expellet vos rabidus

Ацуши ещё никогда не испытывал такого мощного, всеохватывающего чувства страха. Хотя нет. Чего уж мелочиться, не страха. Ужаса. И пугал его не Мори, которого он честно старался слушать. И не Акутагава. Ацуши скосил глаза на мафиози. Тот сидел, внимая наставлениям босса, едва заметно качая носком ботинка. С того момента, как они вошли в кабинет и сели за стол, напарник не удостоил его и взгляда. Зараза портовая! Так вот, священный ужас испытывал Ацуши от собственной смелости. Господи.. Да как он посмел? Акутагаву назвать по имени.. Да ещё и поцеловать.. Откуда только прыть такая в нём взялась! Мысли в голове кружились по кругу, отвлекая от монотонного монолога босса портовой мафии. Ацуши снова посмотрел на Мори. Тот рассказывал, в чём состоит их общее задание. Но Ацуши не слышал его. То есть слышал, конечно, но мало что понимал. Какой-то мальчик-эспер. С какой-то необычайной способностью. Им нужно его передержать всего лишь один вечер, точнее ночь. Пока Дазай, умеющий обнулять любую способность, не заберёт его. Но что за мальчик? Что за способность? Он не понимал. Одна надежда, что Акутагава слушал своего руководителя внимательно. В отличие от.. Он снова постарался незаметно посмотреть на Акутагаву. Вот же зараза непробиваемая! Сидит ровнёхонько. На лице ни единой эмоции, кроме полной заинтересованности словами Мори. Как будто и не было ничего в приёмной, как будто не он не выдержал, не он поддался вперёд, встречая губы Ацуши. Не он.. – Делайте что хотите, – Ацуши моргнул. Мори встал и, заложив руки за спину, подошёл к окну. – Но с ним не должно ничего случиться. Акутагава едва кивнул головой. – И с вами тоже. Снова кивок. – Акутагава, вы должны подготовить твою квартиру, – Мори обернулся, – ребёнка привезут поздно ночью. – Я вполне справлюсь сам, – спокойно возразил Акутагава, не сводя глаз с босса. Мори окинул его тяжёлым взглядом: – Я, по-моему, ясно выразился. Это моё задание. К тому же мальчишку привезут ночью, когда на дорогах будет пусто. И.. – он посмотрел на Ацуши и едва заметно скривился, – вряд ли ВДА платит ему столько, что он может позволить себе ночью разъезжать на такси. Ацуши хотел было оскорбиться, но не успел. Акутагава встал, одернул полы пальто и кивнул. – Мы вас поняли. Ацуши возмутился: – Вообще-то я.. – Мы вас поняли! – выделив голосом "мы", Акутагава повернулся, наконец-то встречаясь с Ацуши глазами. Ацуши поджал губы. Равнодушный серый взгляд отбил всё желание спорить. – В общем, ваша задача сделать так, чтобы он был занят, спокоен, доволен и получил максимум удовольствия. Получил максимум удовольствия.. – раз за разом звучало заевшей пластинкой в голове Ацуши, когда он шел в общежитие, чтобы взять кое-что из вещей. Ведь предстоящую ночь он проведёт в квартире мафиози. С Акутагавой. Пока не доставят загадочного мальчика. Получил максимум удовольствия.. а в голове мимолётное – как же катастрофически мало! – прикосновение к губам и языку Акутагавы. К дому мафиози он пришел заранее. Много заранее. Подняв голову, обошел высотку, отмечая, как отражаются лучи заходящего солнца в окнах. В итоге, сжав выданный заранее пропуск в ладонях, он пересёк парковку, присел в небольшом уютном сквере и, попеременно разглядывая то дом, то парковку, стал дожидаться оговорённого часа. – Привет, интервентчик! Ацуши, вынырнув из плотного вязкого тумана собственных мыслей, вздрогнул и резко обернулся. Рядом с ним на кованую лавочку присела его недавняя знакомая. В светло-голубом лёгком платье Акутагава Гин совсем не походила на знаменитого лидера Чёрных ящериц. Только острый взгляд выдавал в ней одного из самых опасных представителей отряда специального назначения, который вызывают исключительно в сложных случаях. Ацуши несмело улыбнулся. – Ты почему здесь? – Гин повернулась к нему, расправив на подоле несуществующие складки. – Я пришёл раньше. – И почему не заходишь? У тебя есть пропуск? Ацуши кивнул. Сестра напарника, прищурив глаза, внимательно посмотрела на него. Под её цепким взглядом Ацуши стало неудобно. Один бог знает, что творится в головах у этих Акутагав. Когда Гин хмыкнула и отвернулась, он незаметно выдохнул. Его так и подмывало спросить, будет ли она с ними, пока не привезут мальчишку. И не мог сам себе признаться, какой ответ хочет услышать. Гин, не подозревающая о его мыслях, прикрыла глаза, подставляя лицо последним лучам уходящего солнца. Ацуши, пользуясь случаем, внимательно посмотрел на неё, стараясь найти схожие с братом черты. Как и у мафиози, у Гин были чёрные волосы, высокие скулы, похожий разрез глаз, прямой нос.. Вот только у Акутагавы на носу были едва заметные веснушки – Ацуши улыбнулся сам себе – которые он находил бесконечно милыми.. В целом, Гин подходила под все стандарты красоты японской девушки. И красива она была какой-то мягкой девичьей красотой. – Сравнил? – неожиданно спросила она. В голосе её проскользнула усмешка. Ацуши смутился. – Мы похожи. Но только внешне. А вот характер.. Мой брат в отличие от меня довольно мягкий. Она повернулась к нему и засмеялась, заметив, как от последней фразы брови Ацуши удивлённо поползли вверх. – Его поведение – это просто защитная реакция. Редко кому удается подобраться к нему очень близко. Тебе удалось, – в голосе Гин появилась сталь, когда она продолжила: – но если ты обидишь его.. В её руках буквально из ниоткуда появился длинный тонкий кинжал. Ацуши шарахнулся в сторону. Уж чему его жизнь научила – так это опасаться вооружённых Акутагав. Гин умело провертела ножом, а Ацуши не сводил с её тонких пальцев ошарашенных глаз. Но кинжал так же незаметно исчез, как только Гин поняла, что её предупреждение – угроза – были услышаны. – Я-я.. – заблеял Ацуши, не сводя глаз с ладоней Гин, – я и не планировал.. – Тут и без планирования без жертв не обойдётся, – хмыкнула Гин загадочно, – а вот сколько их будет, и зацепит ли кого ещё, кроме вас.. Что ж, пора! Она легко вскочила с лавочки и, широко улыбнувшись, потянулась. Ацуши тоже поднялся, в последний раз посмотрел на высотку, глубоко вздохнул и пошёл за Гин.

