7. Правда
12 января 2022 г., 02:50
💊🥼💊
… Зачем?! Зачем ему надо было к Тэхёну?! Нельзя было догадаться, к чему всё идёт?! Сам, своими ножками в пасть ко льву?.. Ну вот правда — можно же было подумать и сложить два с двумя, получилось бы совершенно точно че-ты-ре! Четыре, блять, а не пять и не шесть, как могло показаться! Начать с того сна, где Тэхён выгибал спину и подмахивал задницей — уже надо было напрячься и не давать подсознанию рулить там, где должно править сознание! Потом всё на кучу — и Ли, чуть не оседлавшая Кима, и этот неудачный куни с ещё не выветрившимся парфюмом Сокджина — на тебе все вводные! И после всего этого… М-м-м, какой же идиот мог так сделать?.. О-ох, короче, парень… Возьми себя в руки! А взявши, признайся, что ты наивный дуралей и что тебе понравилось. Но когда ты чуть не задыхался от поцелуев и страстных рук — на своей груди, животе, спине — твой мозг разрывался от шока! Ты — гей?! Блядский гей?! Да! Да! … И что теперь с этой правдой делать? Ты не справился с нею и вырвался из этих рук, от губ на своих ключицах, дико злясь на самого себя за желание и за страх, разваливаясь пополам от этих взаимоисключающих сил… И ещё правда в том, что тебе не понадобилось никакого порно, ты с пол-оборота кончил раз, а потом ещё раз, представляя и прокручивая то, что происходило в палате Кима меньше часа назад. И сна не было ни в одном глазу всю ночь. В восемь утра надо успеть позвонить директору клиники, пока он не ушёл. 💊 — Доброе утро, господин Ким! Давайте вас осмотрим и запланируем следующую операцию. У меня довольно плотный график, знаете ли, но для вашего случая у меня особое отношение. Тэхён растерянно моргает — он ожидал совсем другого утра. Вчера, когда, казалось бы, все звёзды сложились в красивое слово «SEX», а Чонгук в его руках дрожал и очень тихо, чтобы Ким не слышал, всхлипывал, его руки с бешеным наслаждением ласкали незнакомое шёлково-мускулистое тело, а губы и язык впивались в прекрасный рот. Для него полной неожиданностью стало резкое: «Перестань, Тэхён!». Как перестать?.. Зачем?.. Им же обоим явно всё нравилось секунду назад? Но что-то произошло, чего не успел отследить Тэ — и всё: чары разрушены, Чонгук буквально отскакивает от него, как от огня… Что он мог сделать не так? И дверь, закрывшаяся за Чоном, стукнула так безоговорочно… Ночью он упрашивал какие-то свои высшие силы: «Пожалуйста, пожалуйста, не надо это разрывать… Я хочу его… Он прекрасен… Блять, пожалуйста…», пока не заснул. Сон ему подсовывал образы и смазанные картины: какая-то ссора и ругань, примирительная драка, когда он мог зло обхватывать и тут же бить Чона, объятия и бурные ласки… Муть. Когда он проснулся, то постарался привести себя в максимальный порядок, насколько это можно без зеркала, чтобы Чонгук, увидев его, не смог устоять на ногах. Тэ уже понял, что Чон принимает его и воспринимает внешность именно в сегодняшнем, покалеченном варианте. И при этом совсем не показывает, что Тэхён ему внешне неприятен! Это чудесно… Пусть только он войдёт в палату, Тэ постарается что-то понять и исправить. Он будет деликатным и внимательным, как хороший разведчик. И вот сейчас перед ним стоит совсем другой человек: холодный, отстранённый, чопорный, профессиональный до неприятия. И бейджик услужливо докладывает: «Доктор Лим». — Да, доктор, конечно, — покорно соглашается Ким, — а где доктор Чон? Он меня сегодня не проведывал, — как бы вскользь старается он прощупать обстановку. — Доктор Чон? Ах, да, он должен был срочно выехать по семейным обстоятельствам. Но всё прекрасно складывается. Ваши веки как раз требуют моего участия — без ложной скромности скажу, что у меня огромный опыт удачных операций по коррекции век. Так что с вашим глазом всё будет сделано в наилучшем виде и качестве. Не волнуйтесь! По личным делам? На сколько? И никакой связи с Чоном, как назло… Тэ как марионетка, управляемая и безвольная, позволяет себя поворачивать, оттягивать веко — его сейчас это никак не трогает. — … Господин Ким? Вы согласны? — Да, — бездумно соглашается он неизвестно с чем. — Тогда до завтра. Моя медсестра подготовит вас с утра. — До завтра, — наконец посмотрел на доктора Ким. 