Трещит хрусталь

      «Луна большая и светит ярко» Даже ночью в этом мире было светло, словно на небе, освещая мягким светом, висела большая лампочка.       «Этот мир действительно удивителен» Он был красив настолько, что даже природа, даже внутреннее скромное убранство отделения, где работают служащие поместья, завораживали Софию. Иногда она отвлекалась на то, чтобы рассмотреть вид деревьев из окон. Даже обыкновенная зелень была для нее необычайно красива. Переливы света, оттенки, словно подобранные щепетильным художником — все как будто нарисованное, однако при этом сохраняющее реалистичность. Мир внутри новеллы сказочен, пленителен. Софии хотелось узреть новые красоты, непостижимые или скрытые от глаз простых людей. А одних из самых больших красот в этом мире являлись главные герои. Они — это эдакие драгоценности сей сказки.       «Этот мир превосходит мой родной во всем», — признавала чужеземка. Но несмотря на это девушка все равно желала вернуться домой.       «Но это все равно не мой дом» Она втянула носом воздух, заполнив легкие до краев. Отдавало цветочным ароматом. Более дурманящим, чем в ее мире. И цветы имели более сладкий запах, словно знали, что девушка любила сладкое. Графство Айджар не могло похвастаться великолепными оранжереями как герцогство Литхи, однако даже так в пустующем ночью саду было красиво.Медленно шагая и рассматривая все и ничего, Соня все глубже погружалась в воспоминания. Она хотела вернуться обратно, к себе домой. Пускай мир ее был и уныл, пускай в нем она так долго страдала, пускай у неё больше не осталось друзей, а единственный член семьи отдаст все своё внимание новой семье, а затем и вовсе бросит, пускай она будет страдать… Снова, словно для этого она и была рождена. Но зато она бы чувствовала себя привычно.       «Но это не мой мир» Пускай серый, унылый, шумный и агрессивный, словно отражение ее душевного смятения, это был ее мир. И в самых посредственных вещах его она готова была разглядеть прекрасное. Дайте только шанс, и она взглянет на весеннюю сирень иначе, будет смотреть на лица людей вокруг, находя в них не только уныние и недовольство. Если бы она могла, она бы даже улыбнулась своему отражению с проблемной кожей. Ей хотелось проснуться от этого красивого, но чуждого ей сна. Да, она могла признать, мир Астера был идеален, соответствовал его главному герою, законному владельцу, для которого тот был создан. Даже слишком идеален, отчего такая как она чувствовала себя лишней даже в одиночестве. Но каким бы этот мир не был великолепным, какими бы чудесами ее не манил, она готова была променять его на свой. Сильнее всего хотелось исправить ошибки: увидеть отца вновь и попросить прощения, побыть с ним откровенной и честной, поговорить по душам без скандалов и истерик. Как раньше. Лишь только вернуться бы и все исправить! Она ведь столько всего ещё не увидела, она еще не познала грани своего мира. Наверняка и он мог ее чем-то удивить. Если бы она выходила из дома, когда были возможности… Если бы… Слезы лились по щекам, подбородку, шее, по рукам, упрямо пытающимся вытереть лицо; они стекали к локтям и по итогу капли падали на траву.       «Папа, я хочу к папе!» Соня почувствовала накат слабости. Она села, обняла себя и, прикрыв рот рукой, начала горько рыдать. Беззвучно, чтобы никто не услышал ее слабость. Никто не должен был услышать этих постыдных звуков, увидеть ее печаль. Она искренне желала, чтобы никто не проникся ее тоской, никто не пожалел ее… Слабачка, которая всегда жалела себя и оправдывала любые свои эгоистичные поступки, не достойна жалости. Ей вполне должно хватить собственной.       «Мама, я так хочу домой… Я все испортила. Возможно, тот вечер был последним, когда я видела его, возможно, что я больше его никогда не увижу» — Почему ты сидишь здесь одна? София обернулась, увидела перед собой знакомый силуэт, однако разглядеть девушку не могла — слезы мешали. — Ты чего? Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?