***

Звонок в дверь заставил Акутагаву вздрогнуть. Он дёрнулся, потерянно оглянулся и, споткнувшись о пару запакованных коробок, побрёл к двери. Прежде чем схватиться за ручку, он длинно выдохнул и неожиданно для самого себя пригладил волосы. И тут же разозлился. Серьезно? Причёска? Он на секунду замер, раздумывая, впустить ли в волосы пятерню, чтобы придать им естественную растрепанность – будто ему вообще когда-то была свойственна эта небрежность – но новая трель прервала его раздумья. Он, решив оставить свои волосы в покое, глубоко вдохнул и щёлкнул замком. Оборотень, стоявший за дверью, снова тянул руку к звонку, когда он дёрнул – излишне нервно – дверь. Тигр застыл на пороге. Акутагава на секунду встретившись с недонапарником взглядом, тоже на несколько мгновений превратился в статую. Он не знал, чего ему сейчас хочется больше – втащить Тигра за шкирку в квартиру и вытрясти из него ответы на все интересующие его вопросы, или просто закрыть дверь. И чёрт с ним, с соглашением. – Э-э.. я.. – забормотал Тигр. Акутагава опустил глаза и шире распахнул створку, и замолкнувший недонапарник несмело шагнул в квартиру. Акутагава щёлкнул замком и повернулся к Тигру. Оборотень растеряно оглядывался, перекладывая из руки в руку какой-то пакет. Видимо, с вещами. Чувство неловкости вдруг затопило небольшую прихожую. Акутагаве было ужасно неудобно после того, что произошло утром, и сейчас, стоя прямо перед оборотнем, он совершенно не понимал, как ему теперь себя вести. Что сказать? Как вообще.. Он заглянул за плечо Джинко – лучшим вариантом было бы сейчас сбежать и спрятаться в глубине квартиры, но на пути его стоял Тигр. И освобождать дорогу к спасительной глубине жилища не собирался. – Привет?.. Недонапарник разбил напряжённую тишину, смущенно улыбнувшись и не глядя ему в глаза. Акутагава брякнул первое, что пришло в голову: – А где Гин? Едва успел он задать вопрос, как тут же возникло непреодолимое желание прикусить себе язык. Чёрт. Можно ли надеяться, что Тигр не поймёт, что Акутагава наблюдал за их беседой из окна гостиной? Наблюдал и нервничал: ну о чем можно так долго разговаривать? Что вообще общего у его сестры и недонапарника, кроме одного единственного задания? – Что? – брови оборотня удивлённо поползли вверх. Н-да.. Можно не надеяться. Значит, придётся выпутываться.. – Сестра обещала прийти к тому же времени, – выкрутился Рюноске. – А-а.. – протянул Тигр, разуваясь и проходя дальше, – она ушла к себе, сказала, что принесёт еду. Она приготовила для мальчика удон с кальмаром и овощами, суномоно , и моти . Акутагава кивнул, поздно сообразив, что Джинко, уже заглядывающий в гостиную, его не видел. Тигр продолжал перечислять, что приготовила активная Гин, а он, слушая его краем уха, повёл плечами, чтобы сбросить липкие мысли о том, как себя вести с Тигром. Смысла думать об этом не было. Как не было и выхода из сложившейся ситуации. Приказ Мори игнорировать чревато неприятными последствиями. Ругать себя за собственную утреннюю слабость он продолжит, когда снова останется один. А пока.. Акутагава смиренно пошёл показывать вынужденному соседу квартиру. – Здесь гостиная. Он махнул рукой и пересёк большую светлую комнату, направляясь в сторону спальных комнат, но недонапарник застрял в середине гостиной, разинув рот. – У тебя так красиво.. – прошептал он, оглядываясь. Акутагава остановился, сдвинул брови и взглянул на своё жилище так, словно видит его впервые. В гостиной мебели было немного, но мебель была хорошая: широкий дорогой диван, которым он почти не пользовался; большой телевизор, который он почти не включал. Только книжный шкаф был забит книгами, да в углу стоял мольберт-тренога . Именно книжный шкаф привлек внимание Джинко. Он подошел и нему и медленно – почтительно – провёл пальцами по корешкам книг. – Ты любишь читать? – удивлённо поинтересовался он, оборачиваясь. Акутагава иронично приподнял брови. Оборотень стушевался. Покраснев, он отвернулся и снова посмотрел на книги. – Никогда бы не подумал, – проговорил он. Акутагава понимающе хмыкнул. Он и сам бы удивился. Для разрядки атмосферы он даже хотел в шутку уточнить: не оскорбление ли это часом, но Джинко, уже заметил мольберт. С сожалением окинув взглядом книги, словно извиняясь, что бросает их, недонапарник с осторожностью подошел ближе и вытаращился на холст, на котором был начат иероглиф 龍 Он удивленно осмотрел холст, сунул нос в тушь для написания иероглифов, презабавно чихнул, прикрывшись ладошкой. Потом провел пальцами по всем четырем кистям и повернулся к Акутагаве, вытаращив глаза и разведя руками: мол, и это тоже? Акутагава закатил глаза: – А почему нет? Недонапарник восхищённо посмотрел на него, улыбнулся и пожал плечами. – А вот представь себе, я тоже человек и у меня есть хобби, – хмыкнул Акутагава, – идём дальше. Дальше он показал Тигру дверь своей спальни, запретив даже любопытный тигриный нос сунуть в неё. Потом кабинет. Туда он просто приоткрыл дверь, но внутрь не впустил. А в следующую комнату Тигру пройти было разрешено. Это была гостевая спальня. Ей никогда никто не пользовался. Более того, Акутагава даже сам себе не мог бы ответить, зачем она ему нужна. Сейчас в ней находился лишь запакованный в полиэтилен новый матрас