expellet vos rabidus

– Ну и где ты? – раздражённо рявкнула трубка голосом Акутагавы. Ацуши поморщился и отодвинул телефон от уха подальше: – Откуда у тебя мой номер? Мобильный телефон ему подарил на днях Дазай. Ну как подарил? Отдал свой старый. Только поменял сим-карту. Ацуши ещё толком сам не разобрался, как работает перепавшее ему задарма чудо техники, поэтому сейчас он был искренне удивлён оперативностью напарника, добывшего его номер. – Ты идиот? – поинтересовалась хрипло трубка. Хрипотца, усиленная мембраной телефона, коротнула искрами по кончикам пальцев, и Ацуши чуть было не просмотрел Акутагаву, стоявшего спиной к нему чуть дальше от группы людей, толпящихся на остановке общественного транспорта. – Вижу тебя, – сообщил Ацуши, не сразу попадая по красной кнопочке на экране. Подойдя ближе, он выцепил взглядом легко узнаваемый – благодаря белым кончикам – чёрный затылок и приостановился. Акутагава как-то совсем по-детски привстал на носочки и смешно крутил головой. Ацуши коротко улыбнулся. Акутагава выглядывающий – ждущий – его это было так.. Вдоволь полюбовавшись напарником, Ацуши вздохнул и вынырнул прямо перед мафиози, заставив того отшатнуться и пробормотать короткое проклятие. Ацуши снова улыбнулся. Акутагава, насупившись, буркнул приветствие, сам шагнул в его сторону и, подхватив под руку, вытащил его из потока спешащих куда-то людей. – Ты опоздал, – пробормотал Акутагава и приостановился у входа в метро. – Я не специально. Акутагава лишь махнул головой, отчего белые кончики подпрыгнули: – Мне совсем не интересна причина. Но ты сам понимаешь. Сегодня опаздывать категорически нельзя. Ацуши смиренно кивнул. Он хорошо помнил, что почувствовал три дня назад. Три дня назад, когда они, всклокоченные с круглыми от страха – он-то так точно испугался – глазами, вывалились из кабинета Огая Мори. Огай Мори. Руководитель Портовой мафии. Он определённо умел.. произвести впечатление. Спокойным, хорошо поставленным голосом, то и дело косясь на сидящую рядом с ним невысокую девочку с бледной кожей и ярко-голубыми глазами, он так пропесочил их дуэт – досталось и Акутагаве, и Ацуши – что даже у Чуи Накахары, стоящего по эту сторону закрытых дверей, к концу речи босса уши алели, словно закат в Токийском заливе. Тогда, вывалившись в приёмную и дождавшись, когда хлопнут массивные двери, напарники с совершенно ошалевшим видом уставились друг на друга. – Да-а, он такой, – заторможено кивнул Акутагава, закрыл нижнюю часть лица рукой и закашлялся. Ацуши, красный, словно пожарная машина – к тому времени в голове его тоже выли сирены, уж больно напоминающие пожарные – смог только кивнуть. Он стоял, не сводя глаз с кашляющего напарника, потерянный, напрочь морально прибитый внушительно убийственным (ужасно пугающим) спокойствием босса портовой мафии. А если вспомнить ещё потрясение от действия напарника перед тем, как их позвали на встречу.. Кошмар. В общем, тогда в кабинете Мори огорошил их тем, что сам выберет им задание. Да такое заковыристое, что им придётся определяться: или они напарники, а значит, попытаются справиться с работой, или их сбитый насильно дуэт – бесполезное слабое звено, к чему он, Огай Мори, собственно и склонялся. Из-за выходки Ацуши. И тогда договор между ВДА и Портовой мафии можно разрывать. Эта новость парализовала Ацуши. Поэтому сегодня утром, когда позвонил Куникида и прокричал, что его вызвали к боссу, Ацуши дал себе обещание: он вести себя будет очень хорошо, скромно, как благовоспитанный, полный достоинства Тигр. И особенно постарается выполнить задание – каким бы сложным или страшным оно ни было – без лишних проволочек и споров. Ну, потому что разрыв договора – это очень плохо. Хотя, больше на него давило осознание, что именно он может стать причиной прекращения соглашения. А ещё:если не будет договора.. кроме вновь возобновившейся войны, не видеться больше с Акутагавой.. Нет, он будет очень стараться на задании! – Мы поедем на метро, – вторгся в его мысли Акутагава. Ацуши, мысленно настраивающий себя на успешное выполнение дела, споткнулся и встал, поворачиваясь к нему всем корпусом. – Что? – закатил глаза мафиози, останавливаясь рядом. – В м-метро? Сказать, что Ацуши удивился – не сказать ничего. Метро для него – место особенного значения. Он живо вспомнил, сколько раз ему пришлось проехать тогда по маршруту туда-обратно, чтобы высчитать время, найти момент, когда поезд дёрнется с нужной силой. Как потели ладони, когда он приводил в действие свой план. Как стучало сердце, когда он впервые прижался губами к губам Акутагавы.. В общем, с метро у него были связаны определённые сладкие – и очень волнующие (первый поцелуй всё-таки) – ассоциации. Которых (вряд ли, конечно, сладких) не могло не быть у Акутагавы. Ну, потому что сомнительно, что мафиози пересел с вполне комфортабельного автомобиля с личным водителем в виде вездесущей Хигучи – здесь внутренний зверь щерился и шипел от ревности – на метро, чтобы у него были какие-то новые ассоциации. Которые окажутся ярче того, что устроил ему Ацуши. Пока растерявшийся Ацуши хлопал глазами, Акутагава шагнул в сторону подземки, маня его за собой. Тигр на миг засомневался, но напомнил себе о том, что стоит на конý. Акутагава. Мгновенье он ещё раздумывал, а потом