Твои руки

      Мужчина схватился за горло, издал пугающий хрип и упал на колени, с последними силами вглядываясь в своего господина. Александр невозмутимо возвысился перед стражником и снял с рук перчатки, что замарались кровью во время убийства небольшим ножиком, что, до этого, судя по всему, был спрятан где-то в графских одеяниях. Как предусмотрительно.       Алек даже не поднимал взгляд, пока в помещении стояла нагнетающая тишина, а Ферид вжался в стену и слегка нахмурил светлые брови, пытаясь разобраться в собственных эмоциях, пока тревога не накрыла новыми волнами: страх перед надругательствами, удивление действиям своего врага, радость от смерти одного из этих людей, ненависть, боль, голод…       Нынешний граф нарушил тишину через несколько минут тяжелым вздохом и махнул одной рукой оставшимся смирно стоять напуганным стражникам.       — Уберите его и исчезнете с моих глаз. Я надеюсь, урок усвоен. Вот что будет, если тронете моё ещё раз.       Наблюдая за тем, как испуганные парни стали бубнить какие-то извинения, он лишь раздраженно потёр переносицу, оскалившись.       — Быстрее, — прорычал Алекс, наблюдая за тем, как все быстро откланялись то ли бывшему графу, то ли нынешнему и поспешно убрали тело своего бывшего друга, очистили кровь и после выбежали из комнаты, чуть не сбив двух девушек с ног.       Всё это время графы провели в тишине. Ферид анализировал ситуацию, изредка заглядывая в тёмные глаза Александра в попытках понять его мотивы для убийства. В то же время сам юноша первые пару минут смотрел на сидящего на постели неотрывно, но после спокойно прикрыл глаза и сложил руки на груди.       — Если это твой странный способ подлизаться ко мне, что бы я отдал тебе власть официально, то у тебя не вышло.       Александр даже не дёрнулся, что бы ответить, среагировав на внешний мир вне своей головы лишь тогда, когда дверь открылась, а на столе оказались несколько подносов, которые были предоставлены милыми девушками.       На подносах был тёплый бульон, гарнир, немного мяса и горячий чай. Парень, наконец-то, вновь улыбнулся. Показывая жестом, что служанки свободны, шатен повернулся на 180°, окинув взглядом пленного.       — Вот и обед. Сам справишься, бывший граф? — вновь усмешка и лёгкий яд в словах, с целью вызвать у человека напротив эмоции. Такие методы граф использовал редко, однако сейчас ему будто просто необходимо было повеселиться, а видеть отчаянную злость в чужих глазах казалось лучшим развлечением.       Ферид вздрогнул, вытянутый из собственных размышлений, когда до мозга дошла информация о том, что где-то рядом оказалась еда. Что бы не наброситься на неё, как голодный зверь, пришлось проявить всю свою выдержку продолжая анализировать произошедшее: сердце бешено колотилось, напоминая, что рядом до этого была ужасно опасная ситуация. Что же в голове у Алекса? Почему он это сделал, если прекрасно знал, что обычные запугивания стражников от его лица уже помогут на некоторое время? Вряд ли ему крайне важно доверие и привязанность и так страдающего беглеца. Глаза оказались слегка прищуренными, а дыхание тяжелым, в попытках успокоить накатывающие слезы у Фера.       Вытягиваясь, и как можно с непринужденным видом беря изначально именно мясо, - и дураку понятно будет, на сколько Риду сейчас хочется наполнить чем-то желудок - и выдохнул, после, откусывая. Устраиваясь удобнее и складывая ногу на ногу, выбираясь из собственного «кокона», Фер чуть не шикнул от боли из ран, но смог сдержаться.       Пару секунд тишины, чудом, вновь не превратились в минуты, пока беглец наслаждался первой нормальной едой с тех пор, как был захвачен в самом начале всех мучений. Светлые глаза очередной раз взглянули в чужие напротив, быстро анализируя. Выражение лица словно было отражено от Алека. Бесить друг друга у юношей выходило весьма талантливо.       — Знаешь, моя память достаточно цепкая и я припоминаю одну жалкую ошибку собственного отца… Из той самой деревушки. Ты ведь это, не правда ли? Ох, прости, я забыл, что никакой трон не изменит того, кем ты был рожден изначально на самом деле. Мне так жаль.       Терять уже нечего. Фер, в любом случае, уже не надеялся на долгую жизнь. Пусть подпортит её и тому, из-за кого всё это началось. Гниль словно пробивалась сквозь тело, когда Энгель говорил такие слова, принимающие обычных городских. Он любил их, но задеть врага до своей смерти приходилось любыми способами.       — Так о чем это я… Нынешний граф волнуется и хочет лично позаботиться обо мне в случае чего? В дрожащих руках уже оказался бульон - его тепло прожигало больное горло, но радовало желудок. —                                Есть люди с душами, как дно       Загаженных трясин, болот,       Но всё ж не каждому дано       Карать и мучить свой народ.       Особый нужен тут кураж,       А с ним и жажда свежих жертв,       Вход, если рядом зритель, в раж,       И обострённый властью нерв. — Голос звучал хоть и хрипло, но все же за болезненной хрипотцой явно таилась мелодичность и приятная мягкость театрала.       