози мрачно посмотрел на него, резко встал и, заложив руки за спину, подошёл к окну.

***

– Акутагава, прости меня. Акутагава постарался вложить в свой взгляд всё своё желание прибить Тигра, встал и, заложив руки за спину, подошёл к окну. Плащ остался на стуле, но Рюноске был уверен – оборотень на него не нападёт. И не потому, что он в самом сердце портовой мафии, и никакая способность не позволит ему выйти живым и здоровым, если он вдруг что захочет учудить. Просто потому что.. это Тигр. Странный мальчик-оборотень, которому Акутагава может доверить спину. Он мысленно вернулся ко вчерашнему посещению врача. Тыква золотилась на стене, а Акутагава всё боялся оторвать от неё взгляд, потому что то, что говорил ему врач, его немного пугало. Хотя нет. Не пугало. Вызывало недоумение. Ну, ведь не может же такого быть.. Сначала доктор долго расспрашивал его о причинах поведения недонапарника в ресторане, Акутагава лишь жал плечами. Доктор настаивал. В конце концов, так и не дождавшись предположений от пациента, вдруг заговорил о ревности: – Он приревновал вас.. Акутагава тогда аж привстал с кресла и удивлённо вытаращился на доктора. Он даже впервые засомневался в его профессионализме. Но доктор разошёлся. Он буквально уговаривал Рюноске, бил логикой: мол, они много времени проводят вместе. Что часто находятся в ситуациях, когда на кону стоят их собственные жизни. Что они вынуждены защищать друг друга. Говорил элементарное – что способность оборотня – Тигр. А кошки же эгоисты и собственники. И неэлементарное – если бы у Тигра был прайд , то Акутагава непременно был бы в нём. Возможно, единственным, но точно принятым в "семью". Что недонапарнику его дурному не понравилось, что неожиданно появился – появилАсь – кто-то, кто отвлёк его внимание от Тигра. Конечно, он приревновал. Акутагава бы точно бросился спорить, если бы в самом начале сеанса чуть не разнёс кабинет от злости, рассказывая про сорванную идиотом передачу документов. Но врач не дал и слова вставить и тут же провёл чуть ли не лекцию о сути понятия ревность. Долго разжевывал, приводя примеры. – Ревность ведь она тоже разная бывает. Вот, например, ваша сестра. Она с кем-нибудь встречается? Акутагава тогда вспомнил несуразного парня, пару раз провожающего Гин, и чуть ли не смеялся: вот ирония, мальчонка вообще знает, кто его сестра? В курсе ли он, что безопаснее будет, если она, Гин, его будет провожать? Так вот, парень этот его, Акутагаву, безмерно бесил. Он даже хотел как-то покромсать его Расёмоном. Пока сестра, не прознав про его планы, пообещала, что она сама покромсает Рюноске, если тот не успокоится. Доктор, не сомневаясь, говорил, что Акутагава нравится Тигру. А Рюноске слабо сопротивлялся – вот вообще нет. Как он вообще может кому-то нравиться? А сам глубине души – где-то ооочень глубоко – он впервые допустил возможность, о которой говорил врач. Слишком много фактов. Доказательств не выдуманных, не притянутых за уши. Подтверждений, которые он прочувствовал на собственной шкуре, заднице, языке.. Ну, нет же.. Нет! Нет? В итоге, врач выяснил, сколько таблеток осталось у Акутагавы, и когда тот потряс пузырьком с оставшимися пилюлями, то неожиданно заявил, что это последние. Акутагава тогда безмерно удивился, даже попробовал воспротивиться, но врач был непреклонен: – Вы почти готовы работать с ним без успокоительных. Осталось только.. – Только? – Только признать его рядом с собой. В любом качестве. Иначе.. ipse expellam te insanis. Вот тогда Акутагава, уже встававший с кресла, замер, услышав знакомое expell.. Холодок пробежал по его спине. – .. иначе он сведёт вас с ума. Вот и сейчас, глядя на раскинувшийся за окнами порт, Рюноске думал о том, что сказал ему доктор. вы ему нравитесь – Я идиот, я признаю.. Оборотень подкрался бесшумно и заставил Акутагаву вздрогнуть. вы ему нравитесь – .. я не знаю, какая муха меня укусила.. – голос оборотня был полон искреннего раскаяния. Не знаешь, как же.. – усмехнулся про себя Акутагава. он приревновал Акутагава внезапно подумал, что сейчас, пока оборотень так уязвим чувством вины, подходящий момент развеять все сомнения. Что ж, проверим.. Он резко развернулся, заставив оборотня отпрянуть. Тигр негромко охнул и застыл в двух шагах от него, не сводя своих необычных – виноватых – фиолетовых глаз. Акутагава прищурился и смело шагнул ближе. Недонапарник