для мальчишки. Сама комната была хорошо проветрена и вымыта. – Здесь он будет спать. Джинко оглянулся: – А я? – Можешь лечь в гостиной. – А ты? Акутагава медленно повернул голову и уставился на Джинко. Ему вопрос показался немного.. эмм.. двусмысленным что ли. Или он, Акутагава, окончательно свихнулся? Или.. И вообще, а в каком смысле: а ты? А ты где будешь спать? или: а ты случайно не со мной в гостиной? Мысли закружились вихрем, и Акутагава на несколько секунд выпал из жизни. Заметив недоумение Рюноске, оборотень вспыхнул и тут же затараторил, возвращая Акутагаву в суровую реальность: – Ну то есть.. о-о-о! Я про то, что его же охранять надо! А гостиная и твоя спальня далековато. Если что случится.. – У меня есть новый футон, – с облегчением вмешался в поток слов удовлетворённый пояснением Акутагава, – можешь лечь здесь. Пойдём.. Джинко заткнулся и кивнул. – Хорошая у тебя квартира, большая, – промолвил оборотень, возвращаясь за Рюноске в гостиную. Акутагава угукнул. Он не знал, что ещё сказать. Давяще чувство неловкости никуда не испарилось. – Вот я живу с Кёкой.. Акутагава остановился так резко, что оборотень, не успев притормозить, врезался в него, но, правда, тут же отпрыгнул. – В смысле? – растерялся Акутагава, поворачиваясь к оборотню. – В прямом, – с опаской ответил Тигр, на всякий случай делая ещё шаг назад. Акутагавино сердце неприятно сжалось. – Вместе? Джинко моргнул и медленно кивнул. Акутагава был настолько ошеломлён, что не сумел вовремя остановиться: – А?.. Он понимал, что лучше заткнуться, закрыть рот, не говорить ничего! но мысль, что оборотень живёт в маленькой комнатушке с Кёкой.. С девушкой.. Эта новость неприятно поразила, в голове его что-то заискрило и перемкнуло. Поэтому он спросил: – А как вы.. – он поморщился и выдавил: – спите? Казалось бы, ну что ещё могло его сегодня удивить? Ну, подумаешь – поцелуй с Джинко, ну ладно – вынужденная ночёвка.. Но вот собственное поведение.. и длинный, длинный, очень длинный язык.. который следовало бы прикусить ещё утром, в тот момент когда ему пришла в голову шальная мысль помочь разогнуться оборотню, поражали неимоверно. Но гордиться он собой сейчас однозначно мог. Потому что его напарник ещё ни разу не выглядел таким удивлённым. Даже в знаменитой истории с лошадью. Он распахнул рот и воззрился на Акутагаву, мигая фиолетовыми глазами. Акутагава закостерил себя всевозможными словами, награждая свою персону самыми нелестными эпитетами. Ему снова захотелось вернуть все свои слова обратно. Но теперь вообще все! От слов: "я согласен попробовать поработать с оборотнем" – будто его кто спрашивал – до этого идиотского "вместе". Пока ругал себя, он просмотрел, когда Джинко вдруг отмер и, прищурившись, сделал шаг к Рюноске. – А мы.. – он снова сделал шаг, – не спим, – ещё шаг, – вместе. Он встал напротив Рюноске, приподнял уголки губ, и Акутагава против воли скосил на них глаза. – Я сплю в шкафу.. В шкафу. Джинко спит в шкафу. Ему бы засмеяться – спать в шкафу? серьёзно? – но его охватило такое чувство облегчения, что всё веселье отошло на второй план. Если не на третий. Дышать стало значительно легче, и он, словно завороженный, стоял и смотрел прямо в глаза отчего-то довольного оборотня. Что сделало оборотня таким счастливым Рюноске не понял, но.. Джинко спит в шкафу. – Один? – зачем-то просипел мафиози и мысленно взвыл, стуча себе по голове и прося заткнуться. Просто заткнуть свой непослушный рот! Оборотень облизнулся: – Да.. Совсем незаметно Джинко подобрался к нему так близко, что можно было протянуть руку и дотронуться до него. Акутагаве показалось, что он попал в какую-то временную ловушку. Он снова напротив оборотня и таращится тому в гипнотизирующее золото. И закончится это может только одним – уже становящимся подозрительно привычным, прости господи, для него – способом.. Трель звонка заставила их отпрыгнуть друг от друга. Акутагава вернулся в реальность и, стрельнув в оборотня недовольным взглядом, ретировался к двери: – Гин пришла. Залетевшая ураганом Гин окинула их обоих подозрительным взглядом, хмыкнула и, схватив Рюноске, побежала на кухню, таща его как на буксире. Джинко застрял в гостиной. Скинув пакеты, из которых очень вкусно пахло, на стол, она бегло осмотрела Акутагаву и зашипела: – Что на тебе надето? Акутагава удивленно оглядел себя. Тёмные домашние брюки – он категорически не признавал ни спортивных штанов, ни шорт – и светло-серое поло. Всё чистое. Выглаженное умелыми руками работников химчистки. Он вопросительно поглядел на сестру, но она уже смотрела ему за плечо, на Тигра: – Я принесла еду. Пока Гин вертелась по кухне маленькой черноволосой фурией и раскладывала готовую еду, Акутагава краем глаза следил за застрявшим на входе Тигром. Который, попав на кухню, снова замер, окидывая помещение восхищённым взглядом. Акутагава в который раз закатил глаза. Как дикий, честное слово. Хотя, чего можно ожидать от человека, который спит в шкафу. На Акутагаву вдруг накатило запоздалое веселье, он истерично хихикнул, привлекая к себе внимание и недонапарника, и сестры. – Я всё разложила, – деловая Гин, с подозрением глянувшая на хихикающего Рюноске, хлопнула дверью холодильника и повернулась к ним, уперев руки в бока, – всё