Трещит хрусталь

— Ты серьезно думаешь, что кому-то на тебя не плевать? Какая разница, как ты выглядишь? Скажи спасибо за стрижку. Эти пакли вороньи тебе не идут. Сколько София себя помнила, она никогда не уживалась в коллективах. Одноклассники смеялись над ней, издевались. С ней старались не общаться лишний раз. Даже когда некоторые пытались быть вежливыми, София чувствовала — ее сторонились. Конечно, не все были к ней враждебны. Софии не приходили на помощь скорее не из неприязни, а из желания не вмешиваться в чужие ссоры. Кто-то игнорировал очередную потасовку, кто-то глядел с жалостью на Софию, которой обрезали прядь волос, некоторые радовались, что существует козел отпущения, и они не оказались на месте несчастной плачущей девчушки. — Да че ты ревешь как свинья? Все равно ты страшила. Думаешь, скинула пару килограммчиков и совсем другим человеком стала? Двадцать килограмм для них были всего «парочкой». Она скинула двадцать, мать его, килограмм. А все для того, чтобы ее более не донимали, чтобы вписаться в общество и перестать быть мишенью, перестать привлекать к себе ненужное внимание. И все эти старания, все эти месяцы диет и беспрерывных тренировок обесценили. От этих уничижительных комментариев в душе Софии возникла такая яркая злоба, которой никогда ранее в ней не было, как будто ее телом завладел демон ее обид. София подняла свирепый взгляд, глядя исподлобья с предупреждением: если прольется ещё одна капля ее терпения — она нападет. Некий страх пробрался к обидчице в голову, но та проигнорировала его и стала сильнее провоцировать Соню, будто противилась возникшему чувству страха. Ведь кого бояться? Никчемной, жалкой неудачнице, что только и может прятаться и убегать? — Смотрите! У меня даже фотки ее есть! — одноклассница открыла на телефоне галерею и показала всем фотографии, которые потрудилась скачать. — Вот наша красотулька! Мерзкое гоготание пронеслось по классу. — Сука. — Че ты там вякнула? Не успела одноклассница обернуться, как София схватила ту за волосу и ударила об парту. Да так сильно, что на деревянной поверхности осталась кровь. Послышались ошарашенные возгласы, а затем воцарилось молчание. Подростки вокруг были слишком шокированы, чтобы что-то предпринять. Подумать только: Соня была способна на такую жестокость. Кровь, размазанная по парте, показалась Софии самым приятным зрелищем за день, а плач обидчицы — лучшей музыкой. Но в Софии проснулась жажда. Неужели эта девица отделается одним ударом? Этого показалось мало, поэтому София продолжила бить одноклассницу об парту до тех пор, пока кто-то не выбежал из класса и не прозвалась учителей, а те не разняли девушек.       «О боже…» - наваждение прошло и остался только ужас от собственного поступка. Только после, глядя на свои подрезанные на несколько сантиметров длинные чёрные волосы, доставшиеся ей от матери, Соня поняла, что хотела убить ту девицу. Было долгое разбирательство, которое почти дошло до суда, но закончилось лишь тем, что отцу пришлось дать триста тысяч рублей семье пострадавшей и заставить их тем самым молчать. Конечно, денег таких в семье Поляковых не было. Это был ещё один кредит, который пришлось взять отцу Сони. После того инцидента пришлось в который раз сменить школу. Последний, самый ответственный год в своей школьной жизни София начала в новой школе, в которой тоже, увы, не прижилась. Но по крайней мере ее никто не унижал в открытую. За исключением строгих учителей за постоянные опоздания. — Опозданиями твоё подсознание говорит тебе, что ты не желаешь на самом деле ходить сюда, — сказал однажды одноклассник по имени Артём. Этот парень время от времени общался с ней во время больших перемен. Другом он не стал, но приятелем назвать его было можно. Впрочем, на взаимоотношения с коллективом девушка уже не обращала внимание. Все ее мысли были забиты подготовкой к экзаменам и проблемами с отцом. ***       «И чего я зазнаюсь?» Девушка изучающе рассмотрела превосходное лицо главного героя, сошедшего с картин великих художников.       «Это просто пустые надежды. Я вижу образ и хочу верить в него. Мне нельзя быть жадной. Папа говорил мне не быть эгоисткой. И он был прав. Эгоизм причиняет боль, — она хмыкнула в ответ на свои раздумья, а затем смутилась. — А вдруг он узнает о моих мыслях?» София вновь взглянула на Астера, но уже взволнованно и трепетно. Щеки на ее бледном лице слегка покраснели. И как назло в новом мире подобные изменения были ярко выражены.       «Никак не реагирует. Наверное, ему все же все равно… Конечно, переживать о какой-то малознакомой девице. Пора бы вспомнить, что мое имя не Кайла Веста» От этой мысли стало неприятно. Вновь понимание реального положения дел столкнуло не с мягких небес на холодную безжизненную землю.       «Астер, которого я видела, был посвящён только главной героине. Я же общаюсь с совершенно иным Астером. Хотя иногда путаюсь и начинаю грезить о неосуществимом… Дура самовлюблённая!» Долгое время пара шла молча. Астер замечал изменяющееся лицо своей сопровождающей, но не подавал виду. Ему хотелось разобраться в ее поведении, потому он ждал ответа духов, но те как назло молчали. Однако было ясно без помощи духов — она о чем-то думает. Но почему духи молчат? Что происходит? В какой-то момент девушка перестала скрытно кидать оценивающие взгляды исподлобья, а просто поникла и шла вперёд. Неведение раздосадовало юного потомка короля духов.       «Вспомни, Соня, что ты с трудом выжила и живешь только ради помощи. Радуйся тому, что жива!», — твердила себе вторая, более рациональная и местами пессимистичная личность. Но от ее слов внутри происходил диссонанс: хотелось начать желать большего, но тут же это желание ударялось о стену запретов. *** — Да уж, знатно вы себя потрепали. — От нервов. Такое случается. Такие люди как я чаще всего чешут руки, но я вот шею. Это наследственное. Моя тетушка грызла ногти, когда испытывала стресс. Вообщем, плохая привычка, — нагло врала София, болтая ногами в разные стороны, пока лекарь обрабатывал ей раны. — А не слишком ли? — с недоверием произнесла брюнетка, покосившись на своё отражение в зеркале. Ее шею перебинтовали, из-за чего выглядело все слишком серьезно. Это могло привлечь непозволительно большое внимание к сбежавшим из поместья Айджар. — А не надо было так сильно истязать себя. Проходишь так несколько дней. — Хм… — Соня скептически рассмотрела себя в зеркале, но в итоге не стала спорить. ***       «У тебя появился браслет», — заметил юноша. — Ты такой внимательный, что от тебя ни одна малейшая деталь не ускользнёт, — новоиспеченная служанка нервно рассмеялась. Астер, кажется, почувствовал некий подвох. То ли реакция Сони показалась ему излишне наигранной, то ли надоедливые духи нашептали ему на ушко что-то нехорошее. Он поторопился написать на листке блокнота:       «Где ты его купила?» — Ммм, я его не покупала… Мне его дала старушка одна, а я решила взять. Красивый. Чего добру пропадать. София не хотела обманывать главного героя и лишатся его доверия, но и сказать всю правду до конца тоже не желала. Оставалось лишь ответить слегка расплывчато. По сути она не лгала, но и, если не знать деталей, можно было сложить совершенно иную картину происходящего.       «Духи чувствуют блокирующую силу, исходящую от этого браслета» — В каком смысле?       «Они не слышат твоих мыслей, не считывают твои эмоции. Ты словно не существуешь в их поле видимости» Ответ ошарашил и неприятно удивил. С другой стороны… Это было вполне ожидаемо. Астер немного помедлил, тяжело раздумывая. Кажется, прислушивался к заявлениям своих невидимых помощников.       «Твоя душа стала тускнее» — Это плохо? — с опаской поинтересовалась попаданка. Тревога медленно разрасталась.