мигнул и сделал неуверенный шаг назад. Акутагава, с удовлетворением отметив недоумение на лице Джинко, снова шагнул на него. Джинко замялся, но ожидаемо отступил. Акутагава краем глаза видел, что скоро недонапарник упрётся в стол, и шагнул ещё. Оборотень заметно разнервничался и, как и предвидел Акутагава, при следующем шаге назад упёрся в стол. Рюноске мысленно ухмыльнулся. Он почувствовал удовлетворение – ему нравилось ощущение власти над другим человеком. Не силовое превосходство, не превосходство от страха, а эмоциональное. Это как минимум будоражило. Он подобрался ближе и, резко схватив джинков галстук, потянул недонапарника на себя. Тот, протестующе фыркнув, все-таки ступил вперёд, оказавшись прямо перед Акутагавой. Рюноске, глядя прямо ему в глаза, приблизил своё лицо к лицу оборотня – благо роста они были почти одинакового, и замер в сантиметре от тигриной физиономии. Оборотень вытаращился на него невозможно невинным вопросительным взглядом, не понимая, что затеял мафиози. А Акутагава откровенно наслаждался замешательством Тигра. В этот самый миг он понял его. Когда тот ставил его в заведомо неловкие ситуации и наслаждался его, Рюноске, растерянностью, раздражением и иногда злостью. Оказывается, управлять чужими эмоциями невероятно.. потрясающе Вдруг понимание, что это именно на него, на Акутагаву, так реагирует оборотень, словно обухом по голове ударило. Это же он. Его близость так действует на Джинко. Открытие позволило ему ощутить так, словно его наполнили воздухом и он стал таким лёгким, что готов взлететь под потолок. Но полёт, конечно, не состоялся, и Акутагава решился.. идти дальше. Он, продолжая держать оборотня за галстук, наклонил голову и прижался скулой к чисто выбритой щеке недонапарника. Тот вдруг вздрогнул, что-то невнятно мяукнул и быстро-быстро задышал.. Да неужели.. – усмехнулся Акутагава. Неужто врач прав. А ну-ка.. Он медленно потёрся скулой о челюсть оборотня и скользнул носом к чужому уху. Ярко-алому уху. Кожа Тигра была мягкой и гладкой. Приятной. Рюноске жадно втянул запах оборотня. Тоже неплохо. Оборотень в его руках трепыхнулся и замычал. Знакомый тигриный запах осел в носу. Акутагава облизнулся и чтобы усмирить сопротивление, ещё дёрнул недонапарника на себя, впечатав его грудью в свой торс. Оборотень, подчинившись, пискнул и, не сопротивляясь, навалился на Акутагаву. Стройный, гибкий, но сильный. Акутагава провёл носом по алому ушку, отвёл голову и посмотрел на Тигра. Тот стоял весь красный, взмокший, тяжело дышащий. Глаза, расширившиеся от удивления – возбуждения? – невидяще таращились за плечо Акутагавы. Зрачок был такой огромный, что поглотил радужку, оставив тонкое фиолетовое кольцо. Ноздри раздувались, и Акутагава своим телом чувствовал каждый вздох Тигра.. Да ла-а-адно?.. Акутагава отлип он недонапарника, отпустил галстук и, не сводя глаз с лица ошалевшего оборотня, молча обошел его и встал за спиной. Он услышал, что Тигр задержал воздух и застыл. Словно окаменел. Акутагава опустил глаза и подошёл ближе. Ближе, чем допускало – приличие – напарничество, но ровно на столько, насколько обычно позволял себе оборотень нарушать личное пространство. Близко. Так близко, что ощутил тепло сильного – стройного, гибкого – тела. Какое-то время они так и стояли – оборотень очень реалистично изображал каменное изваяние, а Акутагава за ним. Тревожное напряжение струной натянулось между ними. Акутагава перевёл взгляд с задницы оборотня на талию, по спине к обтянутым рубашкой плечам, а после и на затылок. Неровно подстриженные волосы открывали шею и трогательно выступающий верхний позвонок. Мило. И беззащитно. Да, возможно, это была авантюра, но Рюноске решился. Он медленно поднял палец и приставил его к позвонку. Его словно током ударило. Оборотень тоже крупно вздрогнул, шумно выдохнул и вытянулся стрункой. Акутагава, всё больше и больше убеждаясь в своём открытии, услышал приглушённое порыкивание. Что это? Это он? Тигр? Он рычит?? Звук – животный, настоящий – его пробрал, мышцы на животе сократились, и он поёжился от щекотки, пробежавшей по венам и теплом осевшей в паху. Необычное ощущение. Приятное. Акутагава повёл плечами и, прислушиваясь – нутром реагируя – к грудным звукам, повёл пальцем по позвоночнику. Палец скользил по ткани легко: сначала между напряжённых плеч, потом между судорожно дёрнувшихся лопаток, и ещё