подписано, инструкция по разогреву на столе. – Я думаю, я соображу, как разогреть еду, – заявил Акутагава, подходя к столу и беря в руки тетрадный листок, исписанный мелкими иероглифами. – Это детская еда, Рюноске! Её нельзя перегреть, потому что малыш может обжечься. Акутагава открыл было рот, но в разговор влез оборотень: – Сколько лет мальчику? Брат с сестрой одновременно повернулись к нему. – Мори не говорил? – удивилась Гин. – Говорил, – поднимая глаза к потолку, припомнил Акутагава. – Я прослушал, – честно сознался оборотень. – Ты не слушал Мори? – глаза Гин расширились от удивления. – Я.. задумался в тот момент.. Недонапарник стрельнул взглядом в сторону Акутагавы и, внезапно покраснев, опустил глаза в пол. – Ого! А ты смелый, – развеселилась Гин. – Мы с Мори глаз не сводим и каждое слово ловим, а ты.. – Я не специально. – Интересно, о чём же ты задумался, что даже босс портовой мафии не смог привлечь твоё внимание. Джинко покраснел ещё сильнее и снова зыркнул на Акутагаву из-под светлой чёлки. Акутагава, поймав этот быстрый взгляд, понял. Поцелуй. Джинко думал о поцелуе. Все мысли Акутагавы в который раз вернулись к сегодняшнему утру. Рю, произнесённое джинковым голосом. Влажные губы, ласково-заигрывающее прикосновение языка.. Его окатило удушливой волной. Но деятельная Гин отвлекла его от воспоминаний. Она заставила их сесть и перекусить. Тигр ел очень аккуратно, и вообще очень стеснялся, а Гин в их компании чувствовала себя на удивление комфортно. О чём-то спрашивала Рюноске. Приняла комплимент о готовке от снова покрасневшего оборотня, напоила обоих зелёным чаем и погнала собирать кровать для мальчика. Пока она мыла посуду, Акутагава и Тигр распаковали коробку, лежащую в гостиной. Оборотень с опаской смотрел на выпиленные доски и чесал макушку, пока Акутагава рассматривал инструкцию. Гин присоединилась к ним, вытирая руки полотенцем: – Нам нужен шуруповёрт. Акутагава оторвался от схемы сборки, а Тигр бросил пакетик с шурупами. – У меня с собой, – он рванул в прихожую и зашуршал там принесённым пакетом. – Куникида напомнил взять его, – крикнул из прихожей оборотень, – а у меня в общежитии как раз был. – А ты запасливый, – похвалила его Гин, когда он вернулся в гостиную, держа в руках шуруповёрт. – О, у меня постоянно отваливается дверца шкафа, – улыбнулся недонапарник. – А он в нём спит, – выдал Акутагава. – О! – Гин моргнула, – а почему ты спишь в шкафу? Оборотень смутился, недовольно глянув на Рюноске. – Я живу с Кёкой. Гин распахнула глаза. – Ты живёшь с девочкой? Недонапарник кивнул, снова поднимая пакетик с фурнитурой. – Он живёт с девочкой, – громко повторила Гин и воззрилась на Рюноске. – Мне-то что? – огрызнулся Акутагава, уже жалея, что вообще поднял эту тему. – Ну, просто, мне показалось, – она понизила голос и перевела взгляд на оборотня, который уже забрал из рук Рюноске схему и вертел её, внимательно разглядывая. – Тебе показалось.. – с нажимом прошипел Рюноске. Гин многозначительно ухмыльнулась, глядя ему прямо в глаза. – Смотрите, – привлёк их внимание оборотень. Он оперативно разложил доски и теперь стоял и с недоумением смотрел на них. – Мне кажется это спинка. Он присел и прикоснулся к длинной деревяшке. А Акутагава с интересом посмотрел на Тигра. – Ты серьёзно? Оборотень кивнул, а Акутагава переглянулся с сестрой. Вот так выяснилось, что у Джинко напрочь отсутствует пространственное мышление. Акутагава покачал головой, показательно громко вздохнул и отодвинул оборотня от досок. – Ты вообще что ли? Она же длинная. Это боковина. Тигр вытаращился на Акутагаву: – Ты уверен? – А ты не видишь, что она длиннее, чем вот эта? – Акутагава указал пальцем на квадратную панель, которая явно была спинкой. Тигр посмотрел на Гин. – Вообще-то Рюноске прав, – кивнула она, с интересом глядя на них обоих. Тигр прищурился. – О, господи, – возвёл глаза к потолку Акутагава, – держи! Он поставил спинку и подтащил к ней боковину. Недонапарник, слава богу, спорить не стал. Он прижал доски друг к другу и держал, пока Акутагава выуживал из пакетика шурупы и прикручивал шуруповёртом панели. – Мальчики, а вам не кажется.. – потянула Гин, но договорить не успела. Её телефон разразился трелью и она, выудив его из кармана, прочитала сообщение. Нахмурилась и выругалась себе под нос. – Вызов? – сразу понял Акутагава. Гин кивнула и подняла на него глаза: – Мне нужно уйти. Но я постараюсь вернуться сразу, как освобожусь. Махнув на прощание оборотню, она метнулась в прихожую и быстро обулась. Акутагава пошёл за ней. Гин схватилась за ручку, но повернулась к нему: – Рюноске, я постараюсь побыстрее, – зашептала она так тихо, что Рюноске с трудом её расслышал, – или наоборот? Мне задержаться? Акутагава глупо моргнул: – В смысле? Она, поиграв бровями, кивнула в сторону гостиной, где что-то с грохотом упало и тут же раздалось тигриное шипение. Акутагава хлопнул ресницами и рассерженно зашипел в ответ: – Я не понимаю, о чём ты! – А то как же.. – Знаешь что, – Акутагава отодвинул сестру, сам открыл дверь и совершенно непочтительно вытолкал сестру, – иди на задание и будь осторожна! Гин засмеялась и успела лишь крикнуть: – Ой, Рюноске, а кровать!.. – когда он закрыл дверь и крикнул ей в ответ: – мы всё соберём!!