поджал губы – ну совсем не время сейчас вспоминать всякое – и пошёл за напарником. В метро народ не толпился, да и поезд подошёл быстро, поэтому вдоволь порефлексировать – это слово он вычитал недавно в Идеале, лежащем у Куникиды на столе, пока тот вышел из кабинета – у Тигра не вышло. Напарники прошли в полупустой вагон и сели друг напротив друга. Как только поезд тронулся, Ацуши заметил, как мафиози, напряженно застывший, сел, выпрямив спину, закинул ногу на ногу и цепким, словно сканер, взглядом стал проверять находящихся с ними рядом людей. Ацуши сделал то же самое – он не чувствовал опасности, но ему вдруг захотелось посмотреть на окружающих глазами Акутагавы. Справа – метрах в четырёх – от Ацуши сидела сухонькая старушка. Как только вагон пришёл в движение, она достала из необъятной котомки вязальные спицы и, шевеля губами, начала нанизывать петли. Ацуши – глядящий глазами Акутагавы – вдруг представил, что старушка – известный киллер, орудующий спицами, и сейчас она едет на задание. Мысленно улыбнувшись, он перевёл глаза на молодого человека, скорее всего, офисного работника. Он постоянно вытирал платочком лоб, сжимая в другой руке портфель. Наверно, в глазах Акутагавы он какой-нибудь подрыватель, а в портфеле у него бомба. Слева девушка, одетая во всё серое, с длинными рукавами на балахоне, что свисали до самых колен. Она сидела в конце вагона, свесив голову, на которой удивительным образом держались здоровенные наушники. Может, она агент и теперь ждёт инструкций из центра. Только мама с двумя детьми, которые громко спорили о каком-то мультике, выпадали из опасного списка. Но, скорее всего, в глазах Акутагавы и они.. Ацуши громко хмыкнул, привлекая внимание мафиози. На вопросительный взгляд напарника, он тут же отрицательно покачал головой, мол, не обращай внимания. Ничего интересного или опасного эти люди, на самом деле, из себя не представляли. Ацуши посмотрел на Акутагаву, выдохнул и сел поудобнее. Акутагава посверливший и его любопытным взглядом, видимо, тоже пришел к такому же выводу: вокруг безопасно. Тело его заметно расслабилось, линия плеч стала мягче, он повел головой туда-сюда, разминая шею, и откинулся на сиденье, сложив руки на груди и полуприкрыв глаза. На следующей станции вышла мама с детьми, и в вагоне стало тихо. Когда поезд тронулся, Ацуши, пользуясь случаем, стал рассматривать мафиози. Сегодня Акутагава был чудо как хорош! Носки чёрных ботинок блестели, классические брюки с острыми стрелками плотно – как никогда – обтягивали худые бёдра. В брюки заправлена простая, но явно дорогая белая рубашка. Сегодня мафиози обошёлся без шейного платка, и ворот сорочки был расстёгнут на две верхние пуговицы, являя жадному тигриному взору хрупкие косточки ключиц. Обтянутые белой тонкой кожей, они так и притягивали взгляд оборотня. Ацуши взглянул на лицо мафиози. Не заметив изменений, он безнаказанно вперился взглядом в ключицы и облизнулся. У него даже зубы зачесались от желания вцепиться в них. Боясь не сдержаться и кинуться к Акутагаве, Ацуши силой заставил себя оторваться от ворота рубашки. Он обратил внимание на плащ, обтягивающий узкие плечи. Плащ был новым. Не то, чтобы Ацуши следил за гардеробом мафиози (нет-нет.. зачем бы ему это вообще сдалось..), но обычно напарник носил длинный – ниже колен – плащ. А сегодня это была стильная и явно безумно дорогая дизайнерская вещичка, едва доходящая до середины бедра. Акутагава пошевелился, и Ацуши, вздрогнув, заинтересованно уставился в окно за плечом напарника. Акутагава выпрямился, оглянулся, мельком прошелся взглядом по Ацуши, скинул закинутую ногу. Потом он немного сполз по сиденью, снова прикрыв глаза. Ацуши какое-то время продолжил пялиться в окно, но не выдержал – скосил глаза на мафиози. Заметив расслабленную позу и вновь прикрытые глаза, снова вернулся к созерцанию.. прекрасного – фыркнул про себя Ацуши, возвращаясь к нахально выглядывающим ключицам. Акутагава вздохнул и скользнул задницей ниже по сиденью, расставив ноги. Ацуши, неосознанно сполз глазами по дорожке застёгнутых перламутровых пуговиц сорочки вниз. К ремню на брюках. И напряжённо замер. В горле его моментально пересохло, а в уши словно ваты напихали. Он медленно и глубоко вздохнул, боясь пошевелиться. Иначе он точно сползёт глазами от пряжки ниже.. Ну потому что.. ну это всё.. он просто не сдержится.. Поезд мчался под землёй, сидящие в вагоне люди мерно качались, ожидая нужной станции. Ацуши прилип глазами к ремню. На крутом повороте Акутагава, не открывая глаз, чтобы не съехать с сиденья, упёрся ногами в пол вагона, скрипнул каблуками и ещё шире расставил острые колени. Ацуши вцепился вспотевшими ладонями в сиденье, мысленно застонал.. и всё-таки перевёл глаза с пряжки ремня ниже, на ширинку. Сердце его заколотилось, в пах словно плеснули кипятка. Чёрт-чёрт! Ацуши ещё крепче сжал пластик и натужно задышал. Тело само напряглось, словно Тигр внутри готовился прыгнуть, и он инстинктивно приглушенно зарычал. Как только хриплое негромкое рычание вырвалось из его горла, он, перепугавшись, вскинул глаза на лицо мафиози. Тот сидел, словно ничего в окружающем мире его не интересует. Словно напротив не рычал – пусть и едва слышно – взволнованный оборотень. Лицо его было расслаблено, глаза оставались