So Please (Believe in Me)

Слегка погнутая открытка с изображением аллигатора в солнечных очках, прислонённая к монитору, занимает своё место на столе Минхо, чтобы быть всегда на виду. Минхо, (Уже можно сказать «Мой Минхо»? Мысль о том, что теперь у меня появился родной человек, очень греет мне душу). Мы с остальными ребятами прибыли на базу. Здесь, во Флориде, жарко как в адском котле. Я ужасно скучаю по тебе, хотя прошло сколько, всего неделя? Почему-то она ощущается так, будто мы не виделись вечность. Надеюсь, ты не злишься за то, что я поменял местами наши жетоны. Я должен был сначала спросить разрешения — и надеюсь, что у тебя не будет из-за этого проблем. А если кто-то захочет тебе их создать, просто скажи им захлопнуться, иначе твой неподражаемый бойфренд вернётся и размажет их по палубе^^ Надеюсь, что у тебя всё хорошо, и что ты ещё не забыл обо мне! Надеюсь, скоро увидимся. Твой Питер Изрядно помятое и заляпанное письмо, заклеенное неприличным количеством почтовых марок, бросают на стол в столовой пилотов. Мой Питер (конечно я твой, дурачок), Ты упомянул, что мы бойфренды? Не припомню, чтобы соглашался на такое! Конечно, я бы предпочел, чтобы ты вернулся с хорошими намерениями, но если для этого нужно найти повод, чтобы кого-то побить, то куда деваться. Если мои предыдущие слова не были достаточно убедительны, скажу прямо. Я тоже скучаю по тебе. Ужасно. И хоть от одной мысли об этом мне становится грустно, твой жетон придаёт мне уверенность, чтобы идти вперёд. Он физически напоминает мне о том, что ты реален. Кажется, с тех пор, как ты улетел, я стал немного грубее со своими подчинёнными, и я хотел бы как-нибудь извиниться перед ними, но боюсь попадаться им на глаза. Забавно, правда? Командир Им стал всегда околачиваться где-то рядом с тех пор, как вы покинули авианосец. Он очень раздражает, и я не могу до конца доверять решениям, которые он принимает, но я ничего не могу с этим поделать, так что пусть будет так, как есть. Надеюсь, что это письмо дойдёт до тебя, или, если тебя опять отправили в командировку, его передадут тебе когда-нибудь потом. Люблю вас, лейтенант. Берегите себя. Твой Минхо. — Вам письмо, сэр. — Минхо вырывает конверт из рук несчастного курьера. МОЙ!! Минхо, Я получил твоё письмо за два дня до того, как снова отправиться в командировку. Я скоро вылетаю из Англии и всё ещё не могу не думать о тебе. Может быть, однажды мы сможем приехать сюда вместе, пусть даже на пару недель. Иму лучше бы держаться от тебя подальше, иначе, клянусь, я вернусь и наконец-то выбью из него всё дерьмо. Держи меня в курсе о том, как он себя ведёт. Я не хочу, чтобы он снова сделал тебе больно. Господи, как же я скучаю — иногда я просто держу в руках твой жетон и мечтаю в этот момент оказаться рядом с тобой, где бы ты ни был. Мы были готовы к подобному, когда решились на отношения, но я только сейчас начинаю осознавать, насколько сложно быть без тебя. Я надеюсь, что твои дела идут получше чем мои – Сэм подцепил простуду и не даёт спать по ночам своим шмыганьем, учитывая, как близко стоят наши кровати. Прикрепляю адрес, на который ты можешь отправлять письма в ближайшие пару месяцев или около того. Люблю тебя, Питер Самолёт взмывает в воздух, и курьер службы доставки писем направляется к жилому блоку военных. Мой Питер, Надеюсь, твоя командировка проходит хорошо. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как ты улетел несколько месяцев назад — разве что редкие воздушные бои с революционерами заставляют немного волноваться. Что-то грядёт, это точно, но не знаю, когда. Я тоже скучаю, бережно храню все воспоминания о тебе и о нас. Я не знаю, когда мы увидимся снова, но надеюсь, что скоро. Начинаю чувствовать себя потерянным. Если абстрагироваться от всех моих чувств, я очень надеюсь, что ты продолжишь оставаться в безопасности. Буду терпеливо ждать твоих писем! С любовью, Твой Минхо Архив медленно заполняется непрочитанными письмами. Дорогой Питер, Это война, не так ли? Революционеры наконец совершили ожидаемое нападение, на этот раз на Южную Америку. И что-то мне подсказывает, что ты не получил моё письмо несколько месяцев назад. Ты всё это время провёл на фронте, я ведь прав? Знаю, это глупо, но я чувствую, что должен написать это письмо, даже если у меня будут большие проблемы с отправкой из-за нынешней ситуации, и даже если ты никогда его не получишь. Я стараюсь быть лучшей версией себя каждую секунду, Питер, но когда я остаюсь один на несколько часов, я ломаюсь, потому что мне очень, очень страшно. Я не знаю, где ты, и это убивает меня. Я не знаю, в каком ты состоянии, поэтому мысли о том, всё ли с тобой хорошо, преследуют меня каждую секунду. Я скучаю по тебе. Сражайся на полную, где бы ты ни был, и я буду делать то же самое здесь. Это прозвучит эгоистично, но… пожалуйста, возвращайся ко мне. Я очень сильно тебя люблю. Навсегда твой, Минхо.

