Трещит хрусталь

Сердце дрогнуло. София, еще не разглядев лицо вошедшей после Астера в спальню, сразу узнала родной силуэт и встала. Ее глаза накрыла пелена слез. Девушки улыбались друг другу до тех пор, пока наложница первая не побежала обниматься. — Бель, это правда ты… — она внимательно разглядела круглолицую служанку, накрыла ее щеки своими холодными ладонями и рассмеялась против одолевающей печали. — София, я так рада тебя видеть! — произнесла подруга первые и честные слова. — Какое счастье, что ты жива и невредима. Невредима… Это вряд ли. Но сейчас Софии не хотелось жаловаться на человека, который продолжал стоять в нескольких шагах от нее. Императорская наложница только вновь обняла подругу, выражая тем самым свои чувства к ней. Наблюдавший за сей трогательной картиной Астер любовался выражением лица леди Сильвиайм. Впервые за долгое время он видел, чтобы она выглядела настолько счастливой. Веселость не являлась к ней даже тогда, когда он одарил ее лучшими тканями со всего мира, когда организовал три пышных банкета в ее честь на прошлой неделе. Она оставалась по-прежнему уныла, и каждый день уныние ее становилось все более явным. Она не противилась его воле, как и обещала, исполняла его прихоти, читала ему книги, проводила с ним ночи, сопровождала на всех официальных мероприятиях, на которые Астер приходил не из-за желания выполнять обязанности императора, а из-за нее одной. Но она ни разу не улыбалась ему так же, как этой служанке. Да, его одолела ревность. Он сдался той без боя, принимая поражения. Но он не пожалел, что привел служанку в ее покои, потому что впервые за долгое время он сумел получить от нее благодарность, безмолвную, но самую искреннюю из всех, что он получал когда-либо. София смотрела на него как на благодетеля. Что ж, его это более чем устраивало. Он решил разрешать Софии время от времени видеться с Изабеллой. *** У него было очень хорошее настроение. Сегодня Астер хотел сделать ей предложение, чтобы скрепить их союз еще и документально. Навесить на нее дополнительные обязательства, поощрить за хорошее поведение. Выбрал красивое, дорогое и изящное кольцо с драгоценным камнем оттенка его глаз, намного лучше, чем то, что она хранила в своей шкатулке. Он ли ей дарил его или кто еще — не важно. Сегодня у Софии появится кольцо куда лучше. А затем на церемонии бракосочетания он выберет кольцо еще красивее. Астер улыбался весь день, представляя, какое же лицо будет у Софи. Все вокруг смотрели на него с удивлением. Духи сообщили — Ритаус и Кайла решили, что происходит что-то неладное или завтра объявят войну, а леди Чиарез с приятным удивлением решила, будто Его Величество улыбнулся персонально для нее. Впрочем. Однако мысли окружающих совершенно не волновали Астера, и тот попросил больше их ему не сообщать, это мешало сконцентрироваться на фантазиях.       «Ты улыбнешься или сначала смутишься?» После собрания Астер послал леди Чиарез к Софии с официальным приглашением на совместное чаепитие в саду. Он накрыл стол ее любимыми блюдами, украсил место ее любимыми цветами. Но в итоге получил отказ. — Чего? — Понимаете, Ваше Величество, госпожа Сильвиайм сегодня чувствует себя не очень хорошо, поэтому… Астер не стал дослушивать, щелкнул пальцем, открыв портал, встал из-за стола и вошел в него. — Госпожа! Пожалуйста, очнитесь, госпожа! — услышал он женские крики. — Что тут происходит? — он взволновано остановил одну из бегающих по комнате служанок. — Г-госпожа С-сильвиа-айм н-н-не просыпается… Астер подбежал к кровати. Его Софи лежала в агонии, она мучалась от кошмаров. Тело ее покрылось холодным потом. Она хмурилась, стонала и плакала, но не откликалась ни на крики служанок, ни на его жалобные просьбы. Литхи пытался разбудить свою драгоценную наложницу, но попытки были тщетны. — Почему вы не сообщили мне?! — крикнул император в сторону глупых служанок, что раболепски пали к его ногам. Он испытал к ним презрение. — Господин, у вас ведь было важное совещание, мы не имели… — Что может быть важнее здоровья вашей госпожи, идиотки?! Астер сжал кулаки. — Кх… — ему пришлось сдержать свою ману, чтобы никому не навредить. Какой смысл тратить время на их жалкие души? К тому же он вспомнил, насколько велик был испуг Софии несколько дней назад. Ему не хотелось вызвать у нее негативной реакции. Он не хотел, чтобы новости об очередном убийстве отвратили ее от него окончательно. — Софи, Софи, проснись, — его пальцы, коснувшиеся ее иссохшей нижней губы, дрожали. — Что с ней? Объясните! Девица плакала, отвечая: — Мы пытались ее разбудить, но ничего не вышло! Ее температура все повышается и повышается, но госпожа все не просыпается. Астер проверил — Софи действительно была очень горячая. — Она что-то говорит время от времени, но мы не можем разобрать. Мы ничего не можем сделать, — вторая служанка, что объяснила ситуацию, тоже заплакала от паники. Она даже не подозревала, что пугающему императору от ее слов стало так же не по себе, и ему тоже захотелось… Плакать. — Лекаря! Зовите лекаря! — крикнул им он. — Мы звали, но и у него не вышло разбудить госпожу, поэтому он побежал за вами в ваш кабинет. Астер предпринял несколько попыток применить лечащую магию, но та не действовала. Так вот оно какое это чувство — бессилие…       «Господин, вашу энергию блокирует амулет на ее запястье», — внезапно духи указали на браслет, который Софи обычно носила на запястье, не снимая. Астер поторопился его снять, однако у него ничего не вышло, так как он встретил сильнейшее сопротивление, внешне напоминающего электрический заряд, и обжегся. Он попытался снять браслет вновь — и вновь ничего не вышло. Его ударило электрическим разрядом. Астер скрючился у кровати, падая на колени.       «Проклятие! Что это такое?» — Госпожа… Госпожа очнулась! — служанки вскрикнули от счастья. Больше всего на свете в тот момент они желали, чтобы императорская наложница не умирала, потому что в противном случае их всех ждала бы смерть от рук императора. *** — Не вставай, лежи… Что? Хочешь пить? Есть? Или чего? Обходительный император пугал посторонних ничуть не меньше, чем император-хладнокровный-тиран, потому что суета, которую он наводил своими странными действиями, напрягала даже «больную». Он все продолжал доставать разные вещи из открывшегося пространства, вытащил даже котенка, заранее объяснив, что положил его накануне, чтобы немного порадовать присутствием животного в комнате. Затем людям пришлось выслушивать его оправдания о том, что обычно он не трогает животных. Леди Сильвиайм слушала его беспристрастно, словно подобные выходки были абсолютной нормой. Либо она принимала эту опеку как должное, либо просто свыклась со странностями своего господина. В любом случае, слугам показалось, что наступает спокойствие, однако спустя несколько минут вновь началось выяснение отношений этих двоих. — Почему ты не снимаешь этот браслет? — Я не могу его снять. Это амулет. — Что это за амулет такой? Откуда он у тебя? Кто тебе дал это? В ответ неловкое молчание. Астер злился, что у Софи были какие-то тайны от него, из-за этого она не намерена выложить всю правду прямо сейчас. А эта вещица, подорвавшая его уверенность в своей всемогущественности, знатно нервировала. Тем временем София с горечью отметила — осталась всего одна черная бусина, но даже та начала белеть. Значит, ей осталось находиться в этом мире совсем недолго. Совсем скоро ей придется попрощаться с Астером. Она взглянула в его родное обеспокоенное лицо. Пускай он ее не помнил, пускай все, через что они прошли вместе, было стерто, а ее чувства к нему безжалостно разбиты его жестокими поступками, она все равно сожалела о том, что не сможет побыть с ним дольше. И Софии становилось тягостно, потому что она продолжала переживать за его дальнейшую судьбу, становилось чертовски совестно, потому что она его оставляет, потому что она, такая ненужная и жалкая, не способная заменить ему главную героиню, не сумела избавить его от одиночества. И она знала — ее исчезновение все-таки причинит ему боль.       «Ты будешь горько плакать несмотря на то, что ненавидишь меня» Его гнев сменился на настороженность. Ах, как же ей нравилось наблюдать за сменой его эмоций.       «Потому что тебе все равно будет меня не хватать. И мое отсутствие еще сильнее подчеркнет то, насколько же ты одинок в этом мире. Ведь я знаю, — она усмехнулась этой эгоцентричной мысли, — я единственная, кому ты действительно нужен. Твоя главная героиня переживает за своих близких, Ритаус отдаст жизнь за Кайлу, потому что влюблен в нее, а твой дедушка… Давно погиб. Мы схоронили его вместе с тобой. Я была единственным человеком, чьи мысли были направлены только в твою сторону… — она улыбнулась ему. — А ты, дурак, этого даже не ценил, — а затем рассмеялась. — Да, Астер, ты будешь горько плакать, когда меня не станет. Но теперь я даже рада, что ты забыл меня и не полюбил, я рада, что ты не смог найти во мне то, что можно любить. Потому что я останусь малозначимым человеком для тебя, второстепенным персонажем, смерть которого опечалит тебя всего на краткое мгновение. Я благодарна этому миру лишь за это…» — Ладно… — он отступил, смутившись ее реакции. Некоторое время они молчали, пока Астер все же не решил заговорить: — Софи, я тут подумал… — он отвернул взгляд, и чужеземка заметила, как раскраснелись его уши.       «Мило», — подумала Соня. — Раз мне все равно нужна императрица… Может, ты станешь ею? Наложница опешила. Не сразу нашлась с ответом, в то время как Астер продолжил: — В любом случае, ты уже моя женщина, да и узаконить отношения — это то, чего обычно требует духовенство… — Нет. Ее слова заткнули его. Она четко провела черту. — Почему? — он взглянул на нее как раздосадованный отказом ребенок. — Я бесплодна, Ваше Величество, — наложница начала обращаться к нему формально. — Какая императрица может быть бесплодной? Ее главная обязанность — продолжение рода. Мое тело не способно выносить ребенка, это уже говорил врач.       «Так причина всего лишь в этом?» — Софи, ты действительно все это время считала, что мне есть хоть какое-то дело до императорских обязанностей? — Астер положил свою ладонь на ее плечо и приблизился, поворачивая в свою сторону. — Я ненавижу эту империю, мне неприятна одна только мысль о том, что эта отвратительная династия продолжится благодаря мне. Лучшей императрицей для меня можешь быть ты. Я хочу посмеяться над этими глупцами, что ждут от меня правильную императрицу и ребенка. Софи, — его рука убрала волосы с ее лба назад, — мне все равно, можешь ли ты родить мне ребенка или нет. Один только факт о том, что ты станешь моей женой, сделает меня счастливым.       «Он хочет посмотреть на реакцию людей вокруг…» Причина ведь только в этом? Иначе как ей стоило интерпретировать последние его слова? Ах, это чертово сердце почувствовало боль.       «Нет, даже не пытайся таким образом сказать мне, что ты…» В груди все сжалось и мерзопакостно заныло. Она крикнула: — Ваше Величество, давайте поговорим как-нибудь потом. Я не очень хорошо себя чувствую.