полуприкрытыми, разве что на губах мелькнула малозаметная улыбка. Такая короткая – просто приподнятые уголки губ – что Ацуши даже подумал, что ему померещилось. Потому что.. ну с чего бы мафиози улыбаться? Стараясь унять неуместное возбуждение, Ацуши заёрзал. Интересно, сколько я ещё смогу сдерживаться? – застонал он в своей голове. Акутагава продолжал сидеть, не меняя положение. Ацуши снова пробежался взглядом по ключичной ямке, впалому животу и застрял на пряжке ремня. Не дальше! Под мерное покачивание вагона, Ацуши, не сводя глаз с ремня, снова подумал о том, что же произошло два дня назад в приёмной босса портовой мафии. С чего так переклинило Акутагаву, что он себя так странно повёл? Уже две ночи подряд мучил его этот вопрос. То и дело вспоминалось ощущение, как Акутагава прижался щекой к ацушиной скуле и шумно вздохнул. Даже сейчас это воспоминание огнём жгло вены, распаляя пожар по всему телу. А уж под покровом ночи. Находясь в полном одиночестве в своей комнатушке.. Ацуши эти две ночи столько раз ходил в душ, что ему в какой-то момент даже захотелось понавтыкать напарнику, потому что тот, скорее всего, спит – тут Ацуши представлял Акутагаву в кровати, раздетым до белья, обнимающим подушку (милота, не иначе!) – спокойно и не знает, как неудобно тащиться по коридорам общежития в общий душ с полуспущенными спальными штанами и заляпанной правой рукой. Но, конечно, Акутагава этого знать не мог. Как не мог знать Ацуши, что нашло на напарника. Фантомный жадный вдох у ацушиного уха ночами возбуждал неимоверно, а палец, скользящий вдоль его позвоночника, да и пах, несильно, но ощутимо прижатый к его заднице, – неизменно толкали его к краю. Раз за разом. Раз за разом. Сейчас, разглядывая невозмутимого напарника, Ацуши неожиданно подумал: а вдруг Акутагава каким-то образом догадался о его.. кхм.. чувствах. Как только в голову его дурную – прав всё-таки иногда напарник – пришла эта мысль, он оцепенел. Догадался? Догадался.. Но, если это так.. то почему Акутагава не побил его? Не проткнул Расёмоном? Не настучал по голове, обзывая всякими обидными словами? О! Это такие волнующие вопросы! Пока бедный Ацуши раздумывал о причинах своей не наступившей, милостиво отсроченной портовым псом смерти, Акутагава глубоко вздохнул и, не открывая глаз, спокойно положил руки на собственные бёдра. Все мысли со свистом вылетели из ацушиной головы! Он тут же прикипел взглядом к акутагавиным ладоням, мысленно подбивая напарника: давай-давай, сделай это! Акутагава царапнул ногтями ткань брюк. Ацуши носом втянул воздух, наклонился и, прищурившись, облизнулся: давай! И Акутагава дал – он медленно повёл ладонями от коленей к телу и обратно. Бляяяядь.. Ацуши задрожал и задержал воздух в лёгких, не сводя глаз с кистей Акутагавы, и.. распахнул глаза. Ему внезапно пришла в голову ещё одна шальная мысль: а, может ли, напарник сейчас делать это специально? Всё это показательное выступление сейчас – да и в приёмной босса – не просто совпадение? Ведь не просто ему только что показалось, как лукаво блеснула сталь из полуприкрытых век. Ацуши вытаращился на Акутагаву. Да нет.. быть не может! Вот стервец портовый! Неужели специально провоцирует? Этот непробиваемый, эмоционально недвижимый, чопорный гад – догадался и провоцирует? Ацуши моргнул, уставившись на спокойного, совершенно невозмутимого напарника. Так, – он выпятил губу и сощурил глаза, – если допустить, что догадка и не догадка сроду, а правда. А напарник.. сидит напротив и целенаправленно выводит его из себя.. Ацуши неверяще покачал головой. Вот так поворот.. Акутагава что, его соблазняет? Он сложил руки на груди и сполз по сиденью, копируя позу мафиози. Что ж, – подумал Ацуши, широко улыбаясь, – интересно, какую игру он затеял? Объективная оценка себя на реальную взаимность рассчитывать ему не позволяла.

***

Ещё ни разу в жизни ни одна поездка в метро – не то чтобы их было много – не доставляла Акутагаве такого непередаваемого удовольствия. Вообще, последние дни Рюноске находился в странном, постоянно меняющемся настроении. Он то подозрительно часто улыбался, сам того не замечая, чем безмерно веселил Гин и пугал до невозможности привычную уж вроде ко всему Хигучи, то впадал в задумчивость, хмурил брови, что-то ворчал себе под нос. Первое было связано с тем, что он вдруг начинал верить врачу – и своему эксперименту. Реакция оборотня была вполне прозрачна. Именно на него, Рюноске, реагировал оборотень. И он бы соврал, если бы сказал, что ему эта мысль была неприятна. На самом деле, нравиться кому-то – это, оказывается, очень волнующе! В такие моменты он даже другими глазами смотрел на оборотня. Не такие уж и бесячие действия тот предпринимал, чтобы привлечь к себе внимание. Теперь-то он понимал, что всё это было сделано – специально или нет, тут ещё нужно разобраться – именно за этим. Разбудить интерес. Да, конечно, часто он переходил черту, но.. теперь Акутагаве казалось даже в какой-то мере смелым, дерзким. Он катал эти мысли в голове, смакуя каждую. И вот вдоволь насладившись пониманием, что он может нравиться, Акутагава ни с того ни с сего критически оглядывал себя во всевозможные отражающие поверхности. И видел он там худого невзрачного молодого человека, с совершенно непримечательной