Облокотившись о письменный стол напротив окна, Александр поднял бровь в удивлении от наглости пленника, а после усмехнулся. Самоуверенные движения со стороны светловолосого упрямца забавляли, но в тоже время заставляли почувствовать что-то вроде уважения к такой силе воли.       Взгляд в глаза напротив, упоминание собственного прошлого и звон в ушах, не заглушающий кричащий голос в голове. Перчатки, что до этого были сжаты в одной руке, падают на пол, пока граф замирает в недоумении и легкой, почти незаметной панике. В голове проносился только один вопрос: «откуда?». на лице заиграла все та же улыбка, вот только чуть ломаная от недоумения. «Жаль» - забавно и слишком наигранно. Александр в жизни бы не поверил что после всего, что сделали с этим светловолосым парнем его люди, ему будет жаль нового графа. Всё с той же усмешкой, юноша встал напротив Рида, слегка, по-птичьи, склонив голову набок, немного наклоняясь вперёд и заглядывая в глаза напротив. В какой-то неожиданный момент пальцы сжали чужой подбородок, а лицо перестало окончательно выражать ни капли добродушия.       — Стишки твои подождут, ладно, кролик? Я не желаю слышать глупые сплетни в свой адрес, особенно от такого как ты, — холодно и чуть ли не с рыком произнёс граф, сжав чужой подбородок и опасно сверкая глазами. — В мои планы не входит твоя смерть, но это пока что, поэтому, будь паинькой. Сиди тихо и не рыпайся. Или ты соскучился за теми ребятами что тобой воспользовались? — голос от рыка быстро и пугающе перешёл на тихий и лживо мягкий.       Сильные пальцы, сжавшие подбородок и пугающе близко находящийся граф заставили едва слышно проскулить. Больно, страшно. Ферид, через силу, не отвёл взгляд испуганных и дрожащих глаз, чуть нервно усмехаясь в лицо мучителя.       — Не ценитель ты искусства. И вообще, как ты можешь говорить про то, что не хочешь слушать что-то от такого как я, если буквально занял моё собственное место таким черствым способом? Дьявол.       Хватка стала сильнее, а глаза напротив странно блестели. Только сейчас их можно было рассмотреть так близко. Они будто… Добраться до окончания мысли не дали остальные, создающие иллюзию кольца на горле, пугая ещё сильнее. Хотелось вновь вжаться в стену и отгрызать руку каждому, кто посмеет прикоснуться. Рид всё больше и больше осознавал насколько он успел устать. Голос вдруг перешел на шепот.       — В твои планы не входят? Предполагаю причину. Что же… Что, если я сам решу себя убить? Вряд ли такую смерть будет легко скрыть от моих последователей. Знатно это подпортит репутацию «наипрекраснейшего» завоевателя.       — Если бы мы подошли к твоему покойному отцу, поклонились и вежливо попросили отдать престол, вы бы это сделали? Не думаю. И нет, ты не убьешь, я не позволю.       На упоминания изнасилований, Фериду хотелось кричать и прятаться. Нельзя, но маска смелости медленно начинала давать трещины. Места прикосновений горели.       Александр отпустил своего врага так же резко, как и схватил до этого, демонстративно вытер руку и сделал шаг назад. Оказавшись на свободе, юноша упал обратно на постель, вырывая из себя кашель, шипя. Как же всё это началось? Воспоминания размывались.       Фер помнил, как в замок впервые вломились. Графская семья безуспешно пыталась прятаться, слуг, почти всех, сразу перебили. Видимо, план был давним… Их запирали. Стариков, а так же самых младших, убили быстро, на глазах молодого графа и родителей, после… После хотелось попросту потерять память. Огонь пожара, что являлся отправной точкой в жизни Рида, мельтешил перед глазами почти постоянно.       Алек, не дождавшись ответа, развернулся и последовал к выходу в коридоры, по пути показав на колокольчик.       — Думаю, тебе нет смысла напоминать, что если что-то понадобится тебе в распоряжение, как гостю, вот это.       Дверь захлопнулась.       — Гори в аду, вурдалак.       С трудом возвращая себе же способность дышать, Фер взглядом проводил удаляющегося графа, после чего перестал сдерживаться, накидываясь на еду, стоящую перед ним. Желудок отозвался голодным урчанием. Действительно жалкая картина - только вышедший из мальчишеского возраста юноша, до этого лично не зная бедности, сейчас наслаждается тем, что ранее ел каждый день. Насколько по философски иронично. Вскоре тарелки опустели. Шипя от ран, Рид поднялся на ноги, хватая одеяло с подушкой перебрался на широкий подоконник около высокого окна. Без ранений выбраться отсюда будет почти невозможно. Он обязательно выберется, но не сейчас, а когда восстановится, сейчас… Попытки тщетны. К тому же, это некая возможность понаблюдать за соперником изнутри его же обители. В случае чего - смерть не такой уж плохой вариант для беглеца. Глаза постепенно закрывались, заставляя уставшее тело вновь отрубиться в далеко не самый спокойный сон, кишащий воспоминаниями.