Десять месяцев спустя

[Местоположение: Северная часть Тихого океана] [Корабль: универсальный десантный корабль ROKS-Dokdo] [Событие: Агрессия со стороны революционеров, затребовано немедленное принятие мер] [Принимающий: военно-морской флот Республики Корея, ROKN] Минхо — независимый человек. Он стойкий и отстраненный, что делает его отличным солдатом. Он не играет с эмоциями и не показывает страха даже когда, возможно, должен. У него есть чёткие ожидания от себя и от других — они заставляют его постоянно двигаться вперёд и вверх. Однажды звезды будут у него на плечах, он уверен. Потому что он действительно хорош. Минхо ожидал, что рано или поздно должно было что-то случиться — ещё с того момента, когда группа революционеров начала попытки угроз странам-союзникам — поэтому не сильно удивился, когда произошла первая атака. Он наблюдал на авианосце множество самолётов, прилетающих и улетающих на войну, делая остановки на корабле посреди Тихого океана. Минхо, конечно, на взводе, но он уже давно смирился с мыслью о том, что война неизбежна, а поэтому может принимать реальность с холодным рассудком и грамотно наставлять своих подчинённых. Чего он точно не планировал, так это влюбиться. Тем более, в одного из пилотов, который, как он знает, находится в самом эпицентре опасности. Сейчас Минхо чувствует себя не больше, чем напуганным ребёнком. — Доложите, — говорит Минхо, подходя к столу Чанбина в диспетчерской, — кто сейчас на палубе? — Последняя группа наших джетов, они на техосмотре, — отвечает тот. — И ещё, двадцать минут назад мы получили срочный запрос на посадку американских самолётов. Шесть Рапторов F-22, — продолжает Чанбин, указывая на окно, — должно быть, они израсходовали всё своё топливо в бою и держались только на парах. Минхо отворачивается от Чанбина и видит упомянутые самолёты, окружённые механиками и лётным экипажем. Взгляд цепляется за лётчика в оливковом костюме, разговаривающего с одним из руководителей экипажа, и Минхо щурит глаза, разпознав знакомую фигуру. — Это не… — Вондерленд, — перебивает Чанбин. — Он приземлился довольно удачно. Глаза Минхо расширяются. На Докдо часто залетали американские самолёты, но если сейчас здесь был Вондерленд, могло ли это значить, что… — Вы знаете позывные других пилотов? Чанбин приподнимает бровь. — Вы хотите знать, здесь ли тот пилот, который прилетал несколько месяцев назад, так ведь? Минхо прожигает его взглядом. — Он здесь, лейтенант? — Паркер? Здесь. Дыхание Минхо прерывается, сердцебиение набирает бешеный ритм. После всех этих месяцев он, наконец, узнаёт, что Питер в безопасности, по крайней мере, на данный момент. — Где лётчики сейчас? На камбузе? Сдают отчёт? — Минхо нужно увидеть его. Чанбин вздыхает, показывая куда-то за спину Минхо. — Они остановились только для дозаправки и техосмотра, сэр. Поэтому уже готовятся к вылету. Минхо бросается к окну и выглядывает на палубу. Шестеро американских пилотов стоят одной группой, прижав шлемы к бокам и разговаривая друг с другом. Через пару секунд они расходятся, направляясь каждый к своему самолёту. Ему требуется не более нескольких секунд, чтобы найти глазами того, кого нужно. — Питер, — выдыхает Минхо. Это очевидно он — тот пилот, который так легко привлёк и удержал его внимание. Офицеру очень хочется побежать на взлётную полосу, но он не может сдвинуться с места, слишком заворожённый наблюдением. Он видит, как Питер приветствует взлётную группу и затем забирается в самолёт, надевая шлем — белый, с красными полосами и надписью «Паркер» на боку. Минхо находится слишком далеко, чтобы видеть детали, но он помнит их наизусть. Фонарь над Питером закрывается практически сразу, и Минхо судорожно вздыхает, слыша, как заводятся моторы джетов. Он практически не моргает, наблюдая за тем, как истребитель выруливает