внешностью. Странные волосы. Незаметные брови. Обычные узкие серые глаза. Невозможно худой. Да ещё с дрянным характером.. Блядь, ну никакой изюминки! И как он может кого-то привлечь? Даже если этот кто-то – всего лишь безмерно раздражающий оборотень. Оборотень, в отличие от него, серого и невзрачного, вполне симпатичный. Когда он поймал себя на этой позорной мысли позавчерашним утром, он даже вздрогнул и обругал себя. Но к вечеру уже пообвыкся с ней. А как не обвыкнуться, если у Тигра вон – глазищи на пол лица, да ещё такого необычного – красивого – цвета. И нос ровный. А губы.. На губах Рюноске спотыкался и хмурился. Описать он их не мог, но вот почувствовать фантомные прикосновения – легко, будто каждый день прикасался к ним своими губами.. тут он непременно покрывался красным, злился и ругался. Как-то его волнения заметила даже Гин. Она пришла к нему специально, чтобы приготовить домашнюю еду. В тот вечер он ходил по квартире и бормотал себе под нос проклятья в сторону разных наглых Тигров, не дающих ему спокойно существовать. Гин только выразительно выгибала брови и закатывала глаза. Не выдержав, она перевернула кацудон и, помахивая лопаткой, подозрительно ровным голосом поинтересовалась, не симпатичный ли мальчик с фиолетовыми глазами, что взорвался в окопе в период интервенции в начале века, является объектом его волнения? Акутагава, опешив, вспомнил, что сестра знает его недонапарника. Знает и считает его симпатичным.. Предательница! Он тогда прикрикнул на сестру – чего не позволял себе никогда в жизни. Правда, Гин лишь загадочно улыбнулась. Лишний раз раздражая Акутагаву. И вот таким образом его настроение менялось, словно давление в венах на американских горках. Нового приглашения его и Джинко к боссу он ждал с предвкушением. В последнюю их встречу Огай Мори произвёл на недонапарника ожидаемое впечатление. Тот, растерянный, взмокший словно мышь, такими круглыми испуганными глазами смотрел на Акутагаву, что тому хотелось или засмеяться в голос, или прижать Тигра к себе и успокоить. Там, в кабинете, Мори, поглаживая по кудрям Элис, долго и пространно рассуждал насчёт разрыва соглашения с ВДА, вусмерть пугая оборотня. Акутагаве, конечно, тоже было немного не по себе. Но его спасало то, что тогда он пребывал в нéком эмоциональном раздрае. Всё ещё осмысливая произошедшее в приёмной – как он вообще решился на такое! – Акутагава слушал Мори вполуха, снова и снова чувствуя фантомные прикосновения к твёрдым мышцам и мягкой гладкой коже джинкова лица. Вызов к боссу застал его за завтраком. От лёгкого мандража, охватившего его, спасла Гин. Она залетела к нему за зарядкой для телефона, и выпроводить её сразу, к сожалению, не удалось. Казалось, едва она увидела выложенные на диван в гостиной вещи, сразу всё поняла. Думая, что он не замечает, она, ухмыляясь, но молча, перебрала минимум семь брюк, и, остановившись на одних, кинула ему. Он молча схватился за пояс и расправил штаны, приподнимая их на уровень глаз. Отрицательно покачав головой – он прекрасно видел, что они были слишком узки – Акутагава попытался всучить их обратно Гин. Та упорно молчала и качала головой, пихая ему брюки обратно. Акутагава хмурился и скрипел зубами. Гин порыкивала. Акутагава стойко этого не замечал, он делал грозное лицо и настырничал. Сломали его приподнятые домиком брови и грустнющие сестрины глаза, в которых застыли слёзы. Он тихо чертыхнулся и, схватив брюки, прижал их к груди. Рубашку он выбрал самостоятельно и уже даже надел её. Как только он влез в узкие чёрные брюки и вжикнул молнией ширинки, она, продолжая хранить молчание, подошла, умело развязала его любимый – очень красивый, вычурный – шейный платок и сняла его. Акутагава дёрнулся отобрать вещь, но сестра, строго глядя ему в глаза, откинула белую воздушную ткань. Акутагава поджал губы и, может, мстительно молчал бы дальше, если бы она не расстегнула пару пуговиц его сорочки и не распахнула ворот. – Лишнее, – возмутился Рюноске, наконец, нарушая тишину. – Нужное, – отцепила она его пальцы от рубашки и дёрнула воротник в стороны ещё раз. Плащ для Расёмона она тоже поменяла. Удобный и привычный полетел к вороху отвергнутых Гин брюк, а место его занял укороченный модного фасона френч. Акутагава просто перестал сопротивляться и надел вещь на себя, то и дело одергивая пóлы. Прежде чем выйти из квартиры, Рюноске запихнул одежду в шкаф одним большим комком, поклявшись себе, что вечером он обязательно разберёт этот завал. Хлопнув себя по карманам, проверяя, всё ли он захватил, он вытолкал развеселившуюся сестру из квартиры, и вышел сам. Поездка в метро – это точное попадание в цель, думал Рюноске, сидя в поезде напротив оборотня. Тигра аж перекосило, как только он заговорил про подземку. Рассмотрев людей, соседствующих с ними в полупустом вагоне, и не заметив ничего опасного, он расслабился. Сел поудобнее и прикрыл глаза. Долгие годы работы на портовую мафию научили его многому, но самое ценное – это выработанное им умение чувствовать взгляд кожей. Сверкнув глазами из-под полуприкрытых век, он лишний раз убедился, что эта способность его не подвела. Оборотень сидел, внимательно рассматривая его ключицы. Акутагаве оставалось только хмыкнуть, хваля себя за выбор средства передвижения. Сегодня метро для