💊 Операцию доктор Лим проводил под местным наркозом, так что Ким устроил себе аттракцион — старался представить, что с его веком происходит. Ему сделали уколы в обе глазные впадины и в надбровные дуги, чтобы здоровый глаз не провоцировал и не дёргался со своим оперируемым «собратом». Но он всё слышал — позвякивание инструментов, указания врача, медицинские сухие команды; словно дерево сквозь кору он ощущал какие-то похрустывания в своём порванном нижнем веке, царапающие движения по оледеневшему глазному яблоку. Это очень неплохо отвлекало от всяких возвышенно-философских мыслей. А мысли эти мучили его уже второй день. Хорошо, допустим, что-то Чонгуку выстрелило и он решил просто убежать от своих возможностей. Окей, возможно он был не готов… Что они так низко царапают? Неужели щёку так сильно порвало?.. А если ему не понравился его вкус? Вот просто так физически — слюна кислая, а? С этим тогда вообще никак не поборешься. Но и не спросишь напрямик, блин… Глаз, скорее всего, будет хуже видеть, так что в очках надо разные диоптрии будет делать. Очки в виде аксессуара ему очень идут, но линзы на заказ — это чуть усложняет, ведь тогда не наденешь сразу понравившиеся Prada… Интересно, а какое зрение у Чонгука? Наверняка стопроцентное, хотя у кого сейчас в Корее хорошее зрение?.. Надо будет спросить у врача, осталась ли его симпатичная родинка на нижнем веке, вдруг как раз по ней прошёл разрыв? Вот на носу осталась — она милая, Чонгук её не срезал, хотя спросил: надо ли оставлять? Лучше бы он сам остался. Вот точно — сбежал! А на сколько?.. Как маленький мальчик, блять. Ах, соблазнил взрослый дядя, за попку потрогал… Можно же было поговорить, как взрослым людям, сказать, например: «Иди ты нахуй, Ким, мне эти заднеприводные игры неинтересны». Мог? Мог… … Тэхён очнулся, почувствовав движение каталки, которая везла его по коридору. Он заснул во время операции? Ах, ну да, он же всю ночь ворочался и всякую хрень снил… Веки ещё были заморожены, он честно попытался их приоткрыть — пока никак. Поворот, ещё поворот, коридор подлиннее, мягкий толчок и оборот почти на месте вокруг оси. Ага, наверное разворачивают кровать в послеоперационной палате. — Господин Ким, — приятный добрый женский голос, — сейчас на ваших глазах стерильная повязка, не снимайте её, пожалуйста, — хозяйка голоса двигается по палате, звук доносится то слева, то над головой, — пока врач вас не осмотрит и не даст вам рекомендации. Вы прекрасно вели себя на операции, — усмехается голос, — обычно пациенты очень много болтают и немного мешают. А вы такой серьёзный пациент. Может, вам ещё операцию сделать? Мне было бы очень приятно с вами поработать, — она явно шутит. Да, вот такой он молодец — все мозги себе изъел на вашей операции, вот и молчал. — Мне ещё губы надо сделать, — отвечает Ким невидимой собеседнице, — они у меня другие были, хочу вернуть свои, — он тоже старается добавить в голос улыбку, чтобы мягко свернуть этот кокетливый разговор, — я бы хотел отдохнуть. И пить, если можно. — Да, конечно, — голос сразу становится нейтральнее, — вот, пожалуйста, — он чувствует касание трубочки к своим губам, его голову мягко приподнимают и подкладывают под неё подушку. Ким жадно всасывает воду. — Спасибо, — говорит он в ту сторону, где чувствует тёплое дыхание на своей щеке. — На здоровье, отдыхайте, — мягкие, чуть шаркающие шаги и деликатный щелчок дверной ручки. Спать. 