Трещит хрусталь

Сколько унижений он для нее подготовил? Может, проще было бы сдаться? Пускай делает что хочет, пускай мнит себя победителем и верит в то, что смог ее подчинить своей воле. Она могла бы ему подыграть, коли ему это стало так нужно, однако… Что же будет с сюжетом, который клонится в сторону лишь из-за одного ее присутствия? Если так пойдет и дальше, ей никогда не достичь финала основной истории и не вернуться в свой родной мир. Если так, то что же сделает в этой этот мир? Жемчужины белеют, значит, время подходит к концу. Не долго ей оставаться под защитой сил Морты. Совсем скоро она станет уязвима, и Астер начнет слышать ее мысли, а мир — непременно избавиться от помехи, словно от паразита, забравшегося в организм. — Я говорил тебе ранее, и скажу об этом снова, Софи. Твоя достопочтенная госпожа скоро потеряет власть и голову на плечах. Подумай, кому ты хочешь служить, милая: глупой истеричной женщине, что тебя совершенно не ценит, или своему будущему правителю? — он почти мурлыкал у нее над ухом, содрогая тем самым ее душу. — Ты умная девушка, Софи, я знаю, что ты не хочешь пасть вслед за императрицей. Ты просто упрямая и гордая, как и все здешние дворяне. Но я вижу, что ты и сама не счастлива прислуживать императрице. Прими мое предложение сейчас. Я даю тебе последний шанс. В нем крепло властное чувство, распаляло азарт. Это именно то, чего ему не хватало: эти эмоции, этот живой интерес и влечение к столь закрытой и при этом беззащитной девушке, — эта игра, подобная прытким движениям, в которой исход ясен, но не столь важен, как сам процесс. Эта девушка, что сейчас была в его руках, оставалась для него загадкой, заставившей поставить на кон все продуманное ранее, все, лишь бы получить шанс ее разгадать. Отстраненная фрейлина императрицы, что всячески обороняется от любых, даже крохотных выпадов в свою сторону. Ею управляет не страх, отнюдь, она его совершенно не боится. В ее скромном опущенном к полу взгляде он не видит скованности, в мимолетном зрительном контакте не ощущает боязни. Скорее это остережение. А он все равно чувствует ее стремление быть с ним рядом, видит в каждом случайном движении, случайном повороте головы, слышит в интонации ее тихого нежного голоса, ощущает в томительном молчании. Сама ее походка манит его. Нет, что-то влечет ее к нему, несомненно. И это что-то соединяет их судьбы, он уверен. София. Она вся изначально принадлежит ему, его по праву. Все в ней создано для него — он убеждается в этом крепче, даже сейчас, когда ведет ее в небрежном танце — ее хрупкий силуэт тенью идет рядом с ним, и он уже не может представить кого-то, кто бы так органично вписывался в картину его жизни. Он должен был понять это с момента их первой встречи, тогда не потерял бы время зря, в этом же зале средь толпы, на балу, когда обратил внимание на ее трепетный взор в свою сторону. Она хотела, нет, жадно желала, чтобы он подошел к ней. Но если бы он подошел, она бы обязательно скрылась, скрыв меж дверных проемов свои истинные намерения. Такая чудная, эта девчонка. Играет с ним в опасную игру. Заводит в западню или сама попадает в ловушку? Что ж, если приз — ее нежный поцелуй и краткая улыбка — он готов сыграть. — Но разве… Разве… София смолкла. Она не нашла в себе силы сказать это. — Что? — спросил Астер, нетерпеливо ожидая продолжения.       «Разве я тебе нужна? Разве ты не любишь Кайлу? Разве ты не хотел сделать ей предложение? Разве ты не хотел заполучить ее, а не меня? Неужели ты забыл об этом? Почему я тебе стала нужна, хотя столько лет я была тебе безразлична? Почему ты даешь мне надежду, а затем ее отнимаешь? Разве ты не забыл меня? Разве я для тебя не пустое место?» — столько всего, что она хотела сказать. Но ей не хватало на это мужества, а также терпения. Задай она эти вопросы разом, пришлось бы пояснять каждый. А получит ли она на них ответы? Чужеземка вздохнула и мотнула головой. — Нет, ничего. — Нехорошо. Я не люблю, когда меня оставляют в неведении, — фаворит духов склонил голову на бок и прищурил глаза. — А с тобой у