него – место мести. Всю дорогу в метро оборотень краснел, бледнел, пыхтел. Делал вид, что не смотрит, когда Рюноске открывал глаза. Рассматривал его лицо и одежду. Особенно ему приглянулся ремень. А когда на повороте поезд заставил Акутагаву упереться ногами в пол и раздвинуть колени, он услышал приглушённое рычание. Сотни игл воткнулись в позвоночник, расплавились там и, выбив из головы все мысли, спустились к пояснице, оплели талию и плавно спустились вниз живота. Звук, изданный Тигром – такой животный – так подействовал на Акутагаву, что он еле сдержался, чтобы не вскочить. С трудом заставив себя оставаться на месте, Акутагава лишь коротко улыбнулся. Невероятно! Простое движение ногами могло вызвать такую реакцию! Чувство эйфории захватило Акутагаву и укутало плотным коконом. Плавая на краю сознания, он вдруг представил, как Тигр издаёт этот звук, вцепившись в его шею зубами. Как тогда, когда они упали с забора. Сердце, горячее, бьющееся резко-резко, скакнуло, а яд возбуждения рванул по венам, отравляя остатки его разума. И чувство это было такое новое. Такое потрясающее.. Глаза он открыл только тогда, когда диктор объявил приближение к нужной станции. Открыл и вздрогнул. Оборотень сидел, копируя его позу и широко улыбаясь. С Акутагавой под боком пройти к кабинету босса портовой мафии не должно было составить труда. Но Рюноске пришлось подождать, пока Ацуши на входе осмотрят охранники – тот смешно кривил нос и, раскинув руки, крутился под огромными лапищами. Акутагаве не понравилось, что гориллоподобные шкафы, имена которых он даже не знал, так активно щупают оборотня за бока и хлопают по бёдрам. Он же с Акутагавой пришёл, чего его трогать? Неужели они не доверяли ему, Акутагаве? В общем, он куксился и скрипел зубами, обещая взглядом скорую смерть охранникам, если те сейчас же не перестанут мять бока Тигру. В переговорной было прохладно и тихо. Они снова сели за стол и стали ждать приглашения. Недонапарник, видимо, вспомнив последний свой приход сюда, заметно напрягся. Рюноске же наоборот: расслабился и застыл, не сводя глаз с оборотня. Тигр оглянулся. Скользнул взглядом по нему. Рюноске лишь приподнял бровь. Тигр отвернулся. Пожевал губы. Вздохнул. Акутагава, не отрываясь, смотрел прямо ему в лицо. Тигр зацепил клыком губу, отпустил, моргнул. Акутагава не шевелился. Оборотень снова скосил на него глаза и, заметив, что Акутагава всё ещё пристально рассматривает его, тяжело сглотнул. Щёки его покрылись едва заметным румянцем. Акутагава мысленно усмехнулся, но глаз с оборотня не свёл. Тот заёрзал и снова шумно вздохнул. В общем, заметно волновался. То ли от взглядов Акутагавы, то ли ожидая встречи с Мори. В тот момент, когда за дверью, ведущей в кабинет Огайя Мори, что-то громко упало и раздались гневные крики Накахары Чуи, оборотень, напряжённый словно пружина, вдруг вскочил, отбрасывая стул. От неожиданности вздрогнул и Акутагава. – Ох.. Акутагава был готов поклясться, что, как только оборотень вскочил, в его спине что-то так громко щёлкнуло, что даже он, сидевший напротив, услышал. Громко вскрикнув от боли, оборотень схватился за поясницу, сложился пополам и застыл, отклячив зад. Акутагава удивленно уставился на недонапарника: – Ты чего? Он встал и медленно подобрался к оборотню. Тот захрипел, замотав головой. Акутагава присел на корточки прямо перед недонапарником и заглянул ему в лицо: – Ну? Из-за неровной чёлки блеснуло золото, но оборотень продолжил хранить молчание. – Я сейчас вызову Расёмона. Расёмон умел развязывать языки. – Я-я не могу разогнуться. Акутагава сдвинул брови и снова заглянул в лицо Джинко, который как раз поднял подбородок. – Почему? У тебя же регенерация. Оборотень замялся, покачав головой: – Я сам не понимаю, почему. Акутагава заинтересованно хмыкнул и полюбопытствовал: – Как давно это с тобой? Джинко покраснел и отвёл глаза. Акутагава с ещё бóльшим интересом уставился на оборотня. – Джинко? Оборотень буркнул что-то нечленораздельное. Акутагава – их могли позвать в любую минуту – уговаривать Тигра не считал нужным, поэтому быстро активировал Расёмона и заставил способность слегка прикусить оборотню бочок. Но не сильно. Так, для профилактики. Не звери ж они с Расёмоном, в конце концов. Ойкнув, оборотень ещё больше покраснел и сдался: – Когда.. ну.. тогда в ресторане.. ты меня ударил.. и я упал и ушибся.. – последние слова он произнёс почти шепотом. Акутагава кивнул, понимая, почему Тигр не хотел отвечать. Прокол – и личный, и профессиональный – тогда с его стороны был серьёзный. – Прости меня.. – окончательно севшим голосом прошептал Джинко. Акутагава встал и стянул с плеч френч. – Я помогу тебе. Тигр только вздохнул. Акутагава обошел напарника и приблизился к его тылу. Хорошенько рассмотрев округлую задницу, он плотоядно улыбнулся и, сжав и разжав кулаки, положил ладони на поясницу недонапарника. Тот буквально окаменел под его руками. Пока Джинко не начал пинаться и брыкаться, Акутагава скользнул ладонями по талии оборотня. Прислонившись грудью к его спине, он притёрся пахом к тигриной заднице и сцепил пальцы в замок на плоском животе. Джинко от удивления, не успевший даже шевельнуться, не то, что сопротивляться, мелко задрожал. – А-акутагава.. Ты ч-что? А Акутагава что? Он же помогает.. не