***

      Музыка, светлый зал, танцующие пары: прекрасные джентльмены, элегантные леди… Всё помещение было пронизано неоднозначной атмосферой: лицемерной, но радостной, лживой, но столь красивой.       Проходя по лестнице в светлом костюме, юный граф движением руки заставил музыку затихнуть. Куча взглядов направлены на одного человека, чем он явно только наслаждается. Он расставил бледные руки в стороны и с улыбкой начал речь:       — Я рад вас всех приветствовать на этом приёме, о котором так долго мечтали и думали многие из нас! Я надеюсь, что вас всё здесь устроит, в случае чего можете обращаться к нашим прекрасным слугам или же лично ко мне, в случае чего. Выпьем же за нас и спокойствие в течении долгих лет!       Бокал, поданный откуда-то со стороны в руке, закрытой перчаткой чисто для образа, поднялся вверх. Тот же жест повторили остальные. Торжество началось официально.       Следующие несколько часов прошли крайне нервно. Танцы, мурлыканье, уходы от каверзных вопросов и флирта… Хотелось выйти на балкон и вдохнуть полной грудью. Именно это молодой господин поместья и сделал, продвигаясь танцем через многих девушек, льстиво кидая некоторые комплименты и устало улыбаясь.       Звезды на небе в тот вечер светили особенно ярко. Видя падающую звезду, по детской привычке, Ферид сложил руки вместе тихо что-то шепча. Каждому нужна маленькая надежда. Даже правителю, у которого, думается, есть всё.       Из зала раздались крики. Казалось, мир в секунду перевернулся, заставляя сорваться с места и хватая кинжал. Меч никогда не казался Риду достаточно удобным оружием, хоть и по должности управляться он с ним умел.       В особняке предатели. Кровь на стенах бросилась в глаза первой. Чья? Крики со всех сторон, уже не разобрать, кто на чьей стороне…       Следующий кадр в темнице, когда Фер висел в цепях, прикованный к стене, с потухшим взглядом. Знакомые шаги, рука, быстрым взмахом заставляющая щеку гореть. Колени встречаются с полом.       — Снова молчишь, подонок? Ты жив сейчас только из-за меня.       — Не трогай меня.       Рык, заставляющий сжаться и заскулить. Ужасная ошибка, в этот раз всё будет гораздо хуже. Огонь вспыхнул на факеле. Радость садиста, когда до этого мёртвый взгляд набирается ужасного страха, а с губ срываются крики. Нагреваемый долгое время метал заставлял сначала скулить, а после истерично дергаться пытаясь прекратить беспощадное мучение. Фер и не заметил, когда на «шоу» пришли посмотреть и другие стражники.       Стук. Один упал. Знакомая фигура, похрамывая, приблизилась, дрожащими руками быстро освобождая почерневшие руки из плена.       — Беги.

***

      Бывший граф проснулся в слезах, тут же сжимая пострадавшие места и всхлипывая. Он один, абсолютно один в этом месте. Способов выжить до старости просто нет, его выследят, его поймают, его убьют. В этой стране глаза и уши есть везде. Надо скрываться. Уйти в другие города не так уж легко, да и к тому же рано или поздно поиск уйдет и туда. Словно бегать от самой смерти в лице захватчика. Раны неприятно покалывали.