к концу полосы. Ему ничего не остаётся, кроме как смотреть на кабину пилота, пытаясь различить очертания силуэта Питера. Он не видит палубу, не видит ничего кроме размытого профиля лётчика и поднятой руки, когда тот даёт знак, что готов взлетать. Минхо всегда задавался вопросом, каково это — иметь крылья. Он бесчисленное количество раз спрашивал себя: что ты чувствуешь, разрезая ветер? Как выглядит мир, когда он исчезает у тебя под ногами? Много раз Минхо хотел почувствовать эту свободу, когда поднимаешься в небо. Но такого неба он боится — окрашенного дымом и огнём. Палуба под шасси Питера вспыхивает, а затем истребитель катапультируется с корабля с такой скоростью, что Минхо едва успевает уследить. Всего через мгновение колёса, за пару метров до конца корабля, отрываются от цемента. Рука Минхо на стекле сжимается в кулак, пока взгляд следит за тем, как джет становится всё меньше и меньше, поднимаясь над бескрайним океаном. — Возвращайся, — шепчет он. — Питер Хан, ты должен вернуться ко мне. — Мы будем ответственными за ваш следующий план атаки, так как сейчас ваши самолёты находятся под нашей юрисдикцией, — передаёт Минхо через основную радиостанцию. — Один из наших сопроводительных кораблей потерпел крушение, остальные должны быть на связи. Прошу сотрудничества с вашей стороны, и мы сделаем всё возможное с нашей. Буквально через несколько минут после запуска американских джетов объявляется тревога, связанная с несколькими вооружёнными самолётами, приближающимися к траектории движения корабля. Группа американских истребителей сейчас находится ближе всех, и пока корейский экипаж готовится к запуску, рассчитывать остаётся только на неё. — Согласно нашим данным, три Лайтнинга направляются в нашу сторону с юга. Я надеюсь, джеты лейтенанта Хана уже сформировали построение? — что-то внутри замирает, когда Минхо произносит звание Питера. Лётчик отвечает незамедлительно, и Минхо задаётся вопросом, чувствует ли он то же самое. Хочет ли он поздороваться и сказать, что с ним всё будет в порядке, настолько же, насколько Минхо хочет сказать это ему? Питер в любом случае этого не сделает — потому что прямо сейчас они не могут быть друг для друга теми, кем являются на самом деле. — Да, сэр. Браво-Джульет контролю, мы заняли позиции в формации «четыре пальца». Есть ещё новости? Минхо отходит от стола, наблюдая за тем, как офицеры воздушного контроля перенимают управление. Всё вроде бы идёт гладко — почти как в прошлый раз, когда группа американских пилотов впервые появилась на Докдо. Всё как в прошлый раз — за исключением того факта, что теперь они на войне. — Сэр, вам нужен перерыв, — говорит Чанбин после долгих напряжённых минут прослушивания взаимодействий пилотов между собой и отчётов в штаб о том, как они уклоняются от ракетных атак, пытаясь ответить тем же. После того, как Питер повредил один вражеский самолёт, Вондерленд его добил, но о победе думать слишком рано, потому что два других и не думают сдаваться. — Вы неважно выглядите, — Минхо хочется рассмеяться, потому что… А как он может выглядеть по-другому, когда Питер сейчас на поле боя, практически прямо перед ним? Чанбин заметил его беспокойство, и Минхо корит себя за то, что нервничает так очевидно, но всё равно отдаёт гарнитуру и забирает рацию, которую протягивает ему диспетчер. — Идите, у них пока задержка и бой приостановлен. Если что-то произойдёт, вы услышите это по основному каналу. Минхо не пытается спорить, потому что понимает, что Чанбин прав. Сейчас он может только навредить операции, будучи слишком взвинченным по личным причинам. Поэтому Минхо на негнущихся ногах выходит из комнаты в главный коридор, направляясь к единственному месту, где его никто не побеспокоит. Часовня совсем крошечная. Минхо впервые приходит сюда, даже несмотря на