ниже. К пояснице. Палец будто жгло огнём, но Акутагава и не думал останавливаться. Ему на миг показалось, что воздух исчез в комнате. Он задышал глубже и нажал на позвоночник в пояснице. Тигр несильно дёрнулся и.. и.. прогнулся. прогнулся.. Акутагава сквозь туманное, безвоздушное в голове заметил это короткое движение. Сердце его остановилось на секунду, дёрнулось – когда-нибудь недонапарник точно доведёт меня до приступа, подумал он – и скакнуло бешеным ритмом. Он, раздув ноздри, облизнулся и, внимательно наблюдая за собственной рукой, скользнул пальцем под пояс брюк к копчику. Оборотень муркнул и сделал маленький шажок. Назад. К нему. Нервное возбуждение прошло его. Акутагава сглотнул – бляядь – и как завороженный уставился на свой палец, проникнувший под ремень. В голове опустело. Он словно вышел из себя и теперь со стороны наблюдал за своими действиями. Потому что пока ему так нестрашно. Проще. Проще думать, что это не с ним. Что это не он делает шаг вперёд. Не он заторможено – как в замедленной съёмке, думает он – слегка прижимается пахом к заднице недонапарника. Бесячего оборотня, наглого, бессовестного, беспардонного, надоедливого, так часто пролезающего нахрапом под кожу и в голову и, сметая всю защиту – будь то сеансы, или таблетки, или внутренние силы – выводящего из себя. И он, Акутагава, – тот, который смелый, дерзкий, а не этот, что пугливо наблюдает со стороны, спрятавшись в глубину сознания, – не просто прижимается, но и тянет за ремень пальцем ближе. И вид – тот, где пах Акутагавы упирается в ягодицы Джинко – ему открывается, конечно, потрясающе необычный.. Вид, потрясающе переворачивающий сознание. Потрясающе.. правильный. Потрясающий настолько, что не смотреть невозможно, но и смотреть сил нет. Акутагава медленно – нехотя – поднял голову и почти уткнулся носом в затылок дрожащего, часто дышащего недонапарника. Да к черту все! Он зарылся носом в светлые волосы и снова жадно вздохнул. Джинко едва слышно заскулил и.. потёрся затылком о его лицо. Врач – вы ему нравитесь, он приревновал – был прав. И он только что в этом убедился.. – Какого чёрта вы тут делаете? – громыхнул голос Накахары Чуи. Акутагава дёрнулся и резво отпрыгнул от оборотня. Сбоку громко хлопнула дверь. – Опять дерётесь? Главный исполнитель, вихрем влетевший в кабинет, тряхнул рыжими кудрями и с интересом уставился на двойной чёрный. Акутагава обошёл оборотня – вот бы посмотреть сейчас на его лицо – и встал перед Чуей, перетягивая его внимание на себя. – Нет, мы не дерёмся. Чуя смерил его недовольным взглядом: – Смотрите у меня! И так наворотили дел. Он махнул рыжим локоном в сторону двери кабинета Мори: – Идите, он ждёт вас. Акутагава кивнул, повернулся к растерянно моргавшему оборотню. Тот стоял таращась в пространство, потерянный, с алыми щеками и часто вздымающейся грудью. Акутагава, уже взявший себя в руки, закатил глаза и покачал головой. За что боролся, на то и напоролся.. – мстительно подумал он, усмехаясь. Подхватив Тигра под руку, он потащил его к кабинету. Мори не любил ждать. Джинко шёл, еле переставляя подгибающиеся ноги, так и норовя запутаться в стопах и, видимо, ввалиться в кабинет, пропахав носом пол. – Что это с ним? – подозрительно поинтересовался Накахара. – Трусит, – пожал плечами Акутагава, подпихивая недонапарника к дверям. Чуя странно посмотрел на них, хмыкнул и вышел из переговорной. Добравшись с повисшим на его руке Тигром до кабинета, Акутагава стукнул костяшками по панели и встал, ожидая приглашения. Оборотень, привалившись к косяку, вроде стал приходить в себя. Взгляд его стал более осмысленным, дыхание потихоньку выровнялось. Он даже осмелился встретиться глазами с Акутагавой. Рюноске, сейчас чувствовавший себя так, словно он только что выиграл не бой, а целую войну – вы ему нравитесь, он приревновал – лишь улыбнулся, не отводя глаз от оборотня. Джинко снова покраснел и отвернулся. – Входите, – глухо раздалось из-за двери. Оборотень будто даже обрадовался. Он тут же приоткрыл дверь, запутался в ногах, но удержал равновесие и, больше не глядя на Акутагаву, ввалился в кабинет. Акутагава улыбнулся шире, засунул ладонь в карман брюк и нащупал тубус. Сжал его в руке и потряс. Четыре оставшиеся таблетки глухо стукнулись о пластик. Он вынул руку из кармана и придержал закрывающуюся дверь. ipse expellam te insanis Это мы ещё посмотрим..