просто же так он распластался на Тигре, стараясь незаметно втянуть его запах, ткнувшись носом в его волосы.. – Погоди, я помогу тебе разогнуться, – пробубнил невнятно он. Акутагава вдохнул последний раз и, плотнее прижавшись к твёрдой спине недонапарника, аккуратно потянул его на себя. Джинко зашипел от боли. Так. Не получается. Акутагава расслабился, укладываясь на тигриную спину. Ладоней с живота он не убрал. – Давай ещё раз.. Он снова напрягся и аккуратно потянул оборотня на себя. Оборотень с места не сдвинулся, поэтому Акутагава, сильнее уперевшись низом живота в задницу Тигра, толкнулся передом и дёрнул посильнее. Сбоку хлопнула дверь. Акутагава отлипнуть от напарника не успел, а успел только повернуть голову. Чтобы столкнуться взглядом с Накахарой. Который совершенно равнодушно поинтересовался: – Это что вы тут делаете? Акутагава отцепился от Джинко и разогнулся, уперевшись руками в джинкову поясницу. В отличие от оборотня, который как раз-таки и не разогнулся, но тоненько пропищал: – Это не то, о чём выдумаете! У меня спина.. – Ну да, я так и подумал.. – Накахара даже в лице не изменился, – у вас три минуты, чтобы привести себя в порядок до встречи с боссом. Ни один, ни второй даже ответить не успели, как Чуя скрылся за дверями кабинета руководителя. – Ты совсем что ли? – прошипел в пол оборотень, вильнув задницей, – он теперь что о нас подумает?? Акутагава мимолётно провел ладонью по пояснице и с сожалением убрал руку. Он обошёл согнутого оборотня по кругу, пощипывая пальцами нижнюю губу: – Тебе какая разница, о чём подумал Чуя. Что подумает о тебе босс, если ты предстанешь перед ним в таком виде? Оборотень дёрнулся всем телом, но лишь булькнул от боли и застонал: – Чёрт, что же делать?.. – Давай попробуем по-другому. Недонапарник умудрился поднять голову. Во взгляде его мелькнуло сомнение. – Не бойся, – успокоил его Акутагава, потирая руки, – ну-ка давай вот так. Он подошел и приподнял руки оборотня, скомандовав держать их так. Как только Тигр стал похож на птицу, расправившую крылья, он согнулся и полез под него, полностью повторяя позу оборотня. Собственно, получилось то же самое, только в этот раз Акутагава оказался снизу. Он поймал себя на мысли, что почему-то такое положение ему нравится больше. Тряхнув головой чтобы очистить голову от неожиданных – глупых – "нравится", он выпрямился и прислонился спиной к тигриной груди, а поясницей – к животу. Как только площадь соприкосновения тел стала максимально возможной, он почувствовал, как Джинко быстро-быстро задышал. – Дай сюда руки, – скомандовал Акутагава, старательно игнорируя и частое дыхание, опаляющее макушку, и собственное неуместное волнение. Тигриными руками он оплёл себя и сложил горячие ладони на своём животе. Прямо над пряжкой ремня. О.. без сомнений, он заметил, как она заинтересовала Тигра в метро. И явно не своей красотой. Акутагава хмыкнул, а по левой лопатке вдруг, вздрогнув, застучало. Он понял: это ж джинково сердце сошло с ума! Ну конечно! Если всё так, как он и думает, что он нравится Джинко, то это положение должно не только сердце заставить биться, но и.. Победно усмехнувшись, он поддался назад и притёрся задом к паху оборотня. Как только его задница плотнее прижалась к Тигру, он тут же услышал тихий утробный рык. Даже не услышал, а почувствовал вибрацию спиной. В горле его моментально пересохло, а на затылке и руках встал каждый волосок. Да! Что надо сделать, чтобы снова услышать это? Ему неожиданно захотелось повести задом, прогнуться и подставить шею. Он бы, наверно, так и сделал, если бы снова не хлопнула дверь и.. та-да-а-а-м.. не зашёл главный исполнитель, всматриваясь в ворох бумаг, которые он пытался удержать в руках: – И ещё, Накаджима, надеюсь, ты принёс.. И Чуя поднял голову. Акутагава, полностью покрытый Тигром, в этот раз встать и отойти не смог. По понятным причинам. А Тигр так и не смог распрямиться. По причинам понятным чуть менее. Поэтому они так и застыли такой чудесной и – насколько это было возможно – двусмысленной композицией. – Да блин! – взвыл оборотень над Акутагавой, заставив того вздрогнуть, – это не то.. – Да мне пофиг, – равнодушно произнёс Накахара, почесав бровь, – ты документы принёс? Акутагава напрягся, когда тигриный лоб упёрся куда-то чуть выше лопаток. – Они в переднем кармане, – смущённо забормотал ему в спину Тигр. Акутагава едва сдержал смех. Карман тигриных брюк был прижат сейчас к его заднице. Накахара скользнул глазами по их инсталляции – особенно задержавшись на том месте, где соединялись их тела – и, кивнув, снова скрылся в кабинете. Как только хлопнула дверь, Акутагава не сдержался и засмеялся в голос. – Боже, – прошептал Тигр, прислоняясь щекой к его спине, – это конец.. Отсмеявшись, Акутагава затих, коротко всхлипнув, и пару раз кашлянул. – Я не понимаю, чего ты веселишься, – рявкнул Тигр и сильнее сжал бока Рюноске. Акутагава аж подавился от неожиданности. Он и забыл, каким сильным – и властным – может быть Тигр. Сколько раз он доказывал это в деле. А иногда и не только в деле. Не к месту вспомнился подвал, когда Джинко – налакавшийся дорогого коллекционного вина – искал рычаг на двери. Как он вёл ладонями по его бокам, а потом тянул руки к двери, заключая Рюноске в кольцо. Окружая его собой