то, что находится на этом корабле уже несколько месяцев, поэтому внимательно осматривает помещение. Перед ним расположены две скамьи и кафедра, сзади на стене висит крест. На маленьком столике в углу комнаты горит ряд ненастоящих свеч, отбрасывающих тени на стены минимально освещённой комнаты. Минхо тяжело садится на скамью и закрывает глаза. Рука всё ещё сжимает рацию в ожидании информации, которую, как он надеется, он никогда не получит. Он чувствует, как слёзы подступают к глазам от одной мысли об опасности, но не двигается, чтобы сжать уголки у переносицы, будучи слишком истощённым, чтобы делать что-то, кроме как сидеть в тишине и ждать. — Пожалуйста, — шепчет Минхо спустя несколько минут хриплым голосом. — Я даже не знаю, существуешь ли ты, и никогда не молился до этого, но я… мне очень нужно, чтобы он вернулся живым. Пожалуйста, позволь ему вернуться в целости и сохранности. Будто в качестве ответа рация Минхо начинает шипеть, вибрируя в ладони. — Контроль Докдо. Сканеры засекли два новых истребителя, входящих в наше воздушное пространство с северо-востока. Они всего в тридцати милях от нас, летят на полной скорости. Нам нужны глаза. — Виктор-Виски девять-восемь-восемь, вижу их. Они на пути к авианосцу в полном вооружении. Держу пари, они собираются уничтожить корабль. Руки Минхо начинают дрожать. Слышится суматоха голосов, все пилоты начинают наперебой докладывать своё местоположение, и Минхо внезапно осознаёт, что Чанбин дал ему рацию, настроенную на англоязычный канал — ведь понимал, что офицеру необходимо знать статус только одного конкретного самолёта. — Браво-Джульет, беру Эхо-Танго и Янки-Зулу, чтобы обезвредить их. Контроль, дайте их координаты. Питер. — Двадцать четыре. Встретьте их на двадцати, лейтенант. — Принято. Минхо больше не хочет получать голос Питера по связи, потому что слышит только негатив, и от этого ему ещё сложнее справляться с мыслью, что с ним что-то может случиться. Однако, даже несмотря на то, что он уже даже помолился со всей искренностью, судьба оказывается жестокой. — Браво-Джульет, я под прицелом, Джульет два-один. Мир Минхо останавливается. Он вырос без семьи, если не считать мать. Она всегда хотела для него лучшей жизни, работала сутками напролёт, чтобы раздобыть достаточно денег для его обучения в частной школе. Минхо унаследовал трудолюбие от неё. Она постоянно говорила Минхо, как гордится им, и это подталкивало его двигаться дальше, чтобы отплатить ей за все её старания. Он хотел однажды подарить ей такую жизнь, которую она заслуживала — в которой она могла бы жить в спокойствии и больше никогда не работать. Но когда Минхо был на полпути к этому, учась за границей, она умерла. Врачи сказали, это была сердечная недостаточность, вызванная постоянными переработками. Она напрягала организм слишком сильно для своего возраста, и после долгих лет непосильного труда он не справился. Часть Минхо умерла в тот день вместе с ней. Когда обеспечение матери уже не было конечной целью, он с трудом заставил себя закончить университет и решил стать военным. Первые годы в академии были пыткой, но Минхо смог это преодолеть. Он умный, талантливый, ловкий. Он мог бы заработать себе громкое имя, но получилось так, что вместо этого он застрял где-то в тени других офицеров, подчищая их промахи. Он застрял в той позиции, из которой не может уйти — Минхо знает, что будет в армии до тех пор, пока не станет слишком стар, чтобы работать. Но ему больше не для чего жить, нечем заняться, кроме как продвигаться вверх по карьерной лестнице, так что всё в порядке. Так было, пока в его жизнь не ворвался один американский лётчик и не перевернул всё с ног на голову. Минхо всё ещё потерян в этом мире, но теперь его есть кому держать за руку. Он не один. Дело в том, что никто никогда не смог бы стать