Трещит хрусталь

Все шло спокойно, мероприятие продолжалось дальше и более, казалось, никаких сенсационных новостей — кроме той, что журналисты и фотографы успели запечатлеть на аукционе, — уже не будет. Танец Кайлы заполучил Ритаус, заставив сплетников вновь заговорить о делах минувших лет, когда пара была помолвлена. Кайла спрашивала мужчину о том, как он поживал, когда вернулся и что собирается делать, а он, не отводя от нее своего зачарованного взгляда отвечал односложно, не до конца озвучивая правду. Недосказанность осталась с ними даже после танцев, потому Кайле хотелось продолжить разговор, но было поздно. Танцы подошли к концу и следом за ними император встал на помост, чтобы произнести завершающую речь и подвести итоги бала и благотворительного аукциона. Ничего не предвещало беды, по крайней мере, так казалось остальным. В это хотелось верить и Софии, однако слова первого принца все не отпускали ее, удерживая душу в тревожном тумане.       «Побыстрее бы это закончилось…» Император начал свою речь и затем затронул тему героизма. — И, конечно, трагедия, что произошла на охотничьих соревнованиях, была бы еще более ужасающей, если бы не отважный подвиг двух юных участников соревнований. Вы все знаете их имена — это маркиза Кайла Веста и мой сын, — на последних словах он сделал акцент, не скрывая гордости за отпрыска, — пятый принц Астер Литхи Эльбаха! Прошу, пройдите в центр зала, чтобы мы смогли подарить вам свои аплодисменты. Пара вышла вперед, а затем склонилась перед монархом. — Если бы не ваша помощь, боюсь даже представить, сколько бы людей погибло в тот день. Вы настоящие герои. Я обязан вас отблагодарить. Прошу, озвучьте любое свое желание, и я постараюсь его исполнить. «Императорская милость» — он даровал ее им в конце мероприятия. Получить ее считалось очень почетно, и далеко не многим это удавалось. В качестве дара человек, получивший императорскую милость, мог озвучить свое желание, а монарх должен был исполнить его. Конечно, в рамках разумного. Люди затаили дыхание, чтобы не пропустить, о чем же попросят главные герои. Первой заговорила леди Веста. Она не выпрямила спину и продолжила стоять, склоняясь перед Его Величеством, демонстрируя полное подчинение императорской власти. — Я искренне благодарна за столь хвалебные слова, однако просить о чем-либо я не смею. Я всего лишь выполняла долг. Однако, чтобы не пренебрегать вашей милостью, хочу попросить вас об одном — прошу, сделайте официальное объявление о том, что род Веста отныне и впредь станет политически нейтральным родом, который в праве не поддерживать ни одну из фракций. Долгие годы мы верой и правдой служим императорской семье, но прежде всего мы служим империи, — она осмелилась разграничить понятия «императорская семья» и «империя», что могло восприняться в любом другом контексте как дискредитация власти. — Как глава рода, я хочу, чтобы наша семья продолжала и впредь верно служить и выполнять свой долг и чтобы ничто не заставляло принимать нас чью-либо сторону в целях влияния на политическую расстановку сил. Кайла поступила разумно. Ее поступок был очень смелым и противоречивым, однако он был обусловлен стремлением защититься от давления императрицы, и император смог это понять, поэтому дал свое согласие и пообещал исполнить просьбу маркизы. — Ну, а что насчет Его Высочества пятого принца? — приступил к желанию своего сына мужчина и не сумел сдержать улыбки. — Я исполню любое твое желание, только попроси. Зал стих окончательно. В подобной тишине даже пролетающая муха звучала бы громко, словно скрипка. Всем было до одури любопытно узнать, что попросит принц. — Ах, Ваше Величество, вы знаете, в отличии от леди Веста, я не буду лгать о том, что защищал людей исключительно из таких побуждений как долг или верность империи. Я не хотел раскрывать своих сил так рано… Люди удивленно переглядывались, не понимая, зачем Его Высочество заговорил об этом, а София готова была биться о стену от гнева — она не понимала поступков Астера больше остальных и была крайне раздосадована. Ей хотелось выть и кричать: «Ты дурень? Как ты можешь в такой момент нести эту околесицу?», — но приходилось держать лицо. По ее плечу похлопывала тяжелая рука Ритауса, так как тот понимал весь спектр расстройства своей давней знакомой — еще несколько нетактичных заявлений и репутацию Астера можно было бы смело хоронить. Он был примером того, как легко можно было разломать построенный образ всего несколькими фразами. — И все же что-то тебя побудило? — уточнил император, ошарашенный не меньше остальных. — Да, я хотел спасти одну девушку. Я не мог смотреть на то, как она умирает. А затем, как только я и так раскрыл миру свои истинные способности, я решил помочь маркизе в истреблении демонических тварей. Не по-джентельменски это — оставлять на дам всю грязную работу. А я все-таки джентельмен. Юные леди в дальних рядов начали хихикать и перешептываться, а Софии и Кайле пришлось постараться, чтобы не закатить глаза. Серьезные люди немного повеселели и оправдали слова Астера специфическим юмором и некоторыми