***

Когда Акутагава вернулся, Ацуши сидел на полу и потирал ушибленную ногу. Мафиози подошёл к двум прикрученным друг к другу доскам. Пока Акутагава шептался о чём-то с сестрой – уж очень хотелось узнать, о чём они говорили, но Ацуши не имел привычки подслушивать – он взял и прикрутил ещё одну доску. Именно на неё и смотрел скептически Акутагава. – Господи, я на секунду отлучился, что это? – Акутагава пнул свежепришурупленную панель. Ацуши, не вставая, поднял на него глаза: – Я прикрутил ещё одну! Напарник хмыкнул: – Ты не видишь, что она меньше? Ацуши скосил глаза на постройку. – Да, но по длине она подходит, – заупрямился он. Акутагава закатил глаза: – Но по высоте.. Акутагава присел рядом на корточки, прикоснувшись плечом к его плечу, ткнул пальцем в схему и терпеливо пояснил: – Эта доска прикручивается к панели, на неё потом положим вот эти, а на них матрас. Ацуши хотел было поспорить, но взглянул на так близко сидящего Акутагаву и передумал. Ссориться ему не хотелось. Он и так чувствовал себя совершенно измученным. Ведь все мысли в голове целый день занимал, уничтожая подчистую нервные клетки, утренний поцелуй. А ещё ему очень не хотелось, чтобы напряжение, которое он почувствовал едва ступил на порог квартиры портового пса и которое испарилось с приходом Гин, снова невидимыми нитями протянулось между ними. Поэтому он протянул шуруповёрт Акутагаве и улыбнулся: – Командуй! Скрыть удивления мафиози не смог. Он какое-то время смотрел Ацуши прямо в глаза, а потом протянул руку и забрал прибор. Собрать кровать было делом двадцати минут. Ацуши несколько раз начинал спорить, но напарник строгим взглядом прерывал все его посягательства на сборку на корню. Пока шла работа, они почти не разговаривали. Ацуши сначала напрягался от вынужденных прикосновений к мафиози – ему доверили держать доски и подавать шурупы – но потом он успокоился. Если от проблемы – не то чтобы для него Акутагава был прям проблемой – нельзя избавиться, нужно изменить своё отношение к ней. К тому же его вполне устраивало временное молчаливое перемирие. Сейчас рядом со спокойным, сосредоточенным на деле Акутагавой он чувствовал себя.. правильно. На месте. В какой-то момент он даже пожалел, что скоро должна прийти Гин. Гин Акутагава. Которая с таким интересом смотрела и на Ацуши (он заметил), и на их взаимодействие с братом. А ещё говорила загадочные вещи на лавочке в сквере.. Можно, конечно, попытаться выяснить у Акутагавы: вдруг он знал, почему его сестра так реагирует на него?.. – Тебе повезло, – зашёл он издалека. – А? – Мафиози оторвал взгляд от схемы и распрямился, потирая поясницу. – У тебя милая сестра. Акутагава фыркнул и неожиданно выдал: – Джинко, ты живёшь с Кёкой, а всё туда же.. На Ацуши внезапно напало игривое настроение. Он широко улыбнулся и кокетливо произнёс: – Напоминаю, я сплю в шкафу.. – Какая разница-то. Ацуши под влиянием момента вдруг набрался смелости: – А ты ревнуешь? Плечи Акутагавы, к тому моменту присевшего над несобранной кроватью, заметно напряглись, и Ацуши пожалел, что зашёл так далеко. Но в следующую секунду мафиози расслабился и, копируя тон Ацуши, ответил: – Было б с чего.. Ацуши засмеялся. Это был самый нелепый и длинный их диалог. Про интерес Гин к нему он так и не узнал. Как только Акутагава вкрутил последний шуруп и кровать оказалась собрана, они выпрямились и, встав плечом к плечу, посмотрели на дело своих рук. Кровать радовала лаковыми боками. Но что-то не сходилось. Ацуши, посмотрел себе за плечо, в пустую комнату, где будет спать ребёнок. В голове его щёлкнуло, и он снова посмотрел на кровать. Она в собранном виде на самом деле была небольшой, но.. – Акутагава.. – М? – Что ты там говорил про моё пространственное мышление? Мафиози вопросительно уставился на него. Ацуши выразительно посмотрел на кровать, а потом на дверь. Акутагава, нахмурившись, сделал то же самое: – И? – У тебя его тоже нет. Он глаз не сводил с лица Акутагавы, до которого стало доходить, о чём говорит Ацуши. Кровать, при всей её компактности, в проём не войдёт. – Да неееет, – застонал мафиози, поднимая голову к потолку. – Так вот о чём хотела предупредить перед уходом Гин! Ацуши покачал головой, взял из рук Акутагавы шуруповёрт и, присев, начал раскручивать болты. Второй раз кровать собрали быстрее, поставили к стене у входа. Положили матрас. Акутагава принёс подушку, одеяло. Кинул в угол футон, на котором планировалось спать Ацуши. Дал бельё. Пока Ацуши заправлял белой новой постелью кровать, Акутагава принёс коробку с игрушками и поставил рядом с футоном: – Ума не приложу, куда потом их девать. Ацуши, расправив одеяло, подошёл к игрушкам и присел над коробкой: – Отдай в приют, я в приюте мечтал.. Он замолчал, опустив голову. Вспоминать жизнь – если это вообще можно назвать жизнью – в приюте он сейчас не хотел. Запустил руку внутрь и достал цветастую коробочку: – Ой, смотри, тут лего! Мафиози закатил глаза. – Можно? Ацуши заглянул в серые глаза, не подозревая, насколько щенячьим был его взгляд. Акутагава приподнял брови и милостиво кивнул. Ацуши мигом