для Минхо тем, чем является Питер. Это единственный человек, которому он может доверить своё сердце — единственный человек, которого он может любить. Питер — его мир. — Капитан-лейтенант, сэр, дышите. Минхо чувствует мягкую хватку на плече и узнаёт голос Сынмина. Он только сейчас замечает, что не дышал, и делает резкий вдох, позволяя кислороду снова наполнить горящие лёгкие. — Лейтенант Ким? — он ненавидит то, как дрожит его голос, ведь теперь ещё один человек знает, насколько он может быть слаб. — Сэр, диспетчеры делают всё, что в их силах, — говорит Сынмин. Его взгляд немного смягчается, когда он наблюдает за беспокойным выражением лица Минхо, — Кроме того, лейтенант Хан — лучший лётчик, которого мы вообще видели на этом корабле. У него больше шансов выжить, чем у кого бы то ни было. — Браво-Джульет контролю, я не могу стряхнуть их с хвоста. Попробую уйти в петлю и пристроиться за ними. Оба замирают, услышав голос Питера. — Чёрт! Они окружили меня, один прямо за мной. Сноумэн, где ты? Минхо слышит голоса пилотов вперемешку с шумом двигателей, но– — Эхо-Танго контролю, Паркер подбит, левое крыло, его закрутило. Минхо чувствует пустоту. — Лейтенант Ким, что бы вы сделали, если бы видели, как ваш мир рушится? — спрашивает Минхо, едва осознавая, что дрожит, словно осиновый лист. Сынмин слегка похлопывает его по спине, и Минхо очень хочется увернуться от его прикосновений, но ему больше не за что держаться. Он знает Сынмина не настолько хорошо, чтобы позволить себе расклеиться при нём, но ему больше ничего не остаётся. — Это контроль. Сообщите о статусе Браво-Джульет. Чанбин. — Эхо-Танго контролю, он быстро теряет высоту, приближаясь к сотне. Преследователи не отпускают. Горло Минхо сжимается. — Браво-Джульет контролю, я ушёл в плоский штопор, левое крыло повреждено и отказал один из двигателей, — Минхо облегчённо вздыхает, когда слышит его голос. — Капитан-лейтенант Ли. — Минхо замирает. — Вы же слышите меня? Мне нужно, чтобы вы пообещали мне кое-что, — он звучит совершенно спокойно. Так спокойно, будто уже был готов к подобному исходу. — Обещайте мне, что не будете одиноки. Минхо пытается сдержать накатывающие слёзы, сжимая рацию в руках. — Не буду. Ты не оставишь меня. Пожалуйста, ты не можешь, — он надеется, что каким-то образом Питер сможет его услышать. — Браво-Джульет, снова вступаю в бой с северо-востока. Пожалуйста, не продолжай, не возобновляй атаку, вернись- — Браво-Джульет, говорит капитан, возвращайтесь на палубу, ваш самолёт неисправен. Минхо хмурится. Капитан Им? — Браво-Джульет контролю, я выровнял самолёт, и у меня есть неиспользованные ракеты. Я ни за что на свете не позволю этим ублюдкам приблизиться к кораблю, и если вы не дадите мне разрешение, я ослушаюсь приказа. У нас нет на это времени. Челюсть Минхо падает. — Как скажете, лейтенант. Шуршание в колонках сменяется тишиной. — Какого хера, — шепчет Сынмин, до этого стоящий рядом с Минхо. Того уже и след простыл — Минхо со всех ног срывается из помещения, сжимая рацию в руках. Он слышит разозлённые крики других пилотов по поводу того, что связь Питера отключили, и знает, что дальше будет только хуже. Прервать связь с кораблём — это способ Има отомстить за то, что пилот сказал командиру базы? Минхо врывается в диспетчерскую и видит Има, стоящего за главным столом и наблюдающего за ходом операции. Минхо подбегает к Чанбину, кладя руку на спинку его стула, чтобы сохранить равновесие. — Доложите. — У лейтенанта всё ещё есть связь с другими пилотами, но не с Докдо, — бубнит Чанбин себе под нос, — Мы не можем дать ему точные координаты и другую нужную информацию, он сможет получить её только через пилотов. Что ещё хуже, мы не знаем, что у него на уме, когда он является мозгом их команды. Сэр, ему нужен доступ обратно. Слишком много самолётов, это