странностями в общении. «Пятый принц необычный человек, немного не от мира сего, поэтому не переживает по поводу сказанных слов. Он не имел ввиду ничего плохого», — вставали на его защиту дворяне, что уже выбрали его сторону. — Да, ты образец для подражания для других джентельменов, — рассмеялся император. — Я хотел сблизиться с этой девушкой, однако не мог, так как она была ко мне очень холодна. — Что за девушка могла проявлять холодность к моему сыну? — О, очень хладнокровная и чопорная леди, Ваше Величество, — Литхи усмехнулся. Ноги Софии начали подкашиваться. Он говорил о ней. — Она была ко мне несправедлива и постоянно отвергала меня. Однако я могу понять почему — ее положение не позволяло сближаться ей с кем бы то ни было, а в особенности со мной. Я ее не виню. Госпожа этой девушки очень строга к ней и не простила бы ей наше сближение. Я знал это, поэтому не мог подобраться к ней ближе. — И что это за девушка, если не секрет? — спросил император. — Та, которая сегодня подарила мне танец. Гомон прошелся от центра зала до самых углов. Вот так сенсация — София Сильвиайм была той, кого захотел спасти пятый принц! — Что он задумал? — Ритаус напрягся и свел брови друг к другу, пока пытался сообразить, к чему вел его кузен. — И вот в чем мое желание, Ваше Величество — прошу, сделайте эту девушку моей наложницей. Я хочу, чтобы мы наконец-то были вместе. — Первую императорскую фрейлину сделать… Наложницей? — данная просьба заметно смутила императора, ибо он даже не сразу смог дать ответ. — Не… Не супругой? — Наложницей, Ваше Величество, — подчеркнул Астер. — Сможете ли вы сделать мне этот дар? Я прошу не так уж много — всего лишь одну девушку, которой заинтересован. Дальше Софии слушать было просто невыносимо. — Ну, это, конечно, достаточно… Чтобы фрейлину из знатного рода дарили в качестве наложницы, обычно так поступают с рабынями из покоренных земель, однако и такие случаи редки, поэтому… А что об этом думает императрица? Я не могу принять это решение в одиночку, так как госпожой этой леди является Ее Величество, — мужчина обернулся в сторону супруги в надежде, что она исправит ситуацию своим решительным отказом, однако та выдала ответ еще более шокирующий: — Пускай забирает. Кто я такая, чтобы мешать увлеченности принца женщиной. Может быть ей было выгодно то, чтобы об Астере шла дурная молва как о падком на женщин распутнике? Иначе причин ее ответа было не понять. София громко дышала, пока паника накатывала ее тело, а на уголках глаз скапливались слезы. Все фарс, нелепый фарс: неловкие аплодисменты лживой толпы, неискренние поздравления, злорадство ненавистников, жалкие попытки Ритауса успокоить ее, испуганное лицо Кайлы. И его торжество. Астер в шуме кружащегося перед глазами мира, напоминающего больше демонические тени, был четким и ровным в ее видении — словно застывшая фотография, запечатлевшая страшный момент. Красивый розоволосый юноша с ядовитой злобной улыбкой казался кем-то чужим, не ее любимым.       «Кто ты такой и что ты сделал с настоящим Астером? Мой бы так никогда не поступил!» Но ее Астера уже давно не было. Он исчез, стерся с воспоминаниями, и осталась от него лишь оболочка. Человек в его обличии, что стоял посреди зала и смотрел на нее, был ей не знаком, и ей можно было только гадать, что за намерения в нем скрывались. Он подходил, а ей становилось тошно, приближение его ее пугало и отвращало от него. Хотелось отвернуться, но прежде, чем она успела, он уже встал вплотную и схватил ее за плечи. — Ну что, как тебе? — он спрашивал безумно и пугающе, словно маньяк спрашивал жертву перед убийством. — Я говорил, что ты станешь моей. Тебе понравилось играть в кошки-мышки? Ты проиграла, Софи. Я поймал тебя. Это было очень просто. Неужели она действительно в ловушке? Поздравления все поступали и поступали, терзая ее слух. С чем вы ее поздравляли? Надоели эти люди, а эти стены, давящие и визуально сужающиеся сводили ее с ума. Софи показалось, что дворец действительно стал уменьшаться, приобретая форму клетки.       «Не хочу! Отпусти меня!» — крикнуть у нее не получилось, но получилось оттолкнуть его от себя, прикрыв лицо, чтобы он не увидел ее слез. Бывшая фрейлина выбежала из зала под продолжающиеся аплодисменты так быстро, насколько позволял ей неудобный наряд. Астер догонять ее не стал, позволив убежать и вдоволь наплакаться в одиночестве. Столь великодушно с его стороны. Он ведь был в полной уверенности, что никуда от него его очаровательная наложница уже не сбежит. Он позволит ей попрощаться со свободой, побыть в этой скорби по прошлому положению. Ослепляющая роскошь и беззаботная жизнь вскоре обязательно отвлекут ее от печали, и его Софи - уже точно его - вскоре подзабудет об этом унижении и смирится со своею судьбой. Он одарит ее подарками и, конечно, своим вниманием. И пускай любви и положения супруги она никогда не получит, того, что он даст ей, будет вполне достаточно, чтобы компенсировать недостающее. Скоро он будет полностью увлечен своей новой игрушкой. Им будет весело, правда. Разве многого для счастья нужно?