Трещит хрусталь

Звук маленьких невысоких каблучков раздался по полупустому залу, посреди которого стояло нечто внушительных размеров, прикрытое темной бархатной тканью. Астер медленно стянул вниз, а далее тяжесть ткани сделала свое дело и обнажила глазами белоснежный лакированный рояль. Это дар поразил девушку, но в ином смысле.       «Зачем он мне?» — возник вопрос у наложницы, от которой ждали восторженной реакции. Она продолжила стоять в ступоре, пока Астер объяснял: — Маргарита сказала, что для леди из высшего общества лучшим подарком является музыкальный инструмент. Подарок был от чистого сердца, а вид Астера был полон ожиданий. Юной леди Сильвиайм пришлось улыбнуться и поблагодарить за внимательное отношение к выбору подарка. Вопрос: «Есть ли какой-то существенный повод?» — остался открытым. — Софи прошу, сыграй мне что-нибудь. Я очень хочу послушать твою игру. В голове девушки пронеслась прекрасная мелодия из давнего детства, которую играла ей мать. Однако сама Соня… Не сказать, что она совершенно не разбиралась в музыке и не умела играть вовсе. Нет, базовыми навыками обладала, однако едва ли тех могло хватить для того, чтобы продемонстрировать уровень образованности благородной леди. Соня играла на фортепиано плохо, так как не имела особого таланта к музыке. Да и в целом была бесталанным человеком, что раньше, конечно, часто ущемляло ее чувство собственного достоинства, но вскоре было принято как простой факт о себе. — Леди Чиарез ошиблась… — ответила София сухо. — Я не умею играть на фортепиано. Ответить так показалось лучшим решением, чем разочаровывать неумелым «собачьим вальсом». — Что? — Астер не коснулся музыкального инструмента, оставив ладонь висеть в воздухе. — Но мне рассказывали, что ты славилась своей игрой на фортепиано. Ах, — Астер улыбнулся и подошел к ней, — не прибедняйся, Софи, — он наставнически погладил ее по голове. Настоящая леди Сильвиайм умела играть на фортепиано, как и любая уважающая себя леди из высшего общества. Она умела делать все, что считалось для леди ценным, все, что повышало ее стоимость на рынке невест: вышивка, рисование, игра на нескольких музыкальных инструментах, танцы. София Сильвиайм имела отличные манеры, кроткий нрав, читала соответствующую ее статусу литературу. Но не Соня Полякова, серая унылая девчушка из другого мира, подмена, подобная жалкой пародии; человек, выдающий себя за другого. — Навыки с годами пропадают, — неловко ответила она, понурившись. — О моих достоинствах преувеличивали. *** — Ваше Величество! — Давай позже, — грубо ответил Астер, пройдя мимо девушки. — Ваше Величество, пожалуйста, прежде чем вернуться в покои, взгляните на это, — Маргарита подала старый альбом Астеру. Он остановился, взял альбом в руки и недоуменно спросил: — Что это? — Это альбом семейства Сильвиайм. На нем есть и София Сильвиайм. Упоминание имени его наложницы повысило интерес к поданной ему вещи. Астер покрутил старый альбом в руках и кивнул. Он первым же делом поспешил в императорский кабинет. Ему не терпелось взглянуть на Софи в ее детские и подростковые годы. Ему уже представлялись разные варианты образов, в голове сначала появилась милая улыбающаяся розовощекая девочка с длинными темными волосами, а затем, когда Астер вспомнил, какой образ был Софии, когда она еще была фрейлиной императрицы, и представил серьезную высокую, худенькую девочку-подростка. Он начал гадать, всегда ли его Софи выглядела так, как сейчас, всегда ли была такой отстраненной.       «Интересно, откуда у нее пошла привычка носить столь темные жуткие вещи?» Он вспомнил, в каких лохмотьях, по его мнению, ходила по дворцу София, когда была фрейлиной. Сидя за столом и листая страницы альбома, Астер вздрогнул от неожиданности. Он нашел черно-белую фотографию, под которой располагалась надпись: «Дочь графа Сильвиайм — София». Однако девушка, стоявшая на фотографии, не была похожа на его Софи. Да, у нее были темные длинные волосы и карие глаза. Но на этом сходства заканчивались. Черты лица незнакомки на фотографии были прямые, не такие плавные. Это был совершенно другой человек. Все в лице девушки разнилось: нос шире, губы пухлее, более четкая линия ярких бровей, глаза чуть раскосые, взгляд уверенный, телосложение тоже совсем другое, плечи шире. И не сказать, что девушка на фотографии была уж совсем противоположностью. Она просто была другая. — Кто это? Он начал листать дальше. Вот граф Сильвиайм в окружении всей своей семьи. И рядом стоит та же самая незнакомая Астеру девушка. Это снова не Софи. Одна за другой фотографии громко заявляли о том, что никогда в семействе графа Сильвиайм не рождалось девочки с большими печальными глазами.       «Кто же ты такая, если не София Сильвиайм? Кто ты, черт возьми, такая?» Какое-то время Литхи сидел в шоке, однако это состояние быстро сменилось на веселье, а Астер закрыл альбом с громким хлопком: — Да плевать. Кем бы ты ни была, ты все равно принадлежишь мне. Какие у нее мотивы, почему она выдает себя за другого человека — ему стало в одночасье все равно, ведь это не поменяет для него ничего. Если даже окажется, что она шпионка из другой страны, он все равно примет ее. Когда-нибудь, может, она ему раскроется, когда они станут еще ближе, когда она начнет доверять ему больше. Он может дождаться ее решения поведать свою тайну. Плевать, кто она, пускай даже правительница соседнего королевства. Это все не важно. Он не отпустит ее, даже если она чертова святая, призванная для спасения этого грешного мира, или дьяволица, что явилась соблазнить его.       «Загадочные женщины в моем вкусе» Мысль о том, что все принадлежало ему, приносила радость. Астер вышел из кабинета, что теперь тоже принадлежал ему, как и весь императорский дворец, как и вся столица и вся империя Эльбаха, начал напевать импровизированную мелодию. Его неторопливый шаг раздавался по широким коридорам с высоченными потолками. Вид за окном оставался таким же, каким был еще при власти его отца. Мир казался упорядоченным и полностью подвластным его воле. Единственное, что его волновало как правителя столь могущественного и процветающего государства — это желание изменить что-то на территории дворца. В голове появилась идея сменить фасад здания.       «Или, может, уничтожить… — он остановился. — Сравнять все с землей, чтобы не осталось ничего, чтобы ничего больше мне не напоминало об этих людях» Политические амбиции не были присущи Астеру, а об укреплении своих позиций он не переживал. Недовольных можно подавить силой, неудачные решения исправят министерства и департаменты. Но упорядоченный мир, который был у него как на ладони, начинал казаться совершенно шатким и хрупким, когда его мысли обращались к юной наложнице, чахнущей в его покоях. Она стала какой-то переменной, что изменила его жизнь. Если бы он не встретил ее, наверное, сейчас бы ни этого дворца, ни этой империи попросту бы не существовало. Возможно, он бы сначала разрушил то, что старательно возводила династия Эльбаха до него, а затем создал бы что-то новое: деспотичное и страшное. В его плане фигурировала Кайла Веста. Однако сейчас Астер смутно вспоминал, для чего же ему понадобилась бы эта женщина. Впрочем, духи вовремя указывали, что то же самое можно было бы сказать и о Софии. Она, как и все в этом мире, могла спокойно стать его. Нет, она и сейчас принадлежит ему, как тот императорский кабинет, как дворец, как каждый редкий цветок в императорском саду. Она цветет и чахнет для него, радует глаза тоже только лишь для него. Она живет лишь потому, что ему так стало угодно. Но почему же кажется, что она не часть этого упорядоченного и понятного для него мира? — Ваше Величество, — женский голос отвлек Астера от раздумий, — вы видели, кто запечатлен на альбоме? — спросила леди Чиарез. — Ты ждала, чтобы проконтролировать, что я посмотрю? — задал встречный вопрос Астер. — Я… Я хотела, чтобы вы знали. Леди Сильвиайм, нет, эта женщина ведь не леди Сильвиайм. Она обманывала вас, Ваше Величество. — И что это меняет? — Что? — реакция Астера ввела Маргариту в ступор. — Ваше Величество, как женщина неизвестного происхождения может быть вашей наложницей? Не дождавшись очередного встречного вопроса по типу: «А какая тебе разница, кто может быть моей наложницей?», — девушка поклонилась и громко произнесла: — Пожалуйста, выставите ее из дворца! — Тебя это не касается. Занимайся своими делами, — Астер пошел дальше, не став задерживаться у окна. — Эти глупые разговоры больше не начинай. — Ваше Величество, — фрейлина последовала за Астером.       «Тугодумка», — сделал вывод Астер, так как она не поняла, что разговор окончен и ей следует пойти прочь с его глаз. — Послушайте, София не та, за кого себя выдает. Зачем же вы держитесь за нее? Как такая женщина может стать вашей женой? Императрицей? Неизвестное происхождение… — Да замолкни ты уже, — недовольно рявкнул Астер, оборачиваясь. — Слушай, ты до сих пор здесь, потому что мне показалось, что для Софи так будет комфортнее. Вы вроде неплохо ладили, да? Думаешь, — он едко ухмыльнулся, вновь вспомнив неприятный эпизод, — я не знаю, что именно ты помогла ей скрыться после отравления?       «О господи! Так он все знал!» Девушка побледнела. Даже без помощи духов подобная шокированная реакция выдала ее. — Не из-за того, что твой отец поддержал меня при восхождении на престол. Ваша семейка же не полагала, будто я буду особенно благодарен? Он угадал, попал прямо в точку. Леди Чиарез думала, что пользуется особым расположением нового императора из-за связей ее отца. — Это даже смешно, — Астер действительно рассмеялся с этого человеческого тщеславия. — Будь благодарна Софи. Именно ее расположение к тебе сохранило твою голову на плечах. Иначе бы я давно от вас всех избавился. — Но вы… Действительно хотите сделать ее императрицей? Ее упрямство было выше страха смерти. Она продолжила даже после услышанных слов: — София на самом деле простолюдинка. Она не может стать императрицей. К тому же она бесплодна! Астер сомкнул губы в тонкую нить. Последние слова больно резанули душу. В воспоминаниях возродился отказ наложницы и печальное заявление о том, что она не сможет подарить императору наследника. Для любого из монархов данные слова стали бы приговором. — Откуда ты то об этом знаешь? — спросил Астер, подходя ближе. Его желание прикончить досаждающую девицу возрастало с каждой секундой все больше. — Ты подслушивала, да? Маргарита ответила: — Нет! Мне сказала об этом София! Она мне сказала это. Духи громко вскричали: «Ложь! Это ложь! Как смеет она лгать нашему господину?» — Не лги мне, леди Чиарез. Лианы обхватили фрейлину, обвились вокруг ее горла, начали постепенно сдавливать тело. Дочь маркиза заплакала. Ее скорые оправдания стали сиплым бормотанием. Однако смерть уважительно расступилась перед шагами жизни. В этот раз на стороне защиты этой жизни выступила наложница, ставшая предметом конфликта. Она, словно ее приманили чьим-то дьявольским упоминанием, подбежала к Астеру. — Остановись! — попросила она тихо и испуганно. — Что ты творишь? Ее тихий голос не сумел выдать крика. Зато холод маленьких ладошек объял его тело жаром. Сердце затрепетало от одного вида ее взволнованного ангелоподобного лица. Девчушка даже не подозревала, что своими действиями он защищал ее. Литхи молча послушался и отпустил Чиарез. Та закашлялась, упав наземь, излишне драматично, словно стараясь вызвать к себе жалость. Астер холодно взглянул на сие зрелище и сдержался, чтобы не закатить глаза.       «Этой девке стоило бы радоваться своей удаче. При Софи я ее не убью. Придется оставить в живых» — Леди Чиарез, вы в порядке? Прежде, чем Софи подошла к фрейлине, Астер схватил ее за запястье и притянул к себе, а затем закрыл ее спиной от «враждебно настроенной женщины». — Больше в наши покои ты не вступишь. С этими словами Астер ушел, таща за собой Софию, на удивление молчаливую. Он не услышал от нее ни упреков, ни расспросов — только некоторое время спустя отвлекающие разговоры, не затрагивающие реально интересующей ее темы. Он отметил, что Софи вела себя тактично, когда то было ей нужно. Ее попытки отвлечь его от злости на леди Чиарез умиляли его. Астер наблюдал за тем, как София налила ему чай, немного торопливо пододвинула чашку ближе к нему, чуть не разлив все содержимое. Она впервые за все это время проявляла обходительность. Он молчал и наблюдал, наслаждаясь происходящим, и в итоге произнес: — Кем бы ты ни была, мне все равно. Внимательно изучил первую реакцию. Она замерла, пытаясь понять, в каком смысле были сказаны эти слова. Ее первая