Трещит хрусталь

В самые тяжелые моменты небеса насмехались над нею. Они были ясными, светлыми и вечно укрывающими мир. Когда София теряла близких, ей хотелось, чтобы небеса обрушились на землю и прекратили ее жалкое существование — настолько невыносимым казалось ей собственное горе. Однако сменялись дни и ночи, и даже самые глубокие раны не повиновались ее скорби и заживали, оставляя уродливые шрамы на когда-то идеальной глади ее души. Теперь внутри нее все было в кратерах.       «Я не хочу тебя терять, — хотелось ей сказать человеку, которого приходилось ранить другими, жестокими словами. — Я не хочу оставлять тебя одного, — хотелось признаться тому, кто причинил много боли ей в ответ» Беспокойство о нем было сильнее ее желания освободиться от тяжелых оков жизни. она хотела жить, однако лишь из-за привязанностей к людям. На самом деле ей эгоистично хотелось бросить все и уйти в небытие, наконец обрести покой, честно и весело признаться там, на райском суде: «Я не справилась. Я оказалась слишком слабым человеком». Но каждый раз, когда желание освободиться одолевало ее, она оборачивалась, смотрела, что же за жизненный путь она прошла, и вместо неприятных воспоминаний София видела только опечаленное лицо одного человека. Астер смотрел ей в спину и ждал ее, будто верный пес из того самого грустного фильма. Ждал и не отходил от границы между жизнью и смертью. Он спрашивал: «Зачем же ты тогда привязала меня к себе?» *** Это было странно. Они не поднимали темы последнего, наверное, самого громкого скандала, произошедшего в день, когда он сделал ей предложение. Софии не хотелось начинать неприятный разговор, но вместе с тем она чувствовала, как липко растекалась совесть. Молчание утомляло похлеще споров. Недосказанность начинала нервировать, она же подталкивала хранить секреты. Один разговор и с ее губ точно бы сорвалось все терзающее. Она бы не смогла молчать. Астера же словно подменили. Он за один вечер стал покладистым и более гиперопекающим, чем прежде. Однако акценты этой опеки сменились. Теперь поведение главного героя, казалось, носило более трепетный, нежели собственнический характер.       «Странно все это», — продолжала думать София. Астер в который раз вместо того, чтобы пойти на собрание, вел ее разгуливать по саду, мотивируя свои поступки желанием «подышать на свежем воздухе». Если ранее хотя бы уход за ней выполняли служанки, то теперь с самого утра кружился и помогал только он. Он подносил вещи, просил помочь переодеться, следил за тем, чтобы прием пищи был точно по расписанию. Софию удивило наличие у нее этого самого расписания. — Холодает, Софи. Накинь шаль, — сразу после своих слов Астер накинул светлую вязанную вещь на ее плечи, постарался зафиксировать, чтобы та не спала, нелепо перевязав ее у груди. — Я все равно во дворце. Здесь не холодно. Зачем мне… — Даже в это время юные леди заболевают пневмонией. Тебе нужно следить за своим здоровьем в два, нет, — он мотнул головой и ударил кулаком о собственную ладонь, — в десять раз больше! — казалось, он вновь нашел то, на чем будет помешан в ближайшие несколько месяцев. — Я не понимаю, почему ты внезапно направил на меня свою ипохондрию… Не думаю, что Вашему Величеству нужно беспокоиться и тратить время на кого-то… Как я.       «Может, это просто интуиция главного героя? Он чувствует, что со мной может что-то произойти в ближайшее время?» Это беспокоило и печалило даже больше, чем его прежнее равнодушие. В глазах Софии Астер начинал походить на ребенка, который догадывается, что скоро осиротеет. Чужеземка невольно провела параллель с собственным поведением в тот период, когда она ухаживала за больной матерью. Тогда в ней билась надежда, громко вопящая: «Нет, все обойдется, и мама выздоровеет!»       «Бедняжка…» — Софи начинала его жалеть сильнее прежнего, а потому не противилась ни одной его прихоти. Но вскоре это начало надоедать. У Астера всегда был бзик насчет ее здоровья. София помнила, как Астер заставлял ее проходить лечение в герцогстве Литхи, и как переживал насчет ее питания. Однако у него был другой объект вожделени, и это компенсировало его странные поступки. Теперь же Астер мог попросту задушить свою дорогую наложницу заботой. *** — София, как ты? Я только сейчас получила разрешение встретиться с тобой. Навещать тебя, — Кайла отвела взгляд. Она чувствовала неловкость. — Запрещается. — Маркиза… Вам сказать честно? — Обращайся ко мне по имени, прошу. Сейчас не до формальностей. К тому же я прекрасно понимаю, в какой ситуации оказалась и насколько тебе сейчас может быть страшно и одиноко. Кайла заметила, что губы заложницы дрогнули. — Пожалуйста, — прошептала София, чтобы не было слышно дрожи в ее голосе. — Не надо продолжать меня жалеть. От этого мне не станет лучше. — Да, прошу прощения, — Кайла прочистила горло. — Подожди немного. Мы организуем все для твоего побега. Прости, что приходится просить терпеть, но считай, что все — только временные трудности. — Это бессмысленно, Кайла, — ответила наложница. Ей хотелось улыбнуться, но уголки губ отяжелели. — Ваша идея глупая. Если он захочет найти — он найдет меня. И, если он разозлиться, он снова… Снова будет жесток. Снова. — Софию вновь охватил приступ тошноты, который она с трудом, но все же подавила. — Воды, выпей воды. — Нет, все в порядке, — София подняла ладонь. — Что с тобой? Тебе нездоровится? — Да. Лекарь сказал, что мои переживания так отражает организм. Он выписал пить какие-то отвары и расслабляться. Обещал, что скоро все пройдет. — Астер… Он знает от этом? — Да, и это только усугубляет положение. В последнее время он начал все больше досаждать своим излишним беспокойством. — София, а ты случайно… — Кайла не стала договаривать. Она напряженно замолчала, задумавшись. — Может, тебе стоит прогуляться? Я думаю, что сидеть в четырех стенах не идет на пользу твоему здоровью. — Он не выпускает меня одну. Я могу выходить из покоев только в его присутсвии. Говорит, это из-за моей безопасности. Хотя я не знаю, зачем он оправдывается. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я тебя еще навещу. Время заканчивается. Они не разрешили беседовать дольше десяти минут, поэтому прошу, прости меня за мою бесполезность. Я тебе очень сочувствую, София. — Что мне с вашего сочувствия, маркиза. Лучше не станет. Я чувствую себя еще более жалкой. — Астер переходит все черты… Это слишком даже для него. Если мы объединимся с дворянскими родами и… — И что вы планируете сделать? Подписать петицию или вручить Астеру коллективную жалобу? Думаете, он хоть как-то отреагирует? Он может поубивать вас всех. Это опасно. София видела опасение, зародившееся во взгляде Кайлы. Наверное, она считала Астера монстром. — Слушай, — София вздохнула. — Не стоит так рисковать из-за этого… Что там с какой-то наложницей происходит, на ком отыгрывается император… Все это не должно вас волновать до тех пор, пока это не начнет касаться вас и ваши семьи. Да и если коснется, лучше не рыпаться. — Но!.. — Это не ваше дело, другими словами, — жестко осадила маркизу заложница. — Пожалуйста… И теперь у нее хватило сил на улыбку, доброжелательную и искреннюю. — Не лезьте на рожон и поберегите себя. Это наше с Астером личное дело. Не беспокойтесь. — Я все равно буду пытаться его переубедить. Так нельзя, — Кайла встала. Ее чувство справедливости поражало. — Ты столько лет была к нему терпелива. Пускай он этого и не знает, но… Это неправильно. Он должен тебя не мучить, а носить на руках. Соня рассмеялась. Впервые за долгое время. — И все-таки ты правда очень милая, Кайла, — ответила она. — Теперь я еще больше его понимаю.       «Наверное, в эту ее черту ты влюбился, да, Астер?» *** — Проблема в том, что он становится все больше зациклен на мне. Это не идет на пользу никому. Прежде всего ему, так как общество недовольно тем, что император не выполняет свои обязанности, — объясняла София Изабелле, которую впустили в императорские покои. — Ритаус, конечно, заставил его сегодня присутствовать на встрече иностранных делегатов, однако ты бы знала, с каким трудом… София спрашивала у подруги совета, но не могла сказать ей всю правду. Иначе духи бы обязательно прочли мысли Изабеллы и передали бы их Астеру. — Я думаю предложить ему обзавестись законной супругой или еще одной-двумя наложницами, — рассказала о своих планах София, что вызвало удивление даже у Бель. — Я не думаю, что это хорошая идея. Боюсь, это разозлит Его Величество. Уже всем известно о том, что он намерен сделать императрицей именно тебя, София. — Намерен он или нет — этому не бывать. — Постепенно Его Величество становится к тебе лоялен. Вполне вероятно, что он начинает испытывать к тебе светлые чувства. Не думаешь, что проще было бы принять его? На повторный побег рассчитывать не приходится. Едва ли кто согласится его организовать и пойти на верную смерть.       «Да, разве что Кайла и Ритаус, одержимые справедливостью не меньше, чем Астер одержим контролем надо мной» — Это пока… Но что, если у него появится другой интерес? *** Астер некоторое время наблюдал со стороны за тем, как госпожа Сильвиайм в сопровождении служанки Изабеллы, занимается вышивкой. Он с наслаждением созерцал как сконцентрированное лицо получает веселый, здоровый вид. Слышать ее тихий смех было самой большой наградой за день.       «Хорошая это была идея, господин, пригласить к ней эту служанку. Мы чувствуем, что нашей госпоже очень нравится проводить время в ее компании» С недавних пор, как только духам тоже стало известно о том, что София в положении, они стали называть ее с особым почтением «наша госпожа». Не ясно, кто больше ожидал появления на свет ребенка — Астер или его верные духи. Астер ожидал, что ребенок сможет привязать Софию к нему, сплотит их, поможет связать их семейными узами. В то же время духи с нетерпением ожидали появления наследника королевства Алика и нового потомка короля духов. Им было интересно узнать, что за ребенок появится на свет, чью энергию они не смогли ощутить. Спустя некоторое время наблюдатель все же был замечен и настигнут врасплох. — Надеюсь, эта вышивка была сделана для меня, — Астер подошел к своей наложнице и взглянул на получившийся результат, целуя девушку в макушку. — Очень красиво. Тюльпаны вышли изящными. — Не стоит льстить. Это очень плохая вышивка, — получил он слегка удрученный ответ. — Это не правда. Все, что ты делаешь — хорошо. Этот платок я буду носить у груди каждый день, — Астер обнял расстроенную результатом Софи. Он каждый раз желал приласкать ее, когда замечал, что она становилась чем-то обеспокоена. — Спасибо, что провела с ней время, — он внезапно обратился к Бель. — Бла… Благодарю вас, за то, что позволили, — Изабелла кротко опустила голову. — Что ж, раз вы уже вернулись, я пойду, — она встала, чтобы удалиться.       «Какая понятливая», — отметил Литхи. Вопреки убеждению подруги ничего не предлагать императору, София все же решилась на серьезный разговор. — Теперь, когда ты император, тебе пора бы обзавестись законной супругой. — Ты решила дать согласие на мое предложение? Астер заметно повеселел, он возбужденно обхватил ее ладони, приближаясь к ее лицу. Если бы София промедлила, он бы сам пришел к нужным ему выводам и поторопился бы расцеловывать ее губы и щеки. Но София тут же ответила: — Нет. И почувствовала, как Астер сжал ее пальцы крепче. Его воодушевленное ранее лицо тут же потеряло краски, искорки в глазах потухли. Этим контрастом он подчеркивал свою разочарованность. — Тогда зачем ты говоришь об этом? — Я… — ей стало тяжело дышать, будто она запыхалась от длительного бега, хотя она едва ли передвигалась по комнате в последние дни. — Иметь только одну наложницу со столь плохой репутацией не идет на пользу императору, который недавно сел на трон, — она прозвучала не так уверенно, как хотела. — Другая женщина? — Послушай, — она попыталась высвободить руки, дернув их в сторону, но у нее не вышло. Астер вцепился крепко. — Ты заблуждаешься на счет своих чувств ко мне. Если у тебя появится еще одна наложница или законная супруга, тогда, может, ты изменишь свое мнение. Ты стал излишне привязан ко мне, потому что я единственная наложница. — Софи, ты предлагаешь мне создать целый гарем при дворе? — едко прыснул он, выгибая бровь. — Я не из тех мужчин, что легко бросаются словами о любви и изменяют любимым женщинам. — Нет, я имею ввиду… Ты можешь случайно спутать свои чувства, заблуждаться. Тебе нужно проверить, понять, насколько это… — Софи, — он не стал дослушивать и прикрыл ее рот ладонью, — не принимай меня за идиота. Попробовать? Как ты можешь говорить такие вещи, когда… Мы… Юный император смолк, а затем опустил ладонь. Он испуганно усмехнулся. Только что из его уст чуть не вырвалось: «Когда у нас с тобой будет ребенок». Но ей ведь этот факт не известен. Что ж, тогда он не должен злиться на нее за неведение, в котором сам же повинен. И продолжать спор тоже не стоит, чтобы будущая мать