***

      В поместье словно поселился призрак. Бледный, не особо высокий… На глаза кому-либо юный бывший граф почти не появлялся, прячась в одеяле на подоконнике, пока слуги изредка приносили еду, половина которой всегда оставалась нетронутой. В любой ситуации и сколько бы Фер не голодал. Озвучивать причину он так же отказывался, полностью игнорируя кого-либо. Иногда могло показаться, что пленник вдруг стал глухонемым, на столько старательно притворялся каменной статуей, когда его внимание пытались привлечь к себе.       При касаниях он всё же заметно вздрагивал, в неком страхе отползая от раздражителя - этого не заметить было нельзя. Вскоре, запуганные приказом не трогать пленника слуги перестали как-либо пытаться контактировать с «призраком». Спустя две недели куча тряпок сдерживающих кровь и раны сменились целой и комфортной одеждой, которая вдруг появилась на постели Ферида, который очередной раз заснул с книгой в руках - в комнате их было много. В один момент они так же без предупреждений появились на подоконнике. За дверь он не выходил принципиально, кроме как в ванную комнату. Да и ходить ровно и самостоятельно дольше пары десятков метров юноша смог только через месяц. Конечно, он этого не знал, не особо интересовался проходящим временем.       Единственные, с кем Энгель общался, оставались два человека: нынешний правитель, который навещал беглеца с упрямой регулярностью и Ноа, незрячий врач. Изначально разговоры с Александром оставались скоплением ненависти, но время шло, часто юноши могли провести беседу с абсолютно нейтральной темой, случайно знакомясь всё ближе.       Иногда беглеца можно было заметить свесившим ноги вниз с карниза и вглядывающегося в звездное небо. В такие моменты по помещению раздавалась тихая немецкая мелодия, подобная одной из известных колыбельных этих мест, но с какими-то измененными нотам. Более… Печальная.       Когда прошел второй месяц, Рид иногда позволял себе кидать по несколько дружелюбных фраз нынешнему графу, что регулярно приходил в обитель книжного червя. Мёртвые глаза не поднимались на должный уровень, старая смелость выявлялась только в редких колких фразах, что тут же заглушались ужасно громко стучащим сердцем. Почему? Каждый раз после такого Фер рычал в пустоту ударяя себя по голове.       — Почему? Почему ты так реагируешь на его появление? Ненавидь его дальше, ненавидь…       «Кричащий шепот» раздался по помещению, когда задумавшись, Ферид вдруг переключился очередной раз на мысли о пленителе. Пальцы в миг оказались зарыты в светлые волосы и сжали те у корней до боли. Громче нельзя. Новый граф, к сожалению, не идиот, догадается легко о том, как Рид путается в собственных чувствах. Было противно ощущать себя таким слабым. Фер далеко не был тупым, но сейчас… Это ломает всю систему.       Хотелось скулить, плакать, ненавидеть… Хотелось просто вернуться в прошлое. Борясь с желанием пьяного сердца, попытаться сблизиться с врагом. Фер уже построил план побега и даже не один. Остается только… Подобрать нужный момент. Да, охраны у самой комнаты уже давным-давно не было, все уже поняли, что бывший граф пока из покоев выходить даже не планирует.

***

      Подписи, договоры, встречи. Не проходило и дня без каких-то забот. Восстания в небольших посёлках, что находились ближе, появлялись чаще. Жертвы были редкими, но они были, что достаточно сильно било по самому юноше. В особые вечера из соседнего крыла поместья можно было слышать крики, летящие по комнате предметы и агрессивное шипение.       Давили не только жертвы, а ещё и надоедливый знакомый голос, что периодически появлялся в голове в самых разнообразных ситуациях. Всё это бесило ещё сильнее и вытягивало из юного графа достаточно много энергии, как и любой эмоциональный всплеск.       На удивление, в компании светловолосого пленника становилось легче… Это нельзя просто объяснить, да и причины Алекс не знал, объясняя себе это тем, что Фер сам по себе являлся ужасно интересным. Само присутствие рядом этого человека могло свести «на нет» злость, раздражение, обычную усталость. Приятно…

***

      Ступая по коридору и поправляя воротник молочной рубашки, Барнс усмехается. Взгляд скользит вглубь помещения и останавливается у одной из дверей, от чего в глазах можно было бы заметить искорки.       Тихий, приглушенный стук о деревянную поверхность двери является скорее обычным предупреждением на вход, но никак не вопрос на разрешение. поэтому уже через пару секунд в комнате стоял кареглазый юноша с лёгкой, доброжелательной усмешкой что была адресована Энгелю.       — Здравствуй, мой милый пленный, — усаживаясь на край стола, он снял свои чёрные перчатки и уложил на одно из колен.       — Даже не знаю, почему из твоих уст это звучит как самая неудачная лесть и флирт из всех, что можно придумать? Обычная прихоть или хочешь поразвлечься, будто я зверёк?       С легкой усмешкой, Александр подошёл поближе.       — У меня к тебе всего-то обычное предложение. К тому же, ты поедешь со мной в город.