мысль, пускай он этого и не узнал, была о воспоминаниях. Но через несколько секунд она отвела ее от себя. Нет, если бы он все вспомнил, вел бы себя иначе. — Будь ты даже международной преступницей, я бы все равно принял тебя, — смех после этих слов создал впечатление, что Астер просто пошутил и, как было свойственно ему, сам же посмеялся со своей непонятной для остальных шутки. *** Горизонт манил Софию, поэтому она всякий раз задумчиво глядела в его сторону. Она приподнимала края юбки и ступала по белому песку, окуная свои ступни в прохладную морскую воду. Зачем Астер отвел ее в это место? Решил больше не держать взаперти на территории императорского дворца? Теперь ей становилось все тяжелее от мысли, что придется с этим сказочным миром проститься, так и не вернувшись даже в свой. Ей стало интересно, эту ли тоску ощущают люди, морально готовящиеся к смерти. Эта ли тоска отравляла душу ее матери в последние месяцы жизни? Страх смешивался с нежной грустью и разбавлялся обилием любви. Пройденный путь под фильтром ностальгии казался ей теперь не таким тяжелым. Признаться, София полюбила этот мир даже больше, чем свой собственный.       «Но скоро мне предстоит узнать, что же там, за горизонтом» Ласковые прикосновения ничуть не удивили и не испугали. Она слышала, что кто-то тоже передирал ноги, тревожа морскую гладь. Астер обнял ее за талию, носом уткнулся в ее шею и поинтересовался: — Почему ты так долго тут стоишь? — Мне просто стало интересно… — Софи прикрыла веки. — Стану ли я однажды морской пеной? — Морской пеной? — Да, прямо как Русалочка. В сказке она ради любви к принцу стала морской пеной. Я тогда еще не понимала, зачем она так поступила. Нет, зачем она вообще полюбила человеческого принца, если он совсем из другого мира? Глупая… — София замолчала, но вскоре продолжила: — Она пыталась дотянуться до человека, с которым у нее не могло ничего получится. Астер молча положил свою голову на женское плечо и задумался. Он ничего не ответил, но подумал: «Какая разница? Зачем ты забиваешь свою прелестную голову такими мрачными мыслями? Ты должна радоваться, ведь у нас то все будет по-другому» София отпрянула от Астера, как будто догадавшись, куда привели его рассуждения. Она отошла на несколько шагов назад и брызнула его водой, а затем тихо усмехнулась. В этот момент позади нее, где-то ближе к горизонту, ударила молния, прозвучал зловещий гром — он предвещал дождь. Спустя всего несколько минут небо окутали серые тучи, и морская вода показалась пугающе темной. Литхи сделал шаг ей навстречу, чтобы поднять на руки и увести до того, как они оба промокнут, но София с игривостью отбежала дальше. Вода уже поглотила края ее юбки, поглотила икры ног. Астер протянул ей руку, безмолвно прося подойти, однако девчушка не повиновалась и отбежала еще дальше. Тем временем дождь уже начался. Астер почувствовал волнение, но вместе с тем хотел продолжить эту странную игру, потому что его Софи впервые улыбалась ему настолько искренне. Он опасался, что еще несколько шагов — и эта зловеще темная вода поглотит ее полностью. Внезапно окажется, что София упадет на дно и исчезнет, а он поймет, что дна никогда не было. — Софи, пожалуйста, — начал было он, ступая еще ближе к ней, но замер, когда она, уже промокшая до нитки, начала смеяться. Сердце его волнительно затрепетало, как бывает только в момент самой сильной очарованности кем-то. Астер вспомнил это чувство спустя долгое время. В первый раз он испытывал нечто подобное, когда Кайла спасла его от монстра на железнодорожной станции. Щеки его зарделись. Он с округленными глазами взглянул на девушку, что все пыталась от него убежать. Почему он полностью осознал свои чувства к ней именно в этот момент? — Пожалуйста, это опасно! — попросил он ее испуганно. Ему казалось, он снова бессилен перед тем, что касалось Софии. Если она захочет уплыть куда-то вдаль, он не сможет ее остановить. София смилостивилась и все же подошла, а он же крепко, со всей благодарностью ее обнял. — Пойдем… — попросил он ее. — Тебе надо согреться. Ты можешь заболеть. У тебя же… Такое слабое тело. *** — Выходи за меня, София. Астер встал на правое колено и поднес коробочку с