Трещит хрусталь

Как все могло так получится? Может, она что-то сделала не так, как надо было? Может, где-то свернула не туда, протоптала новую тропу, которой не было и никогда не должно было быть? Пытаясь обогнуть основной путь, запятнала траву своим запахом, привлекая хищников. Как ей поступить теперь, чтобы не потеряться в темном зловещем лесу сюжета? Кажется, этот лес скоро поглотит ее. Идти дальше бесполезно. Пора остановиться и взглянуть на результаты своих поступков. Неправильных, однозначно, иначе этого бы ни за что не произошло. Он не должен был замечать ее. Стоило бежать в другую страну и не пытаться влиять на сюжет даже косвенно, стоило не встречаться с ним более никогда. Тогда то точно бы все пошло согласно канонам и счастливый конец не заставил бы себя долго ждать. Идиотка. Снова все испортила. Впрочем, теперь уж заниматься самокопанием бессмысленно — ничего не изменишь. Тогда… Что теперь делать? Никаких идей нет. Абсолютная пустота: в душе и в разуме. Побудили бы ее к действиям хотя бы эмоции, которые она старалась в себе подавить до сего дня. Но теперь и их отключили. Осталась она и реальность. Софии пришлось признать — она не знает, что делать дальше. Хочется просто сдаться и повиноваться. Какой толк сопротивляться, если все равно все будет так, как того захочет Астер, верно? Главный герой получает все, чего бы ни пожелал, — это правило данного мира, несправедливого к ней мира. Она уже пыталась что-то предпринимать, и вот что из этого вышло. — Выходи, — жестко отчеканила София. — Я знаю, что ты идешь за мной. Мужчина вышел из-за поворота, перестав скрываться. — Рутай. — О, как только потеряла статус фрейлины, решила избавиться и от вежливого тона, и от почтительности? Не забывай, с кем ты разговариваешь. Для тебя я «Ваше Высочество». Впрочем, ты всегда была такой: льстиво ластилась перед глазами матушки, а наедине показывала свое истинное отношение. Лицемерная ты дрянь, София. — Чего тебе надо? Это хотел сказать? — Ну что, небось рада стать подстилкой этого бастарда? Отлично вышло все для тебя, не так ли? — он начал медленно надвигаться, когда София развернулась к нему. — Ты была такой высокомерной, пока занимала место фрейлины Ее Величества, а теперь достигла того уровня, которого достойна. — Знаешь, а ты прав, — ответила Софи после размышлений. — Лучше быть «подстилкой бастарда», чем твоей. Вроде, если мне не изменяет память, эту высокомерную фрейлину ты хотел сделать своей наложницей, — она рассмеялась. — Получается, мне очень повезло, не придется… Договорить она уже не успела, так как Рутай крепко вцепился в ее волосы и потянул их вверх. — Закрой свой рот, мерзкая шлюха. Ты ответишь за эти слова сполна. Я заставлю тебя удовлетворить меня, а потом отдам этому ублюдку из рода Литхи. Он не заполучит тебя раньше меня.       «Он хочет меня изнасиловать» От этой мысли живот скрутило в тугой узел, от омерзения и ужаса. Софи начала пытаться заставить Рутая отцепиться от нее: царапала его руку, толкалась, пиналась, — но ему на это было словно все равно. Он даже позволял ей наносить себе раны, видимо, от возбуждения и нетерпения перестал обращать внимание на боль. Тогда она начала кричать, но он тут же заткнул ей рот и куда-то потащил. — Будешь кричать, сверну тебе шею, — он не шутил. — Или повешу тебя и выдам это за самоубийство. Думаешь, кто-то захочет разбираться в этом деле? — Да, лучше так и сделай. Умереть будет приятнее, чем… Рутай не позволил ей договорить и впечатал ее к полу. Боль пронзила правую сторону. София не смогла даже издать крика. Из нее отшибло страх и понимание происходящего — все пространство поплыло и перемешалось кашей. Когда ее вновь потянули за волосы наверх, она увидела пятно крови на полу — ее крови. — Я не планирую доставлять тебе такого удовольствия. Ты будешь страдать перед смертью. — Пошел… — простонала она, борясь с головной болью. Уже обессилено. У нее не осталось сил на сопротивление. Бежать она была не в состоянии, да и вряд ли бы получилось убежать далеко на каблуках, в тяжелом платье, под которым висел на бедрах грузом кринолин. Крепко сложенный мужчина преобладал в физической силе. Пытаться что-то сделать, чтобы его остановить, казалось просто бессмысленным. В лучшем случае это его позабавит, в худшем — разозлит. Ей не хотелось получать еще ударов. Она поняла, на что он мог пойти. Было страшно, но не настолько, чтобы она разрыдалась и начала молить его остановиться. Нет, этот самодовольный индюк не достоин ее слез. София убедила себя в том, что сумеет свыкнуться даже с тем, что с ней сотворит этот ублюдок. Потерпеть несколько минут — скорее всего он справится быстро — и постараться забыть, отмыться от этой грязи. А затем, когда он убьет ее, и от этого груза получится избавиться. Он завел ее в комнату, только куда именно она не поняла, начал пытаться снять с нее платье и встретился с препятствиями, разозлившись, стал дергать ткань в зоне декольте, чтобы разорвать, однако та оказалась плотной и не желала поддаваться. Тогда Рутай стал оттягивать ее вниз, чтобы обнажить плечи бывшей фрейлины. Смех. Он вновь раздался то ли в голове, то ли где-то рядом. Кто-то наблюдал за ней, но не приходил на помощь. Это была Долорес. Может, она ждала, когда София вновь попросит у нее о помощи и передаст права на тело? Но София молчала, не отвечая зовом на зов, молчала и терпела. Предпочла муки и смерть. Долорес была слаба, но она являлась ей в самые отчаянные периоды жизни. Что-то подсказывало Софии — давать ей волю и звать больше нельзя. Ее услуги не бескорыстны, за услугу она отнимет у нее что-то.       «Ну так пускай? — голос подталкивал ее к решению, подкидывая мысли, которые на самом деле не принадлежали Софии. — Самое сложное — решиться, а остальное уже легче». Однажды она помогла, когда никто не мог прийти на помощь. И в этот раз тоже, никто не придет на помощь — так рассуждала Софи, мысленно стоя на перепутье. Выбор, казалось, был очевиден, и она действительно готова была шагнуть в сторону руки, протянувшейся ей из тьмы, однако мужской крик вынул обратно в реальность. На помощь все же кто-то пришел: оттолкнул насильника к другой стене, кинул на землю и начал избивать. Обидчик получил наказание столь скоро, что Софи не сразу поверила в то, что это не ее галлюцинации, вызванные отчаянным желанием избежать изнасилования. Неужели она действительно спасена? В комнате было так темно и душно, она была столь маленькой, словно коморка, — было сложно разглядеть, кем же был ее спаситель. Не ясно, куда именно ее завел Рутай, кажется, он точно знал, что такое странное место есть в большом дворце, иногда напоминающем Софии лабиринт. Рутай, возможно, не впервые приводил сюда своих жертв, коих было много даже по той информации, что просачивалась, несмотря на все попытки императрицы скрыть девиантное поведение сына. Голова продолжала болеть, а от звуков хрипоты, которые издавал третий принц, становилось не по себе еще больше. Но что-то продолжало удерживать ее в сознании, и тем временем облегчение накатывало подобно приятному бризу в жаркую погоду. Душно, тяжело, но пока есть этот бриз — можно пережить этот период. Рукой она дотронулась до головы и тут же одернула руку — рана защипала, в на пальцах отпечаталась кровь. София задалась вопросом, от нее ли так сильно пахло кровью, но по подозрительной тишине сообразила, что дело вовсе не в этой ране. Это был запах более тяжелый, слишком знакомых, на которых ее обоняние реагировало как на нечто перцовое. Это был запах смерти. София попыталась подняться, но тут же бросила эти попытки, ибо голова от напряжения вновь заболела, а тяжесть кринолина не позволила бы ей встать на ноги без усилий. Тогда она попыталась разглядеть силуэты перед собой, а тревога ее продолжила метаться мотыльком в груди, затем начала завязываться узлами, когда очертания стали собираться в осмысленную картину. Но прежде, чем чужеземка успела ужаснуться, перед ее глазами остановили распрямленную окровавленную ладонь. Не касаясь кожи, чтобы не запятнать. — Не смотри, тебе будет противно. Этот голос. Он мгновенно успокоил ее и заставил подчиниться. София прикрыла уставшие веки. — Прости меня… Она не ожидала услышать от него извинения, и заметно удивилась. Ей давно хотелось их услышать. Она знала, что он извинялся лишь за то, что пришел слишком поздно, однако ей хотелось предаться самообману, хотелось на некоторое время поверить, что он мог просить прощения и за то, что оставил ее ранее, и за то, что забыл ее, за то, как подло и жестоко с ней поступал. Ах, если бы он просто мог перед ней извиниться, она бы могла простить его сейчас. Ей казалось, что еще не слишком поздно было все исправить, если бы он вспомнил ее в этот момент… — Астер… — прошептала она с дрожью, которую едва ли можно было выявить. Почему он пришел ей на помощь теперь, почему не позволил умереть? Может, тогда бы ей сейчас не было так одиноко находиться рядом с самым близким человеком. Может, она бы уже давно избавилась от того груза на душе, что делал ее такой несчастной и омерзительно грустной, такой неправильной и не способной быть счастливой. Она бы могла уже избавиться от того, что тревожило ее все эти годы, вместе с неправильным телом, ставшим клеткой для ее души.       «Зачем ты спас меня?» — всплыл не озвученный вопрос. — Надо было убить этого ублюдка, нет, всех этих тварей раньше, так было бы проще с самого начала. Он бы к тебе даже не прикоснулся…       «Почему твой голос звучит так, будто ты сожалеешь? Почему тебе не все равно?» — Но… Я бы это сделал, просто… — он замялся. — Это все голос.       «Голос?» — Голос в моей голове просил меня не идти по пути тирании, поэтому мне пришлось исполнить обещание и стать императором законным путем. Интересно, задумывался ли он, зачем оправдывался и говорил об этом ей, человеку, что несколькими часами ранее был на стороне его врага? Неужели он совсем не видел в ней угрозы? — Знаешь, Софи, это ведь был твой голос. — Мой голос… — повторила она обессилено… — Ответь, ты же наверняка знаешь, этой девушкой из моих снов была ведь ты? Но София не могла ответить — она уже не слышала его.