со всех сторон. Это было настолько необычно. Ведь тогда он не чувствовал угрозы. А получать удовольствие от того, что ты спрятан в чьих-то руках – это вообще немыслимая слабость! Но, может, он смог бы с этим жить? – Сейчас я тебе помогу! Акутагава, вернувшийся в реальность, – и снова в кольце рук – напрягся всем телом и приподнял оборотня. – Ай, – пискнул недонапарник и ещё крепче вцепился в Акутагаву. – Ты меня раздавишь.. Тигр хватку ослабил, и тогда Акутагава, взвалив на спину Джинко, аккуратными шажками, двинулся к дивану, стоящему совсем рядом, у окна. Как только они подобрались к месту дислокации – удивительно, что не заявился Накахара, полюбоваться на них – Акутагава остановился и пригнулся, ставя ноги оборотня на твёрдую поверхность. – Теперь слушай, – Акутагава повернул голову и посмотрел на оборотня, касаясь виском его подбородка. Оборотень выглядел неважно: над губой появились бисеринки пота, а губы скривила судорога. Видимо, скрутило серьёзно. От внимания Акутагавы Джинко напрягся, и Акутагава, коротко мазнув виском по скуле, отвернулся. – Мы встанем спинами к дивану, я приподниму тебя, и попробую сместить наш вес назад. Твоя задача – помочь мне, сесть на диван. Тигр хрипло угукнул. Акутагава, крепче сжав руки на ладонях Тигра, привстал и двинулся спиной к дивану. Как только они уперлись ногами в диван, он резко дёрнулся назад. Оборотень ожидаемо завалился и – совершенно неожидаемо – потянул за собой Акутагаву. Акутагаву, не просчитавшего последствия падения, потащило назад. Прямо на оборотня. Джинко, наконец-то, упавший на диван, громко заорал от боли: – Чё-ё-рт! А Акутагава оказался сидящим на коленях Тигра. Который, шипя и громко стоная, совсем не замечал, что на нём сидит Рюноске. Акутагава, оказавшийся в тигриных руках, было дёрнулся, но вновь громко застонавший оборотень неосознанно прижал его к себе ещё крепче и откинулся на спинку дивана. И Акутагава сдался. Расслабился и откинул голову на плечо Тигра. По всему нутру разлилось мягкое – это Джинко познакомил Рюноске с ним – чувство. Чувство, которое он пропускал сейчас через всего себя, ощущая тёплую близость. Единение с совершенно посторонним – не кровно родным – человеком. И пока Джинко будет приходить в себя, охая и ахая, вцепившись в него изо всех сил, Акутагава решил просто расслабиться и получать удовольствие. Даже если это не совсем честно по отношению к оборотню. А с другой стороны.. Он честно пытался выбраться. А оборотень его не пустил. Акутагава поёрзал. Полуобернулся и поджал под себя ноги. Когда Тигр, снова застонав, сжал его, он прислонился виском к твёрдому плечу и ткнулся носом в напряженную шею, на которой сумасшедше билась голубая жилка, и приготовился ждать. Спустя какое-то время стоны начали затихать. Дыхание оборотня стало выравниваться. Акутагава прикрыл глаза, понимая, что сейчас будет скандал – сейчас до оборотня дойдёт, кто не просто примостился на его коленях, но ещё и сделал это с максимальным комфортом. Вполне ожидаемо очень скоро тело под ним напряглось, а руки, обнимающие его, расслабились. Акутагава помедлил буквально секунду, поэтому не успел подобраться, когда Джинко напрягся и, снова вскрикнув от боли, одновременно дёрнул бёдрами и брыкнул Акутагаву ногами. Не ожидая такого вероломного нападения – есть же слова, идиот! – да ещё и ногами, да ещё и от недонапарника, которого он вообще-то спасал, Акутагава подскочил в воздух. В последний момент успев активировать Расёмона, он как-то странно подлетел, извернулся с помощью способности и упал на пол рядом с Тигром. Всё, что его окружало, рвануло перед глазами ярким калейдоскопом, и от этого у него слегка закружилась голова. Он зажмурился, протянул руки, вцепился пальцами во что-то тёплое и глубоко задышал, чтобы избавится от внезапной тошноты. Даже громкое бляяядь над макушкой не сразу привело его в чувство. Он задержал воздух в лёгких, а потом не спеша приоткрыл один глаз, второй.. нет. нет-нет.. одно дело примоститься на коленях и быть удерживаемым оборотнем. Но.. Он сидел на полу между широко разведённых тигриных ног, вцепившись руками в его бёдра и уткнувшись носом в его пах. Да что ж такое?.. Тут тоже расслабься и получай удовольствие, Акутагава? Акутагава медленно поднял голову. И застыл. Встретив вдруг потемневший взгляд оборотня. Мир вокруг словно размыло. Воздух между ними моментально сгустился до такой степени, что стало трудно дышать. Акутагава позже даже себе признался с трудом, с каким затаённым восторгом увидел он, как зрачок оборотня, медленно расширяясь, поглощал золото, оставляя лишь тонкий ободок. Он моргнул, восхищённо притихнув. Оборотень, не сводящий с него глаз, медленно облизнул губы, и Акутагава тут же перевёл на них взгляд. Пульс его моментально подскочил от вида мягких розовых губ, блестящих от слюны. Он, уставившись на них, вдруг испытал иррациональное желание – чтобы оборотень вплёл пальцы в его волосы и притянул к себе. Тигр, словно услышав его мысли, аккуратно впустил пальцы правой руки в волосы и мягко скользнул ладонью на затылок. Акутагава, не сдержавшись, прикрыл глаза и потёрся о чужие пальцы, мягко простонав на выдохе. Этот звук заставил оборотня расширить ноздри и сузить глаза. От вида готового к атаке хищника щекочущее чувство – животное