распотрошил коробку. Как только на пол посыпались разноцветные детальки, Акутагава незаметно вышел из комнаты. Сбор домика и двух человечков занял какое-то время. Ацуши выпрямился и удивился. За окном было уже темно. Он поставил свои постройки на подоконник, провёл по голове красного пластикового человечка подушечкой пальца и, вздохнув, пошёл искать Акутагаву. Пропажа нашлась на кухне. Мафиози стоял у окна и, судя по запаху, витающему на кухне, пил кофе. На подоконнике примостилась пепельница с пеплом и смятой сигаретой. Ацуши прислонился плечом к косяку. – Не знал, что ты куришь. Акутагава не вздрогнул, он видел его в отражении окна. Просто повернул голову: – Только Гин не говори. Ацуши, который так и стоял, подпирая косяк, кивнул. – Ты никогда не думал, что когда-нибудь у тебя появится семья? Акутагава поставил чашку рядом с пепельницей, повернулся к Ацуши и опёрся о низкий подоконник задом: – У меня есть семья. Гин. Ацуши мотнул головой: – Нет, я о другом. Я сейчас собирал лего и думал о.. детях.. Ты когда-нибудь.. Акутагава перебил его: – Не думал. Ацуши не успел задать новый вопрос, когда Акутагава неожиданно быстро заговорил, словно его прорвало: – Какие дети? Кого я смогу воспитать? Выросший на улице, сломленный, обозлённый на весь мир.. Кому я вообще нужен? Ацуши отлип от косяка, в три шага пересёк кухню и встал прямо перед напарником: – Это неправда! Акутагава только поджал губы. Ацуши сделал ещё шаг, встав вплотную к мафиози, немного нависая над ним. – Ты.. ты не сломленный! Ты сильный, – голос его звучал уверенно, потому что он верил в то, что говорил, – ты надёжный, тебе можно доверить спину.. я доверяю тебе свою спину!.. Акутагава приподнял голову и уставился на него удивлёнными серыми глазами. – А ещё, – Ацуши поставил руки на подоконник по бокам от Акутагавы, оказавшись лицом к лицу напарника, – ты очень.. красивый. Акутагава от его последних слов вспыхнул, покрываясь таким ярким румянцем, что даже бледные веснушки потерялись на растерянном лице. Тогда Ацуши прикрыл глаза и, чуть подавшись вперёд, прижался губами к губам мафиози. И тут же отстранился. Но недалеко. Он облизнулся, чувствуя вишневый вкус на губах – видимо, от сигареты. Акутагава, красный словно мак, только хлопал ресницами. Потом вдруг резко обхватил Ацуши за шею и притянул к себе. Поцелуй вышел неумелым – они глухо стукнулись зубами – но приятным. Ацуши, если честно, сначала растерялся. Он может и хотел, но никак не ожидал инициативы от портового пса. Он сначала растерялся, а потом.. Кто он такой, чтобы отказываться от того, о чём он мечтал очень давно? Это же словно проигнорировать подарок под ёлкой. А подарки он любил. Он снова прикрыл глаза, чувствуя, как в груди распускается мягкое тёплое чувство. Акутагава оторвался от его губ и шумно выдохнул, прежде чем снова поцеловать его. Ацуши, решивший, что мафиози – в конце концов, его инициатива, ему и вести – вполне может покомандовать, сознательно не углублял поцелуй, лишь принимая мягкие касания. Наслаждаясь мягкими касаниями, которые не стреляли безумным возбуждением по телу. Это было не то сжигающее возбуждение, что будило его по ночам, заставляя прикасаться к себе снова и снова, мечтая о руках – и не только – напарника. Не пожар, вспыхивающий мгновенно от простого прикосновения губ. Это было больше похоже на мягкий прибой, накатывающий мягко, ласково, но при этом заставляющий кружиться голову.. Акутагава не выдержал его бездействия, оторвался от его губ и, сдвинув брови, вопросительно посмотрел ему в глаза. Ацуши взгляд не отвёл, но и действий никаких не предпринимал. Тогда Акутагава снова потянул его на себя и ещё раз прижался приоткрытым ртом к его губам. В этот раз он был смелее. Когда Ацуши почувствовал, как чужой язык проник между его губ и толкнулся в зубы, он застонал и приоткрыл рот, обнимая Акутагаву в ответ. В голове загудело, а ноги подкосились. На какой-то миг ему стало жаль, что у него всего две руки, потому что ему захотелось коснуться Акутагавы везде – и провести ладонями по спине, и сжать бёдра, и впустить пальцы в волосы. Но как только осмелевший Акутагава коснулся языком чувствительного нёба, сердце его задрожало и то, что тлело, стало разгораться. Горячая волна, зарождающаяся в паху, начала приливными волнами расходиться по телу. Не участвовать в столь приятном во всех отношениях действе было выше его сил и, муркнув, он толкнулся языком в ответ, подразнил акутагавин язык и прежде чем разорвать поцелуй, игриво прикусил кончик. Акутагава, вытаращившийся на него шальными поплывшими глазами, потянулся было снова к нему, но Ацуши захотелось подразнить напарника, и он проворно увернулся. Заметив недоумённо-возмущенное выражение лица напарника, он усмехнулся и тут же сжал пальцами подбородок, приподнял его и прижался к бледной шее. Прямо к сумасшедше бьющей синей венке. Акутагава зашипел, выгибаясь и подставляя шею. Ацуши улыбнулся – такой Акутагава ему определённо нравился. Он прикусил гладко выбритый подбородок, широким мазком языка прошёлся по линии челюсти и, не сдержавшись – сильнее, чем следовало бы – прикусил нежную кожу за ухом. Краем увлечённого сознания, он отметил про себя, что будет метка. Но пожар разгорался, и, лизнув напоследок в место засоса, он решил подумать об этом.. завтра. К тому же мафиози так выразительно всхлипнул, что возбуждение прошило его, сметая все предохранители. Уничтожая все запреты. Все «нельзя», которыми он себя останавливал. Все «не смей», «не вздумай», «не для тебя» и тому подобное. Ацуши облизнул губы, чувствуя на них вишнёвый вкус сигарет. И посмотрел на Акутагаву. Часто дышащий с ярко-розовыми губами, он приоткрыл глаза и поймал взгляд Тигра. Ацуши, заметивший тёмно-ртутный взгляд, решился. В следующий миг он подхватил напарника под бёдра, резко приподнял и посадил на подоконник, вклинившись между его ног. Акутагава от неожиданности ойкнул, крепко обняв его за шею, и тут же скрестил ноги на ацушиной пояснице. Ацуши довольно ухмыльнулся, вцепился пальцами в чёрно-белые волосы, притянул к себе. Кончики пальцев коротнуло, а тело рванулось вперёд. Акутагава, продолжающий удивлять, снова впился в его рот, сразу углубляя поцелуй. Который всё длился и длился. Иногда он прерывался, потому что им нужно было глотнуть воздуха, но снова раз за разом губы находили друг друга, а языки сплетались. Ацуши, когда от очередного поцелуя занемели губы, осмелел так, что решил пойти дальше. Он пристроил ладони на ладной заднице напарника и, притянув ближе, потёрся возбужденным членом о мафиози. Острое удовольствие скрутилось в тугой ком в низу живота, потому что Акутагава, увлечённый поцелуем, ещё сильнее сжал ноги и крепче прижал его к себе. Ацуши, довольный таким ярким откликом, подхватил Акутагаву под задницу, приподнял с подоконника и шагнул из кухни в гостиную. Портовый пёс не выказал ни капли сопротивления и, не прерывая поцелуй, только крепче обнял его руками за шею. Ацуши пришлось поднапрячься, потому что Акутагава был хоть и худым, но удивительно тяжёлым. Поэтому, на секунду выныривая из марева возбуждения, Ацуши решил, что и диван в гостиной вполне подойдёт. Он прижал Акутагаву покрепче к себе, ощутив животом чужое возбуждение и, остановившись у дивана, опустил на него Акутагаву, завалившись на него сверху. Акутагава смешно ойкнул и, помогая себе локтями, вывернулся из-под Ацуши и отполз на середину дивана. Ацуши, не сводя с него глаз, выпрямился на коленях и стал стягивать с себя подтяжки. Делал он это медленно, чтобы Акутагава, если он вообще ещё мог соображать, мог как-то дать понять, что не хочет.. что Тигру лучше остановится. Но Акутагава удивлял. Наблюдая за действиями Ацуши, напарник лишь сузил глаза, пристально следя за спадающей с плеч эластичной тканью. Потом перевёл вдруг ставшие серьезными глаза на лицо Ацуши и поймал его взгляд. Ацуши замер. Взгляд Акутагавы стал проясняться, и Ацуши с сожалением подумал, что всё. Видимо это тот край, за который нельзя.. Но Акутагава вдруг сел, да сделал это так резко, что Ацуши шарахнулся назад и чуть не свалился с дивана. Не сводя с него серьёзных серых глаз, Акутагава сглотнул и медленно, но уверенно стянул с себя майку. Чувство, охватившее Ацуши, он лично описать не мог. Восторг вперемешку с вернувшимся возбуждением заполнили каждую клеточку его тела. Сердце радостно забилось. Он улыбнулся, быстро стянул с себя рубашку и откинул её на спинку дивана. Как они дальше избавлялись от одежды, он запомнил смутно. Когда на мафиози, как и на нём самом, осталось лишь тёмное нижнее бельё, он прижался к акутагавиным губам и мягко толкнул, заставляя его лечь на диван. Сам он, забравшись на него сверху, сел на бёдра портового пса. Акутагава, раскрасневшийся, с взъерошенными волосами и приоткрытыми губами выглядел потрясающе! Ацуши наклонился и оставил короткий поцелуй на ключице. Выпрямился и, коснувшись ладонями бледной кожи, провёл от живота к шее и обратно. Глаз с Акутагавы он не сводил. Ему хотелось запомнить этот момент. Он действительно не понимал, что происходит и почему напарник ведёт себя так. Почему вообще позволяет.. Но сейчас, наслаждаясь прикосновениями к теплой коже, покрытой шрамами тут и там, он говорил себе: запомни.. Запомни этот момент. Завтра утром всё вернётся на места, и эти мгновения будут единственным, что останется тебе от этой ночи. Поэтому – запомни.. Напарник, почувствовавший его пристальный взгляд, приоткрыл глаза. Ацуши замер. Акутагава молча смотрел прямо на него. Ацуши, тоже не отводя глаз, просунул указательные пальцы под резинку белья Акутагавы, коснувшись пальцами напряжённой плоти. Тот напрягся и вцепился в бельё. Ацуши перехватил его запястья и отвел руки в стороны. Лицо мафиози покраснело, когда Ацуши мягко поцеловал шрам, идущий от запястья к локтю. Шрам, оставленный им самим. От мягкого касания к шрамам Акутагава длинно выдохнул и.. сдался. Он отвёл глаза, раскидывая руки в стороны. У Ацуши перехватило дыхание. Сердце его заполнило такой щемящей нежностью и благодарностью за доверие, что он еле вздохнул, прежде чем подцепить резинку. Он, привстав с бедер мафиози, стянул бельё и отбросил его в сторону. И тут