💊 — Гук! Куда ты делся? Мог бы меня предупредить, не? Что случилось? Ты в Сеуле? — Чимину надо знать всё и сразу. Он сегодня полон сил, как всегда бодр, чего меньше всего надо Чонгуку, желающему немного потеряться. — Я на Уллындо, хочу по скалам полазать. Слушай, Чим, я не хочу сейчас говорить… — Ты точно в порядке? Может, со здоровьем что-то? — Чим заботится. — Да не волнуйся, ничего важного, просто как-то навалилось кое-что… — Это что ж за неважное «кое-что», чтоб аж неделю отгулов брать? Чонгук ярко себе представил, как Чим обиженно поджимает пухлые губы, и ему стало отчего-то смешно. Такой нахохлившийся цыплёнок Чиминка в белом докторском халате. — Чимин-щи, давай я сам позвоню, когда созрею, а? — Давай, незрелый ты мой, зрей скорее. И возвращайся! — Аньон! — Чон заканчивает вызов. Он сидит сейчас на вершине невысокого скалистого подъёма, отдыхает и массирует пальцы. Перед глазами до горизонта — бескрайняя тёмно-синяя вода. На острове не так много народу, ведь в море не особо искупаешься, пляжей нет. Зато есть скалы для любителей пленэра, таких вот одиночек, каким себя ощущает Чонгук. Ближе к альпбазам и на рыбных местах людей побольше, а тут он один. Ему очень нужно было побыть в одиночестве на природе — мозг на место поставить. Он давно себе этого не позволял, но зато отгулов накопилось, чтоб без ущерба для кармана свалить из Сеула. И из клиники. Сразу же утром, получив от директора клиники разрешение на отъезд, он с удовольствием натянул чёрные джинсы, безразмерную футболку и кожанку. Помощницу по хозяйству попросил выстирать и выгладить все свои халаты и рубашки — у неё целая неделя. Оставил деньги и легко закинул за плечо рюкзак. Он надеялся разобраться с собой на острове, бывшем когда-то вулканом. Давай разбираться. Во-первых — и это самое главное: Тэхёна видеть не надо. А хочется… Перехочется, блять! Не надо!.. Ли Кюн тоже — глаза б на неё не смотрели. Знал ведь, что от этой стервы хорошего ничего ждать не надо. Никакой брудершафт из неё подругу не сделает, сучьи потроха не изменишь. Но Ли — меньшее из зол. Главное зло — в голове и в паху Чонгука. И в его навязчивых мыслях о Тэхёне. Тэ… Как он целовал, как ласкал его, спуская с плеч расстёгнутую рубашку, как горячо вёл языком вниз по шее до ключиц — ах, какая сладкая мука вспоминать это, разбирая покадрово у себя под веками!.. Чон уверен, что стоит ему увидеть и услышать Кима, он опять натворит каких-то безрассудств. И что? Почему это безрассудно? Кто сказал? Может, и не нужно уворачиваться от снежного кома, который со свистом летит ему в голову, а дать снести себя с ног, расшибив башку и с нею правила, не позволяющие отдаться желанию? Ох… Давай-ка, брат Чонгук, дай мозгам покоя, дай улечься эмоциям, а напряги ты свои хирургические крепкие фаланги, преодолей вот этот скальный выступ — авось полегчает? Хорошая эта гостиница, очень маленькая и уютная. Хозяйка — приятнейшая дама, сухонькая и предусмотрительная. Когда он в сумерках почти выполз, усталый, из арендованной малолитражки, она сразу провела его в душ и сауну на первом этаже. Там были все прелести: горка полотенец, полный термос травяного настоя, кувшин прохладного чайного гриба, уже прогревшиеся полки и камни — есть в жизни счастье! И настоящий оргазм ждал его в прохладной ванной, выход к которой обнаружился из второй двери сауны — купель размером с две стандартных ванны, наполненная приятно-прохладной водой, приняла его в свои ласковые объятия. Комната наполнена легчайшим звуком бамбуковой «музыки ветра» и открывающая вид из панорамного окна на небольшую долину внутри кратера: зелень, блеск изгибов реки и редкие огоньки по берегам. Купол чёрного неба с яркими звёздами — всё, дайте мне умереть здесь и чтобы никаких Тэхёнов. А ещё лучше было бы с Тэхёном в этой гостиничке, в этой тихой долине… Блять… День принёс больше покоя. Тихим было утро под свист просыпающихся птиц. Вкусным был традиционный завтрак, неслышными были шаги хозяйки и её дочери, которая убрала посуду и поинтересовалась, всё ли понравилось и не желает ли господин чего-нибудь ещё? Господин попросил чёрного кофе с ложечкой сахара. Девушка гибко поклонилась и вышла. Симпатичная. Чон переоделся для прогулки — джинсы, ветровка, кроссовки и глубокая чёрная панама — потому что руки от кончиков пальцев до самых лопаток ноют и просят покоя. Так что сегодня режим «отдыхай». — Ваш кофе, господин, — подаёт чашечку ароматного напитка девушка и уже собирается уходить. — Простите, пожалуйста, вы не смогли бы мне подсказать, как лучше выйти вот к этой петляющей реке в долине? — девушка действительно симпатичная, у неё очень крепкие стройные ноги под