желание сдаться более сильному – пробрало Рюноске. Оно – необычное, ни разу ни с одним человеком рядом Акутагавой неиспытанное – прокатилось от затылка – где пальцы продолжали греть затылок – по позвоночнику до пальцев ног. Канатом напрягло спину, а бёдра самопроизвольно сжало. И всё вокруг исчезло, а время словно остановилось. Они так и сидели – Акутагава, приподняв лицо, перед оборотнем на коленях, а оборотень, чуть наклонившись к нему, с рукой в его волосах. И неотрывно смотрели друг другу в глаза. Акутагава радаром внутренним, давно настроенным на выходки оборотня, почувствовал, что что-то сейчас произойдет. Страх сжал и остановил его сердце. Боящийся даже моргать, он занервничал. Ему вдруг захотелось, чтобы Джинко перестал смотреть так. Так жадно и гóлодно. Чтобы он пришёл в себя и просто прекратил смотреть.. Потому что у него отвернуться сил не было. – Рю?.. Хриплое, очень тихое выдох-имя-вопрос заставило задрожать мышцы живота и ощутимо напрячься в паху. Его имя.. Произнесённое оборотнем.. Акутагава заёрзал, продолжая смотреть в возбужденные глаза Тигра. На зов он не ответил. Ему почему-то казалось, что сейчас важно молчать. Что любой звук будет расценен как знак. Сигнал, что он, на самом деле, давно согласен. Он был уверен, что, пока он молчит, ничего не случится. Если он промолчит, ЭТО исчезнет. И он трусливо продолжил сидеть у ног Тигра, словно загипнотизированный – завороженный, заговорённый – боясь осмыслить, что это за ЭТО перемалывало сейчас его сознание. – Рю?.. блядь о настойчивости оборотня можно слагать легенды Акутагава всхлипнул, сдаваясь. В тот же миг рука сжала волосы на затылке в кулак и потянула его голову вверх. На оборотня. Акутагава в этот же момент, упираясь ладонями в крепкие бёдра, поддался навстречу, проходясь рёбрами и животом по напряженному телу оборотня. Он опомниться не успел, как его губы раскрылись и прижались к губам Тигра. Удовольствие – чистейшее – буквально прошило Акутагаву, заставляя прикрыть глаза. А оборотень – смелый, ну какой же он в отличие от него смелый! – шевельнулся и резко, но мягко прикусил его нижнюю губу и потянул. От этой сводящей с ума мягкости и смелости Акутагаву зашатало. Он вцепился пальцами в ноги оборотня и застонал. Где-то там, за стенами существовал целый мир. Но он был так пресен и скучен. Сер. А настоящий, яркий сейчас сконцентрировался на мягких влажных губах. Жгучее возбуждение волнами прокатилось по телу, когда Джинко толкнулся языком ему в рот. Тигр, опять потянув за губу, ещё раз толкнулся, заставляя – прося – разжать зубы.. И Акутагава просто перестал себе принадлежать. Он наклонил голову, чиркнув носом по горячей гладкой щеке, вытянулся стрункой и, обняв оборотня правой рукой, приоткрыл рот. Джинко, довольно муркнув, успел мягко проникнуть внутрь и лишь зацепить, приглашая, кончик его языка, когда громкие шаги и характерный звук открывающейся двери заставил их отпрянуть друг от друга. Акутагава дёрнулся так сильно, что упал на задницу. Руки его взлетели, и он тут же прижал ладони к волосам, пытаясь приладить их. Оборотень, оглядываясь поплывшими глазами, выдернул свою рубашку из брюк и выпустил её поверх, чтобы хоть как-то скрыть своё возбуждение. Чуя зашёл как раз, когда Акутагава, стараясь убрать следы с лица, вытирал рот рукавом сорочки. Встать с пола он не успел – так и сидел у ног краснеющего оборотня, старательно избегающего его взгляда. – Надо ли говорить, что это не то.. – начал оборотень. Голос его дрожал так, что только дураку – а в комнате таких не было (разве что один идиот) – было понятно, что это именно то. Но главный исполнитель лишь равнодушно мотнул головой: – Ага. Я понял. Вас ждут. Джинко нервно поинтересовался: – Можно сначала сходить в туалет? Чуя кивнул, показал глазами в сторону малоприметной двери и отвернулся, делая шаг к кабинету босса Портовой мафии. Джинко быстро поднялся и, всё так же не глядя в глаза, подал руку Акутагаве. Акутагава вцепился в ладонь оборотня и встал. Поправив рубашку так, чтобы она прикрывала то, что нужно прикрыть, Джинко в два шага добрался до ванной и скрылся там, хлопнув дверью. Акутагава вздохнул. Ну, по крайней мере, оборотень разогнулся и вполне резво шевелился. Подойдя на ватных ногах к стулу, он накинул на плечи плащ. – Тебе нужно научиться не строить иллюзий. Акутагава резко повернулся. Чуя продолжал стоять к нему спиной, взявшись за ручку двери. – Любые личные отношения с членом ВДА сломают тебя, – Чуя повернулся, являя Акутагаве красивый бледный профиль, – не повторяй мо.. чужих ошибок. Чуя отвернулся, опустив голову. не повторяй моих ошибок На выходе из квартиры он успел сунуть в плащ блистер с последними двумя таблетками. Он просунул руку в карман и сжал их изо всех сил. Скрипнула дверь, и, вытирая о штанины влажные руки, вышел оборотень. Глядя строго прямо, он подошёл к Чуе. не повторяй моих ошибок Даже бровью не повел в его сторону. Акутагава – а в этом он стал экспертом – прямо в кармане вытащил пилюли. не повторяй моих ошибок Он незаметно закинул таблетки в рот, подошёл к недонапарнику и главному исполнителю портовой мафии и встал между ними. Обыденная – настоигравшая до оскомины – маска равнодушия скользнула на лицо и заняла привычное место. не повторяй моих ошибок Кажется, я..