же избавился от своего. Теперь они оба были обнажены. Ацуши вернулся к дивану, наклонился над напарником, упираясь ногой между ног Акутагавы. Мафиози смотрел в сторону, и Ацуши, проведя ладонью по горящей щеке, повернул его голову к себе и проговорил, глядя прямо в растерянные глаза: – Запомни. Очень красивый.. Акутагава резко подался вперёд и прихватил его нижнюю губу зубами. Дальше всё завертелось сумасшедшей каруселью. Ацуши подмял под себя Акутагаву, целуя везде, где достанет – щёки, подбородок, скулы. Акутагава, как только почувствовал на себе его тело, затрепыхался и попытался столкнуть Тигра с себя. Ацуши догадался, что ему не нравится такое положение, поэтому крутанулся, обхватив его поперёк, и перевернул их. Акутагава новое положение явно оценил. Он расслабился и, приподнявшись на локте, другую руку просунул между ними и обхватил оба члена вместе. Кожа на месте прикосновения загорела. По всему телу прокатился жар, и Ацуши сипло выдохнул и закатил глаза. Теплая узкая ладонь задвигалась на разгорячённой, ломящей от желания плоти. Ацуши застонал и впился в губы напарника, толкаясь в его руку. Много ему не нужно было. Слишком острым было то удовольствие, которое словно ножами полоснуло в паху, зажгло кровь и понеслось по венам. В горле пересохло, он длинно громко застонал. Акутагава задвигал рукой быстрее. Всего лишь несколько движений, и по телу Ацуши прошла судорога, мышцы на животе сократились, в голове вспыхнули тысячи солнц и он, выгнувшись, излился себе на живот. На секунду он даже отключился. Когда грубая ткань его рубашки коснулась живота, он распахнул глаза. Акутагава – всё ещё возбужденный – сидел на его бёдрах и вытирал следы. Ацуши быстро сообразил, что произошло. Ему стало стыдно, что он так быстро кончил. Щеки его вспыхнули, и он, схватив грязную от его спермы ткань, отбросил её в сторону. Акутагава только раскрыл рот, когда Ацуши перевернул его на спину и, скользнув между его ног, вцепился в бёдра и уткнулся в складку в паху носом. Мафиози вытаращился на него совершенно дикими возбуждёнными глазищами и, вцепившись в волосы, приподнял голову, заставляя смотреть на себя: – Ч-что ты з-задумал? – заикаясь, проговорил он. Ацуши нахально улыбнулся, повёл головой, и, схватив Акутагаву за руки, высвободился из кепкой хватки: – Лежи и не дёргайся.. – облизнулся он. – Почему ты командуешь в моём доме.. а-ах.. От первого прикосновения языка к члену, Акутагаву подбросило на диване. Он вцепился пальцами в подлокотник за своей головой, низко застонал и выгнулся, толкаясь вперёд. Ацуши ухмыльнулся. Он ещё никогда не делал этого, но столько раз мечтал об этом. Горячий и твёрдый, с солоноватым привкусом, с мягкой нежной кожей, член приятной тяжестью ложился на язык. Едва он пропустил между губ головку, как Акутагава задрожал, снова сцепившись пальцами в его волосы. Но в этот раз не для того, чтобы оттолкнуть. Пара движений вниз и вверх, и Ацуши почувствовал дрожь чужого тела. Он довольно ухмыльнулся и втянул щёки, прижав язык к истекающей смазкой щели. Едва он отстранился, как Акутагава глухо вскрикнул и кончил. Ацуши удовлетворённо улыбнувшись, прижался губами к выступающей косточке на боку, промокнул своей многострадальной рубашкой живот мафиози и улегся рядом, подгребая к себе разомлевшего Акутагаву. Ему казалось, что он задремал. Когда Акутагава завозился в его руках, он вынырнул из неглубокого сна и с сожалением подумал, что всё. Вот всё и закончилось. Сейчас Акутагава встанет, оденется и, нацепив на лицо бесячее равнодушие, уйдёт. Потому что он, Акутагава, не дурак. Далеко не дурак. Наверно, догадался уже о его чувствах. И вряд ли они сдались ему. Дай бог Расёмоном не проткнёт. Он провел рукой по спине Акутагавы вниз и остановил ладонь на обнажённой ягодице. Одежды-то на нём нет.. А может, Акутагава не умеет вызывать способность из обивки дивана? Может, пронесёт? Ацуши грустно вздохнул и напоследок крепче прижал мафиози к себе. Но Акутагава уходить никуда не планировал. Он потянулся всем телом, прижавшись к телу Ацуши, зацепил ногой плед, накрыл их и ткнулся носом ему в ребра. А потом и вовсе обнял его. Ацушино сердце от удивления два раза резко стукнулось в рёбра, сам он довольно улыбнулся, мягко поцеловал чёрную макушку и закрыл глаза.

***

Акутагава, разомлевший, разморённый, очнулся, когда оборотень расслабился, задремав. По телу гуляли отголоски пережитого блаженства. Тело казалось ватным. Шевелиться не хотелось совершенно. Но лежать ему было неудобно, поэтому он завозился, высвобождая зажатую между телами руку, потянулся всем телом, прижимаясь к оборотню, подцепил плед и прикрыл их. Как только он заворочался, Тигр прижал его к себе. Так крепко, словно он был.. нужен. Важен. Словно в нём нуждались. Да ещё эта наглая ладонь так по-хозяйски устроившаяся на его заднице.. От этих мыслей в груди всё сжалось, а в глазах подозрительно запекло. Он крепко зажмурился и вжался носом в горячую кожу. Уже пригревшись и засыпая, он краем сознания услышал, как Джинко прошептал: – Как же сильно, я в тебя.. влип. Кажется, я тоже..