меня постоянно такое чувство, будто я чего-то не знаю. — Вот же совпадение, — усмехнулась Софи, когда радужка ее глаз блеснула на свету. — У меня то же самое. — Танец оканчивается, моя милая фрейлина, но наша беседа продолжится чуть позже. — Это вряд ли. София не согласилась и демонстративно закатила глаза, желая поскорее высвободиться из мужских рук. Тогда Астер притянул ее талию ближе, наклонившись к ней так низко, из-за чего Софии пришлось изогнуться назад, чтобы их лица не столкнулись. С игривой угрозой он произнес, очень убедительно: — Вот увидишь, Софи, ты будешь в восторге. Его глаза на долю секунду сверкнули безумием.       «Что ты задумал?!» Внезапно его руки отпустили. София чуть не упала. — Ах, дорогой кузен, ты все-таки успел… Опомнившись, София увидела, как Астер и Кайла уже начали разговаривать с возвратившимся Ритаусом, который, судя по его виду, только приехал в столицу.       «Надо с ним поговорить до того, как он сболтнет чего-то лишнего!» — Лорд Айджар, рада вас приветствовать. София окликнула его, и все трое обратили на нее внимание. Тогда она подошла к ним, но проигнорировала принца и маркизу, и продолжила обращаться только к Ритаусу. — Не могли бы вы уделить мне пару минут. Я давно вас не видела, и потому хотела кое-что обсудить наедине. — Ах, да, леди Сильвиайм, — ответил он ей, неловко кивнув. После он извинился перед давними друзьями и попросил отлучиться, на что те, конечно, не стали возражать, убедив его в том, что не видят в этом ничего страшного и терпеливо дождутся его. *** София отвела Ритауса настолько далеко, чтобы даже духи не смогли донести их разговора, а Астер, оставшийся один на один с Кайлой, оказался сим недоволен. Он должен был воспользоваться шансом побыть наедине с Кайлой: вовлечь ее в очередной бессмысленный разговор, впечатлить, заинтересовать, восхитить и заставить девушку проникнуться к нему симпатией, ежели ранее таковой не прониклась, что, конечно, было очень вряд ли. Однако кое-что все-таки отвлекало. Почему его Софи обратилась к Ритаусу? На кой черт он ей вообще сдался?       «Раньше такого не было, точно не было» Но когда было это «раньше»? Вновь это смутное ощущение того, что он нащупывает в тумане ответы. Ему вечно что-то кажется. Ему казалось, что раньше София все рассказывала только ему, говорила только с ним, переживала только о нем, даже если что-то рассказывать не хотела, в итоге все равно раскрывала ему. А он в свою очередь был достаточно терпелив, чтобы дождаться раскрытия истины и даже в какой-то момент привык к этому томлению. Когда-то так было, может, во снах. Но в этой реальности что-то обсудить фрейлина императрицы вознамерилась именно с Ритаусом.       «С каких пор они вообще стали секретничать?» Он помнил, что ранее их отношения были натянутыми и не располагали к длительному общению. Помнил?       «Помнил…» И в этом трио Астер всегда стоял в центре, являясь связующим элементом и, соответсвенно, номером один. В этом трио все внимание его живой игрушки было направлено только к нему, а он купался в ее лучезарном взгляде, полном обожания.       «Что ей там нужно обсудить?» — поймал себя на вопросе Литхи. Астер знал наследника рода Айджар как пять своих пальцев. Ритаус вряд ли бы мог сказать что-то больше того, что мог сказать он. Не следовало бы Софии обратиться к нему, если она хотела что-то узнать?       «О чем он задумался?» — гадала тем временем Кайла. Литхи был сильнее, способнее, умнее. Даже при отсутствии академического образования, которое так ценилось в империи, он смог бы решить любую проблему, засевшую в маленькой голове Софи.       «Конечно, они могут быть знакомы, однако ни Ритаус, ни Софи мне не говорили друг о друге. Так о чем же им…» — Астер? — отвлекла его Кайла. Она спохватилась тогда, когда почувствовала странные вибрации, исходящие от него. От этих вибраций, пускай и незаметно, начинали электризоваться розовые волосы. Так проявлялось раздражение — сила направлялась во внешнюю среду, выходя из-под контроля. *** — Нет, я ничего не говорил и не пытался вмешиваться, в письмах не было упоминания твоего имени, так как я даже не был уверен, что их перед отправкой не вскрывали. Ритаус говорил убедительно, поэтому София могла вздохнуть спокойно — он не рассказывал Астеру о ней и о прошлом. — Но меня до сих пор это удивляет… — Ритаус огляделся. — А нас точно не подслушают здесь? — По крайней мере, в этой комнате не столь людно, как в коридорах сегодня, — ответила Софи. — Что тебя удивляет? — вернулась она к той теме, которую собеседник затронул. — Почему он до сих пор ничего не вспомнил и… Почему ничего не предпринимает? Это на него не похоже. Такое чувство, словно его что-то сдерживает. — О чем ты? — Фракция пятого принца передала компроментирующие документы и отчеты, а также несколько родов уже дали Астеру присягу в верности и объявили о готовности передать личные войска в его распоряжение, если он пожелает незамедлительно начать дворцовый переворот. — А он что? — Отказался. — Что? Но почему? Разве он не подчинил себе магические башни для этого? — Как обычно, он не стал давать объяснений. Только недавно сказал мне о том, что сейчас не время, так как у него с императрицей был какой-то уговор. — Все запутаннее и запутаннее… — Может, он передумал становится императором? — Нет, исключено. Он вот только недавно говорил мне об обратном и предлагал переметнуться на его сторону. Я уж подумала, что он во всю ведет подготовку к свержению власти императрицы, но теперь, когда ты приходишь и заявляешь об обратном, я даже не знаю, что думать… Все это просто странно, очень. — Согласен. Я попытаюсь разузнать у него побольше о том, что он планирует, однако не уверен, что он расскажет. После возвращения он стал таким закрытым… Но подожди… Ты упомянула о том, что он тебе предлагал перейти на его сторону? — Да, было такое, — Софи кивнула и неловко поджала губы. Ей не хотелось говорить об этом еще больше, ведь тогда пришлось бы признаться и обо всем остальном.       «Я хочу тебя», — пронеслось в ее голове вновь, и она покраснела. — Я жду того момента, когда он станет императором и я смогу вернуться в свой мир, — она опустила голову в задумчивости. — И я не передумала, если ты хочешь затронуть эту тему. — Если бы ты осталась с ним, он бы наверняка рано или поздно вспомнил. Я уверен, что ваши отношения обязательно наладились бы. — Ой, не надо, иначе я сейчас еще и плакать начну. Сколько можно давить на больное? — рассмеялась чужеземка и толкнула Ритауса. — Нет, я уже все решила, поэтому, если можешь, не говори ему ничего. — Он может попытаться с помощью духов выведать информацию, в таком случае я не смогу ничего проконтролировать. — Думай о чем угодно, но не об ответе, либо запутай его своими мыслями. Честно говоря, я едва ли верю в то, что до такого можно догадаться самостоятельно, если не сказать об этом открыто. — Мы разговариваем уже достаточно долго. Нас могут спохватиться. — Хорошо, тогда давай возвращаться. *** Дыхание сперло. Так вот о чем был этот проклятый вещий сон принца Кайруса. Софии хотелось плакать и смеяться одновременно. Как же паршиво складывается ситуация. Она чувствовала себя преданной. Да, пускай она была шпионкой, она все равно долгое время прислуживала этой лицемерной женщине, а она так легко от нее готова была избавиться? Нет, все это абсурд. Хватит, молчите, не говорите ничего, не смотрите на нее, не поздравляйте, не жалейте… Пространство начало давить, и все эти люди начали казаться демонами под масками. Сбежать бы от этого всего и никогда больше их улыбок не видеть, не видеть этого проклятого дворца и мира, в котором ее преследуют страдания, в котором ею вертят как хотят, будто она всего лишь фигура на шахматном поле. Она так больше не может. И он, тот, кого она всем сердцем желала уберечь, так поступал с ней. Да, он не помнил ее, но все равно это было несправедливо и подло с его стороны. Она могла принять предательство от всех этих чужих ей людей, но почему именно он ранил ее так сильно? — Зачем ты это делаешь? Мотать головой бесполезно, все равно голос в голове продолжает звучать — безжалостный смех Долорес.