слишком опасно. — Я разберусь, — Минхо подходит к Иму, который уже смотрит на него, сложа руки на груди, — Верните Браво-Джульет доступ к радиосвязи, сэр. — Или что, капитан-лейтенант? Минхо стискивает зубы. Он столькое терпел, работая под началом этого монстра, и сейчас готов взорваться. Одно дело — пойти против государства, но подвергать жизнь Питера опасности… — Вы играете с огнём, за это вас могут лишить звания! Верните доступ Браво-Джульет. — С чего бы я должен? Минхо, наконец, взрывается. — Внимание диспетчерам! Верните доступ к связи борту Браво-Джульет, иначе я доложу на вас странам-союзникам, обвинив в государственной измене. Все меня услышали? Слышится волна соглашающихся реплик, и комната наполняется облегчением. Не проходит и десяти секунд, как он слышит голос Питера по каналу связи. — Спасибо, что вернули меня, капитан-лейтенант. Минхо слабо улыбается, понимая, что Питера, должно быть, проинформировали о ходе событий другие пилоты. Даже когда его хватают за предплечье, вытаскивая из комнаты, Минхо чувствует себя спокойно, зная, что защитил их обоих. — Как же ты бесишь. Минхо сворачивается в клубок, чувствуя металлический привкус крови во рту. Живот и рёбра ноют, и он уверен, что на этот раз без переломов не обошлось. — Почему, — запинаясь, спрашивает он, поднимая глаза на капитана, который смотрит на него сверху вниз испепеляющим взглядом, — Что я такого сделал, что вы меня настолько ненавидите? — Тебе даже не нужно ничего для этого делать, Ли Минхо. Ты хорош в том, что делаешь, и ты нравишься людям. Это сделало тебя наглым и эгоистичным настолько, что ты уже не видишь берегов, думая, что достоин чего-то большего, чем быть обычным солдатом. Сердцебиение Минхо замедляется. — Знай своё место, — Им пинает его в последний раз, заставляя удариться головой об стену, и выходит из зала совещаний. Минхо пытается перевести дух и вздрагивает от боли в рёбрах. Сквозь пелену разума он слышит слабое жужжание рации, которую выронил из рук, когда его затолкали в комнату и повалили на пол, и ползёт к ней, хватая в руку и прикусывая губу от боли. “Браво-Джульет контролю, двое сбиты, остальные уходят обратно. Контроль, запрашиваем посадку. Думаю, на сегодня хватит веселья”. Минхо плюхается на пол и перекатывается на спину, с улыбкой глядя в потолок. Минхо плюёт на поведение, соответствущее его званию, летя по коридорам так быстро, как только может, и задевая плечами членов экипажа, когда пытается попасть на нижнюю палубу. Между самолётами так тесно, что он практически ничего не видит, пытаясь маневрировать среди людей, пока не выбирается из толпы. Линия из самолётов довольно длинная, и у Минхо перехватывает дыхание каждый раз, когда он находит глазами пилота. Но каждый раз не того. Он направляется к зданию диспетчерской, натыкаясь на случайных людей, и внезапно слышит крики членов экипажа, уставившихся на него и беспорядочно размахивающих руками. Сердце падает в пятки, когда прямо над его головой раздаётся оглушающий шум двигателя приземляющегося истребителя, сменяясь скрежетом шасси по цементу, за которым следует щелчок тормозного крюка, цепляющегося за хвост самолёта. Минхо вздрагивает от наплыва шума, в ушах начинает звенеть. Когда самолёт проходит все процедуры посадки и проезжает мимо него на парковку, Минхо оглядывается в последний раз, уже готовый сдаться. Но потом видит. Питер стоит перед своим джетом в нескольких самолётах от офицера, и, сняв шлем, смотрит прямо на него. Минхо срывается вперёд, собираясь побежать навстречу Питеру, но снова врезается в кого-то из членов экипажа и спотыкается, корчась от боли из-за ноющих рёбер. Когда Минхо восстанавливает равновесие, он поднимает взгляд и видит, как Питер бежит к нему, оказываясь рядом уже через секунду. Лётчик выглядит измученным — под глазами