не разнервничалась. — Я убежден в том, что мне и без сомнительного опыта вполне ясно, к какому итогу я приду. Единственной законной супругой я вижу тебя, Софи. Пожалуйста, не поднимай эту тему больше и не расстраивай меня лишний раз, — он печально улыбнулся. — Я знаю, что ты меня не любишь. Но я хочу надеяться на то, что ты меня хотя бы не презираешь, — затем юный император уткнулся головой в ее плечо. — Я совершил ошибку. Мне не стоило тогда так к тебе относиться. Если бы я не вел себя с тобой так безобразно, ты бы смогла меня полюбить? О нет, Софию снова начинала обгладывать печаль. Слезы пытались вырваться, чтобы для них использовали очередной платок. София гладила Астера по шелковистым, очень приятным на ощупь волосам и молчала. Ей было нечего ответить. Она не могла опровергнуть его слова, вводя в заблуждение о том, что она принимает его чувства, не могла и сделать ему больно черствым ответом. Приходилось просто слушать и держать все в себе, борясь с заполняющим страхом. Теперь будущее казалось ей еще более несправедливым. Она не успеет познакомиться с ним вновь, раскрыть ему свою душу, рассказать о сокровенном.       «Ну почему же с родными людьми тяжело расставаться?» София представляла, что же произойдет, как только последняя бусинка побелеет окончательно. Ей было страшно перед этой неизвестностью.       «Я очень люблю тебя, очень сильно люблю. Даже если ты меня забыл, даже если забудешь снова. Я хочу быть с тобой, правда. Но я не в силах ничего изменить. Наше время подходит к концу» — Ты… Не из тех людей, что сожалеют о прошлом, — произнесла Соня неожиданно для себя весело. — Это совершенно на тебя не похоже. — Ты такая хорошая, Софи, что я не смог тебя возненавидеть даже за отравление. Я все продолжаю задаваться вопросом. Прошу, ответь… Если бы ты изначально была мои человеком, а не человеком императрицы, ты бы меня не отравляла? — Я бы все равно отравила тебя. Он вздрогнул. — Но… — София выдохнула, решаясь признаться: — Я не планировала тебя убивать. — Это правда?! — он выпрямиться и схватился обеими руками за ее плечи. — Ты не хотела меня убивать? — Нет, — Соня мотнула головой. — Я… — Какое счастье, — Астер крепко ее обнял. — Я верю тебе, Софи. Я поверю, даже если ты сейчас лжешь. — Мне хотелось сбежать из дворца. Я понимала, что семейство Хиллет падет и потащит меня за собой, поэтому заранее спланировала побег. Но ты… Со своей просьбой почившему прошлому императору — царство ему небесное — все испортил. К тому же ты убил Рутая. Ты хоть знал, что Джулия готовилась обвинить тебя и казнить? — У нее бы все равно ничего не вышло. — Тем не менее… — Ты взяла вину на себя… — догадался Астер. — Софи, ты же сделала это ради меня? Ты волновалась обо мне? — Что? Нет, — она попыталась отвернуться, но так как Астер продолжал держать ее за плечи, у нее не получилось это сделать. — Просто мне все равно нечего было терять. Взять на себя вину за еще одно убийство ничего мне не стоило. Я в любом случае должна была исчезнуть. Но ты… — она нахмурилась. — Ты все испортил. — Софи, я обелю твою репутацию. Ничего страшного, не волнуйся. Скажи, — он коснулся ее лба своим, обжигая ее лицо своим порывистым возбужденным от услышанного дыханием, — значит, ты с самого начала относилась ко мне хорошо? — Я никак к тебе не относилась. Зря она решила раскрыть отрывки истины. Астер все продолжал вынуждать ее признаться в чувствах. — Ты же любишь меня, Софи. — Это не так. она продолжала отвечать холодно, даже грубо. — Нет, ты любишь меня, — он рассмеялся. — Я это чувствую. Теперь он был слишком уверен в этом и, как бы София его ни разубеждала, он продолжал утверждать: — Ты тоже любишь меня. Признай это и давай будем жить вместе как семья. Ты, я… — после этих слов он вновь рассмеялся. — Мне достаточно даже того, чтобы ты меня не презирала. Я уверен, Софи, пройдет немного времени, и ты станешь очень счастлива со мной. — Отпусти меня. Это уже слишком. Ты несешь какой-то бред! — София резким движением вытолкнула Астера с дивана, а сама отошла к окну. — Как у тебя хватает наглости на подобные заявления? То, что ты сделал со мной, как ты меня унижал… Ты мне противен, поэтому просто уйди… — Хорошо, — Литхи послушался. — Отдохни. Я вернусь как только закончу дела с этими иностранцами, над которыми так печется Ритаус.