Трещит хрусталь

Разговоры проносились мимо его ушей, и Астер не особо соображал, чьи голоса звучали вокруг, что за вопросы были обращены к нему и от кого они были отращены, и на что он с выученной улыбкой отвечал согласием. «Да», «Правда?» и любое другое нейтральное слово подходило, чтобы продолжить карикатурный диалог, в котором собеседники то и дело обливали его лестью, с головы до пят. Стоило просто улыбаться и кивать, и леди уже были в полном восторге, делали все, чтобы побыть с ним дольше и поговорить. Им было не важно, о чем будет диалог и что «пятый принц» будет отвечать им в ответ, главное — лишь его присутствие, лишь улыбка, которой он из одаривал, взгляд, который снизошел до них в этот вечер. «Не важно, что они говорят», — так было с чужаками, со всеми людьми в этом зале. И это было нормально для Астера. Он бы ни секунды не потратил на размышления, а правильно ли он поступает с этими людьми, потому что все эти люди были, есть и будут для него пустым местом. Однако он подловил себя на таком игнорировании в тот момент, когда поступил так с Кайлой. Духи задали у него вопрос, чувствуя о том, какие размышления вдруг проснулись в их господине: «Разве вы не считаете эту женщину близким для вас человеком?»       «Считаю», — хотел было ответить он, но не смог. Как-будто что-то заблокировало в нем ответ. Считал, по крайней мере, как однажды считал Ритауса. Сейчас все немного иначе. Ритаус был его первой привязанностью, а Кайла первым… кумиром? Наверное, да, он очень сильно ею восхищался. А затем восхищение переросло в первую любовь. Она не «остальные», она больше чем «остальные», однако постепенно она начала становиться частью того общества, которое он предпочел бы игнорировать. Хотя Кайлу игнорировать невозможно, как и ненавидеть тоже. Она такой человек, которого остается только любить и прощать, прощать за все: за боль, что она может причинить — конечно, не желая этого, — за глупые и раздражающие — лишь местами глупые и раздражающие — поступки… Он никогда не проигнорировал бы ее призыв, ее проблемы, ее мольбу о помощи, а раньше никогда бы не проигнорировал ее взгляд, слово, жест. Потому что она важнее остальных людей. Однако сейчас…       «Кажется, сейчас она больше не так важна для господина, как прежде? В ваших мыслях все время кто-то другой» Проклятье и благословение — эти навязчивые духи, которые только и искали способ, чтобы подсобить ему. Они часто доставали своими вопросами, из-за чего он приказывал заткнуться, однако иногда, например, в такие моменты, они, словно хорошие психологи или великие мудрецы, помогали Астеру разобраться в собственной душе, помогали распутать клубок из нитей тревог, вопросов и сомнений. Потому что они видели его суть насквозь и могли вычленить из этой сути отдельные элементы и, словно зная, что их господин будет очень благодарен им за это, без спросу указывали ему на истинные его чувства. — Астер? Что с тобой? — вывела его из размышлений красавица рода Веста. Она не понимала, что с ним, ведь прекрасно замечала, что он не вникал в их разговор. Это было на него совершенно не похоже и заставляло волноваться. — И правда, что со мной? — задал он ей встречный вопрос и улыбнулся со скорбью. Словно скорбел по той значимости, которую эта девушка постепенно утрачивала. Кайла, естественно, не поняла ни хода его мыслей, ни смысла его вопроса, но дополнительных вопросов задавать не стала, а привычно для себя решила избежать неудобной темы. В подобные моменты он действительно начал игнорировать ее и концентрировать свое внимание на другом, на чем-то более интересном. Например, на личности, о которой последние минут двадцать подслушивал слухи. Когда кто-то упоминал имя этой личности, он невольно переключал свое внимание, когда кто-то называл ее имя, он переключал слух и далее держал свои уши в остро, чтобы не прослушать что-то, что касается этой личности. Еще не стихла буря чувств с последней встречи, еще не утихли его эмоции, и сердце его до сих пор начинало странно замирать при воспоминаниях об их последнем разговоре, а в голове вились желания: «Хочу встретиться, увидеться, побыстрее воплотить план в жизнь, посмотреть на ее реакцию, хочу, хочу, хочу скорее…» С некоторыми усилиями он успокаивал себя самостоятельно, чтобы не сделать лишнего, чтобы «все было по красоте» и выглядело безупречно в его глазах. Но когда рядом с ним стояла Кайла, разве смел он думать о других? Это же не измена. О, нет, конечно нет, это даже звучит смешно. Он же не принадлежит ей, а она — как бы тяжело это ни было признавать — не принадлежала ему. И пускай всего несколько месяцев назад его сердце, его тело и разум были полностью во власти этих чарующих светлых глаз, сегодня — он и она стояли как отдельные люди из отдельных миров. О, несомненно, он еще желал заполучить сердце неприступной Кайлы Веста, однако словно отрезвился от той подростковой влюбленности — больше ее красота не пьянила его. Неужели у него выработался иммунитет или же он попросту начал остывать к ней? Ах, не сейчас, не сейчас… Он подумает об этом позже, когда созреет до таких глубоких размышлений, когда захочет взглянуть правде в глаза. На этом балу он желает лишь поймать в ловушку одну очень холодную маленькую фрейлину. Увидев ту средь толпы в ярком красном платье, он с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться и не выдать себя. Она была чертовски притягательна, манила к себе, как запах крови подзывает к жертве хищников.       «Забавно, что все выходит именно так, — подумал он. — И как очаровательно» Неужели она обо всем догадывается? Оделась, словно идеальная мишень. Было бы очень печально, не заполучи он ее сегодня.       «Как заполучу, скрою тебя от людских глаз, чтобы ты больше не выходила в люди такой красивой» Красива… Он не сразу разглядел в плавных чертах ее лица красоту, а в скромности ее тонкой фигуры изысканность и притягательность. Поначалу «такая невзрачная женщина» показалась ему просто симпатичной: не красавица, но и дурнушкой назвать ее было нельзя. Она не привлекла его физически, его не потянуло к ней сразу. До того момента, как он не оказался с ней наедине, не разглядел ее получше, не почувствовал запах ее кожи, — он не замечал в ней прелести: как аккуратны и пропорциональны черты этого простенького личика, как милы эти короткие тонкие пальчики, и красива тонкая шея, как тонкие губы контрастируют с большими печальными глазами, и как бесконечно ровная и заученная походка иногда выдает робость натуры этой странной девушки. Когда он начал узнавать ее немного получше, приглядываться к ней больше, видеть, как она выдает разные эмоции, тогда и начал видеть в ней все больше красоты. И вскоре он понял, что она для него стала очень даже симпатичной, а затем он понял, что считает ее красивой. Настолько, что он хотел бы заполучить ее. Он осознал, что хочет эту женщину, хочет, чтобы она принадлежала ему, а не императрице, чтобы она была его человеком. Возможно, из-за того ошеломительного сходства с девушкой из его снов? Поначалу ему думалось, что девушкой из снов может быть Кайла, так как у обеих были темные длинные волосы. Однако они отличались фигурами, ростом, движениями, голосом и длинной этих же самых волос. Нет, он был уверен, что девушкой из снов была именно Софи. Он узнал ее еще тогда, когда увидел с букетом цветов в саду. Та незнакомка — это София Сильвиайм. Только почему она снилась ему раньше и почему снится до сих пор — он так и не понял, а потому надеялся, что поймет, когда заполучит ее.       «Интересно, будешь ли ты так же горделиво смотреть, когда окажешься так унижена? Тебя оскорбит то, что я сегодня объявлю?» Из потока злых мыслей его вновь вывели, но на этот раз голоса в голове, тревожно сообщающие о том, что Кайла почувствовала что-то недоброе и поняла, что он что-то планирует.       «Сегодня он выглядит еще более жутко, чем обычно… Надеюсь, вечер пройдет без происшествий. Если начнется бойня как в лесу, под платьем у меня штаны, я смогу двигаться без платья» — Думаешь, я планирую устроить резню на празднике в нашу честь? — спросил Астер. Кайла поняла — он слышал ее мысли. Ответить не смогла и лишь напряженно поджала губы. — Не переживай ты так, я ведь не монстр какой-нибудь. Обещаю, что сегодня кровь не прольется. — Правда? В ответ Астер игриво подмигнул, вгоняя маркизу в краску. Ему нравилось знать, что перед его чарами не могла устоять даже она. Его красота была его самым сильным оружием, однако она не действовала всего на двух женщин в этой империи — императрицу и ее фрейлину. Когда объявили аукцион, Астер не проявлял активности. Он все ждал, ждал удобного момента. — Только прошу, не называй моего имени. Мы договорились ранее, не забыл? — Кайла выглядит слишком напряженной, — решил подразнить ее потомок короля духов. — Не переживай. Я не буду звать тебя на танец сегодня, поэтому можешь спокойно выдыхать. Признаться, она удивилась тому, что он ей сказал. Она ожидала, что ей придется долго спорить, чтобы заставить его отбросить эту идею, и даже была готова придумать официальный ответ от рода Веста, оправдывающий сближение маркизы с пятым принцем. Но ничего из этого делать было не нужно? Это не расстраивало, однако и не радовало Кайлу. Казалось, она упускала что-то очень важное, и оттого ей становилось боязно. — Только не делай ничего, что может навредить… Навредить окружающим, — попросила его девушка тихо, так, чтобы мог услышать эти слова только он. — О, кажется, у Кайлы много поклонников. Твое имя звучит четвертый раз, а ставки повышаются, — неожиданно произнес Астер, словно не услышал ее, а затем демонстративно похлопал в ладоши.       «Будто ребенок, наблюдающий за представлением», — подумала Веста. Наблюдающий за представлением… Но каким? — София… — произнес он уже задумчиво. — Кто этот парень? Почему я так часто вижу его рядом с ней? — Это сын маркиза Чиарез, Лоренцо Чиарез. Его семья близка с семейством Хиллет, потому и с Софией тоже. — Вот оно как. — Только не говори мне, что ты ревнуешь, — Кайла улыбнулась, но тут же упрекнула себя за то, что позволила себе лишнего — Астер взглянул на нее холодно, совершенно не разделяя ее веселья. — Нет, Кайла, ревность здесь не к месту. Ревнуют к тому, что боятся потерять. А эту женщину я потерять не боюсь…       «Потому что никуда она от меня не денется» *** Миллион — слишком большая сумма, непозволительно большая. Это словно было насмешкой, издевательством… Эта сумма не позволяла Софии даже помыслить о том, чтобы отказать щедрому благотворителю, будто она взяла ее в долг, — ложилась бременем на ее плечи. Не сложно было догадаться, у кого могла быть настолько большая сумма, и кто мог столь неразумно ее потратить.       «Астер», — возникло в голове моментально. Софи узнала его голос, но даже если бы вместо него озвучил эту внушительную сумму кто-то другой, она бы догадалась, кто стоит за этим человеком. Только он мог так глупо разбрасываться деньгами, выделиться своими взбалмошными, не поддающимися никакой логике поступками. Ну конечно это был Астер. По его виду победителя было понятно — он доволен тем, какую неразбериху создал вокруг, ему нравилось выделяться, быть лучшим и выдающимся, ему нравилось понимать, что он утер нос сопляку Чиарез и самоуверенному придурку Рутаю. В зале воцарилась тишина и люди повернули головы к высокому юноше в темном имперском кителе. Астер поправил уложенные розовые волосы и вальяжной походкой направился к подмостку, на котором стоял распределитель. — Вы уверены, Ваше Высочество? Миллион это как-то… Странный скандальный принц пожал плечами и громко ответил: — Не все ли равно, куда я потрачу деньги с личного счета? В конце концов, они не из государственной казны. Я хочу танцевать и желаю, чтобы моей партнершей по танцам была леди Сильвиайм. — Может, вы желаете станцевать с кем-нибдудь еще из прекрасных дам? Думаю, они будут только рады подарить вам свой танец. За такую сумму вы можете не ограничиваться в одной… — Нет, — прервал предложение Астер, а затем окинул голову, чтобы осмотреть женщин, с томлением глядящих на него в ответ. Многие из них желали понравится ему, надеялись, что их имя прозвучит из его уст. — Нет, — повторил он и очаровательно улыбнулся, — ни одна из присутствующих сегодня мне не нужна. Только леди София Сильвиайм. — В таком случае, остается только спросить, желает ли она подарить свой танец… Все взоры обратились к ней. — Согласны ли вы? — неловко спросил распределитель.       «Согласна ли я? Словно у меня есть выбор. Если я откажусь, люди осудят меня куда хуже, чем прежде, однако, если я соглашусь и станцую, эта новость немного сгладит тот инцидент, и общественное мнение может измениться. Как фрейлина императрицы, я просто не имею права отказываться» — Я согласна, — произнесла девушка, но без особого энтузиазма. — Смотрите на своего партнера, а не в пол, леди Сильвиайм, — голос Астера прозвучал слишком близко, прямо над ней. Он уже успел подойти к ней. Она подняла взгляд. Нет, не будет же она боятся его и избегать. Тогда лучше плыть по течению и подыгрывать? София нехотя вложила свою ладонь в его и к стыду своему заметила, что та дрожит, причем слишком заметно как для нее, так и для остальных. Унять бы эту дрожь, чтоб не выглядеть слишком взволнованной, хотя она и была взволновала. — Я рад, что Софи переживает. Именно такую реакцию я и ожидал. Затем пары закружились в танце, и с первых же минут София начала делать ошибки. — Чего же ты хочешь? — спросила она шепотом, взглянув в его внимательные фиалковые глаза, так жалобно юная фрейлина еще не выглядела. В ее глазах он мог почти прочесть: «Пожалуйста, оставь меня в покое. Прекрати это». Но эта безмолвная мольба не тронула его черствую душу. Астер ее не пожалел и продолжил играть с ней как с игрушкой, крутя то влево, то вправо, даже не пытаясь следовать канонам танца. Но кто мог осудить человека, который благородно пожертвовал миллион? Скорее люди возведут его в лик святых и станут молиться на него, чем осудят. — Я хочу тебя. Эти слова смутили. Щеки Софии зарделись, и она отвела взгляд, мечтая, чтобы танец поскорее окончился. Такие слова звучали слишком интимно, слишком откровенно и более искренне, чем то, как он говорил обычно. Эти слова не звучали как сарказм и, кажется, в его намерениях не было просто поддразнить ее и лишний раз пристыдить. О, нет, он был серьезен. То, как он ответил ей, не оставляло вариантов, как воспринимать его истинные намерения, уже невозможно было гадать, что же он имел ввиду. Все было прозрачно и… пошло, глубоко и полно. Он хочет ее во всевозможных смыслах. Просто ее всю. Заполучить. И это не шутка. «Воспринимай это всерьез и бойся», — вот, что пытался он донести. — Почему? — у нее оставался только один вопрос. — Хочу, — а у него оставался тот же ответ. Оказывается, в его миропонимании все слишком просто.