струящимися брюками, иссиня-чёрные волосы затянуты в хвост, светлая кожа и мелкие приятные черты лица. Грудь очень маленькая, руки изящные. Может, обаять девушку? Опять же голову забить? — Возможно вы сможете меня проводить туда? Девушка в несколько коротких пристальных взглядов оценивает субъекта перед собой — неопасный. Она здесь живёт почти всю жизнь, а работает с клиентами уже пять лет — успела научиться сканировать какие-то важные черты, которые позволяют определить: услышать и выполнить просьбу человека или улыбнуться, отказывая, и удалиться. — Да, с удовольствием вас провожу, — она мило улыбается, опять кратко стрельнув глазами в чёрные глаза парня, — после того, как выпьете кофе, найдите меня на веранде — я буду ухаживать за цветами. Ах, какая идиллия! Веранда, цветы, некрашеные волосы и тихий покорный голос. Но спокойно и хорошо. Пусть так и будет ещё шесть дней. 💊 Через три дня после того, как Киму сняли повязку, отёк на веке почти спал. Медсестра — та, с приятным добрым голосом, которая везла его из операционной, каждый день по два раза обрабатывает специальной мазью его веко и щёку. Ей, наверное, лет сорок, она чуть-чуть полноватая, но обаятельная. Приговаривает, как маленькому: «Вот так, потерпите, сейчас ещё чуть-чуть помажу и всё». Её заботливое участие такое домашнее, возвращающее в детство. Понятно, что она профи и всё такое, но её руки гораздо ласковее, чем у Чонгуковой медсестры, а то, как она поправляет подушку, придерживая Тэхёна под затылок, совсем его расплавляет. Так хочется назвать её нуной — она бы оценила эту почти шутку. Чонгука нет уже пять дней. И никаких вестей, и не у кого спросить — это выматывает. Странно, но Тэхён вначале думал, что доктор Чон для него — так себе развлечение на время скучного лечения. Потом, когда он ощутил первые приливы нежности от вида смущающегося и краснеющего Чонгука или от его заботливых вопросов — он удивился и позволил себе наслаждаться теплом в груди. Когда его накрыло бешеное желание и он попросил Чонгука не уходить тем вечером — это было уже совсем интересно, но Ким привык следовать своим желаниям и импульсам. Он человек творческий, рамки его душат и не дают быть собой, вот он и не ставит себе красных флажков по периметру. Но когда он потерял на неизвестное количество дней Чонгука — тут Тэхён понял, что дело принимает несколько более серьёзный оборот. Он скучает! Он думает об этом мужчине и ждёт встречи. Он очень хочет видеть и слышать Чонгука, а теперь ещё хочет чувствовать его кожу и вкус. Вот уж не ждал такого от себя. Лечился бы спокойно, латал своё лицо — так нет, глупое сердце поёт и ворочается… Знает он это чувство, слава Богу, влюблялся уже в этой жизни. А куда музыканту без влюблённости? Это ж и не музыкант вовсе, а так — ремесленник… 💊 Сегодня последний день здесь, в маленькой гостинице на Уллындо. Он забирался на все близлежащие скалы, нагулял, наверное, сто километров вдоль реки. Дочь хозяйки оказалась приятной тихой девушкой, в меру умной и по-деревенски простодушной. Они во время прогулок говорили о книгах, фильмах и о животных. Темы, которые не опасно и не тяжело обсуждать. Очистительные такие беседы. И молчать с нею тоже было нормально. Даже хорошо, когда они вдруг вдвоём замолкали, восхищённо застыв от какой-то особо прекрасной картины — пейзажи на этом острове можно было каждый в раму вставлять. Телефон был под запретом целый день — только вечером Чон проверял почту или необходимые к ответу звонки. Друзьям — Сокджину и Чимину — отправлял раз в пару дней суровые смс-ки: «Я в порядке, горы и море тоже» или что-то подобное. И каждую ночь, насладившись светом звёзд на чёрном небе, которые не видны в Сеуле, он отпускал себя, разрешая чистым разумом понимать и принимать своё «я». И слышал очень часто одно слово в тишине мыслей: Тэхён, Тэ… И от этого имени хотелось улыбаться и предчувствовать встречу. Такая вот правда. Завтра. Они увидятся завтра.💊🥼💊
Примечания: С автором можно пообщаться на канале: узнать новости, поделиться мыслями, найти друзей) Милости просим! https://t.me/start_Ola_la