красивейшим кольцом из белого золота, посередине которого образовывали сердце маленькие бриллианты фиалкового оттенка. Кольцо было тоненькое, аккуратное. Ювелир очень постарался, наверное, полагая, что его работа станет частью знаменательного события. Однако он ошибся. К сожалению, Софии пришлось отвергнуть и предложение, и даже это великолепное кольцо. Она ответила жестким, уверенным отказом. — Разве я тебе уже не сказала до этого? Я не выйду за тебя замуж! Так вот почему сегодня служанки облачили ее в это красивое сиреневое платье с пышной волнующейся юбкой из фатина, расхваливая дизайнера за интересное решение — прикрепить атласные банты на лямки. Они просто упаковали ее, будто подарок императору. Все знали, что Астер готовится сделать ей предложение в этот день, все, но только не она. И все оказалось удивлены, что она посмела отказать ему, она, человек, недостойный быть даже наложницей. — Неблагодарная ведьма, — прозвучало в ее голове. — Зачем… Зачем ты так поступаешь со мной? — ее голос задрожал. Софи хотелось кричать: «Как ты можешь сейчас так поступать, когда мне и без того тяжело осознавать, что скоро все закончится?» Но она могла лишь покрепче сжимать в ладонях неприятный на ощупь фатин и смотреть в его до одури красивые глаза, смотреть на его безупречный сегодняшним днем вид, на его забавно уложенные назад волосы. Не высказав, отказывать, казаться глупой и странной в глазах любимого. Смотреть и восхищаться, смотреть и закипать от злости, смотреть и ненавидеть за глупость, смотреть и… Просто молчать, ожидая ответа. — Я кое-что, наконец, осознал, Софи, — он смотрел на нее так, будто провинившийся щенок, и ее одолевала тугая боль — словно сердце затягивали в корсет, словно душа не могла сделать более ни одного дополнительного вдоха, — что я, — нет, не говори этого, — очень сильно, Софи…       «Нет, пожалуйста!» — Я люблю тебя. — Молчи! — крикнула она во все горло, срывая голос. Она замахнулась и рукой скинула коробочку в сторону. Та упала на землю и из нее выкатилось кольцо. Астер вздрогнул, а затем нахмурился. Он разозлился. И медленно поднялся на ноги, выпрямился, глядя сверху вниз, с обидой. — Замолчи и больше не говори ничего подобного! Это ложь! — продолжила яростно кричать чужеземка, пока из ее больших янтарных глаз скатывались слезы. Для Астера эта истерика была демонстративной, несправедливо жестокой, сделанной для того, чтобы пойти против его желаний и сделать побольнее. — Ты лжец! Ты никогда не выполнял обещания! — она грубо ткнула указательным пальцем в его грудь, ногтем поцарапав черный пиджак. — Единственное, о чем я тебя попросила, о чем я просила тебя! — она начала задыхаться, захлебываясь слезами. — Я просила тебя ни за что не любить меня! Ты же обещал мне, придурок, ты же мне обещал! София чувствовала отчаяние, словно ее предали в самый последний момент. Он не выполнил единственное условие, которое она поставила — не любить. Потому что ей осталось совсем не долго. Вскоре он должен будет забыть о ней. Она могла бы принять то, что он успел привязаться к ней за это время, ведь она прекрасно знала его суть, прекрасно знала, насколько сильно ему требовался близкий человек. Но она не понимала, как он мог говорить ей о любви при таких обстоятельствах, когда недавно ненавидел ее, когда презирал ее? — Зачем ты так говоришь, Софи? Неужели тебе настолько отвратительна мысль о браке со мной? — Астер не понимал причины, не понимал сущности ее мук. По его голосу стало ясно — он тоже плакал. Ее слова, кажется, стали сильным ударом для него, когда он был к ней столь открыт, когда он был особенно уязвим, обнажая свои истинные чувства. Для Астера это был плевок прямо в душу. — Я ненавижу это, правда ненавижу! — кричала Софи. — Ты не сдержал столь простого обещания. Тебе невозможно верить. Ты специально вырядил меня… — Соня вырвала бусы из шеи, жемчуг попадал на светлые каменные плиты и оказался разбросан вокруг. — Это место я терпеть не могу. И вся эта еда!.. После своих слов обезумевшая наложница схватила края светлой скатерти и потянула ее на себя, после чего блюда, стоявшие на столе, упали на пол, а посуда разбилась с громким треском. — Меня тошнит от всей этой еды! Я терпеть уже это все не могу! — Ты… — Астер сглотнул. Он не сразу нашел слова для ответа. Он вытер слезы с лица и вернул себе самообладание. — У тебя в любом случае нет выбора. Ты подчинишься моей воле. Тебе следовало просто… Хотя бы подыграть мне. Астер улыбнулся и грустно взглянул на испорченный персональный банкет для нее одной. Он вспомнил, как подбирал каждую деталь в этом месте, чтобы все выглядело идеально и было способно впечатлить будущую невесту. — Я хотел, чтобы у нас все было как у других людей. Это событие обычно считается счастливым… — Оно счастливое только тогда, когда оба человека согласны! А я — не согласна, — без капли сожалений ответила София. — Я тебе не верю, — она замотала головой, смеясь. — Нет, это все ложь. Ты обманываешься, ты глупец… Ты меня не любишь! Возьми… Возьми свои слова назад! — Я люблю тебя, Софи. — Ты все врешь! — слезы все продолжали течь. От долгого плача у Софии начала болеть голова. — Я тебя очень люблю. Он продолжал упрямиться и тихо повторять это.       «Нет, нет, нет! Замолчи!» — Я не верю тебе, нет! Хватит, перестань! — Я люблю тебя. София била его по груди кулаками, но Астер не затыкался, продолжая признаваться в чувствах. Смотреть на ее истерическую реакцию было не выносимо. В итоге Астер крепко прижал девушку к себе, позволив ей вдоволь поплакать ему на плечо. — Даже если для тебя это отвратительно, я все равно не смогу отпустить тебя. Тебе все равно придется принять меня и быть со мной, Софи. Наложница попыталась вырваться из его объятий, но ее попытки показались еще одной глупой демонстрацией — настолько ее силы были малы перед ним. Она прикрыла рот ладонью и согнулась. Ее вновь одолел приступ тошноты. Астер заметил это, поэтому накрыл ее лицо ладонью, погружая в сон. *** — Что с ее состоянием? — Астер нетерпеливо просил ответов, проходя кругами по комнате. Лекарь снял очки, немного бессмысленно пробубнил, пытаясь найти подходящие слова. За это время юный император уже успел надумать лишнего. — Поздравляю вас, Ваше Величество, — в итоге старый мужчина улыбнулся. — Что это значит? — Астер изогнул бровь от недоумения, останавливаясь. — Госпожа Сильвиайм беременна. — Что? Наверное, Астер просто ослышался. Такого просто не может быть. — Беременность.       «Что? Но разве духи не должны были почувствовать зарождение жизни?» — Зачем ты лжешь, старик? — Ваше Величество, бога ради! Да как я смею лгать вам? Я говорю честно! Он услышал подтверждение его слов от духов. Лекарь не лгал. — А как же бесплодие? — благо Астер не видел своего отражения в зеркале. У него был слишком потерянный вид. — Разве ты не говорил, что она… Софи не может иметь детей. Это одна из причин, почему она не хотела становиться его императрицей. — Да, так и есть, — согласился лекарь. — Именно поэтому случившееся — это чудо, не иначе. Бог на вашей стороне, Ваше Величество. «Бог на вашей стороне», — эти слова вновь прозвучали в голове, будто самое правдивое благословение свыше. Ну конечно, конечно, бог на их стороне. Они с Софией просто созданы друг для друга, иначе такого чуда бы не произошло. Астер сел на стул, поднялся, затем снова сел, затем, немного подумав, все же снова поднялся. — Беременна? — вновь спросил он, желая получить окончательное подтверждение того, что это не он сошел с ума, а реальность вокруг действительно такова. Лекарь кивнул, радостно наблюдая за реакцией юного императора. — Однако, — он не хотел прерывать минуты счастья от осознания сего факта, и все же это требовалось, — будьте осторожны, Ваше Величество. Тело госпожи Сильвиайм слишком слабо. Чтобы она сумела выносить дитя, следует внимательно следить за ее здоровьем. Очень высока вероятность выкидыша. Особенно, — лекарь подчеркнул последнее, — на ранних сроках беременности. Руки императора сжались в кулаки, а губы побелели. Он с досадой ответил: — Я понял. В таком случае не говори никому о том, что ты сейчас сказал мне. Об этом не должен узнать никто, даже она сама. — Хорошо. Однако у нее начался токсикоз. Так или иначе она попытается узнать, в чем причина ее недомогания. Что же мне ответить ей? — Придумай что угодно. В любом случае, я ей однажды скажу. Просто потяни время…