мешки, а лицо потемнело на фоне стресса. Но он здесь. К удивлению Минхо, пилот хватает его за запястье и тащит в сторону диспетчерской вышки. Минхо пытается не отставать и почти врезается Питеру в спину, когда пилот останавливается, через мгновение оказываясь практически прижатым к стене здания в дальней части корабля, где нет ни одного члена экипажа. Минхо поднимает руку, касаясь щеки Питера, и они оба замирают, когда Минхо гладит кожу чуть выше вмятины, оставшейся от кислородной маски. Питер тянется за прикосновением Минхо, прикрывая глаза. — Ты вернулся, — голос Минхо дрожит. — Конечно, — отвечает Питер, убирая руку Минхо со своей щеки и целуя костяшки. — Мне было так страшно, — шепчет Минхо, находя ткань лётного костюма Питера второй рукой. Питер скользит пальцами по подбородку Минхо и накрывает ладонью его щёку. — Я здесь. Минхо кивает, рвано выдыхая. — Я всё ещё не верю. — Много времени прошло, — бормочет Питер, гладя большим пальцем кожу Минхо. — Я скучал по тебе. Питер поднимает взгляд, встречаясь с глазами Минхо. — Я тоже. Пилот подталкивает его назад, пока спина Минхо не встречается со стеной, и он не издаёт тихий вздох. — Ты бы знал, как сильно, — Питер наклоняется к нему, проводя губами по скуле. Горло Минхо сжимается, и он внезапно забывает, как дышать — слишком накрыли эмоции. Питер замечает это и отстраняется, чтобы дать старшему перевести дух, но хмурится, когда видит на его лице тяжёлые мыслительные процессы. — Тебе нужно идти? — наконец шепчет Минхо, — У тебя есть приказы? — У нас скоро брифинг, и ещё один завтра, но весь вечер и ночь я здесь, — Питер легко надавливает на живот Минхо в том месте, за которое держался офицер пару минут назад, и когда старший шипит, на лице пилота появляется ярость. — Что случилось? Это тот капитан? — Питер… — Это то, что ты получил, вернув меня на связь, — рычит пилот, — Не так ли? — Я не хочу сейчас о нём, — шепчет Минхо, — Я не видел тебя почти целый год, и тебя практически сбили, пожалуйста, лейтенант, давайте сегодня обойдёмся без этого. — Паркер! Где тебя носит, мы опаздываем! Оба поворачиваются на голос, видя Вондерленда, машущего им издалека. — Вечером поговорим, — говорит Питер, целуя Минхо в лоб, — Пошли. — Приветствую экипаж и пилотов, — английский Има улучшился за эти месяцы, но на разговорный всё ещё не тянет, — Вы показали сегодня прекрасный полёт. Минхо по сигналу перенимает слово, оглядывая сидящих за столом лётчиков и связных. — Мы выходим на связь с командованием базы, чтобы доложить о том, что произошло. Вскоре они видят на проекторе командира Чо, и Минхо тихо отходит в сторону, пока Им обращается к начальнику. После того, как Чо вводят в курс дела, его взгляд скользит по пилотам, останавливаясь на одном определённом. Командир растягивается в улыбке. — Лейтенант Хан. Я знал, что увижу вас снова. — Сэр, — Питер опускает голову, — Я рад снова быть здесь. Раз уж так вышло, что я привлёк ваше внимание, могу ли я задать вам вопрос? — Разумеется, — соглашается Чо, поднимая бровь. — Сэр, гипотетически, если офицер отключает связь пилота с диспетчерской, когда тот находится посреди боя, и делает это злонамеренно, тем самым неуместно демонстрируя своё превосходство над подчинёнными, может ли это считаться государственной изменой? Командир Чо прищуривается. — То, что вы описываете — поступок офицера, подвергающий жизни подчинённых опасности по личным причинам. Конечно, может. Питер понимающе мычит, будто действительно обдумывает слова командира. — Скажите, что могло бы случиться с таким человеком, если бы вам доложили о подобном? — Этот офицер был бы лишён своего звания, и, возможно, провёл бы некоторое время в тюрьме, в зависимости от ситуации, — Чо наклоняется ближе к камере, — Вам есть что мне сказать, лейтенант? Питер качает головой. — Повторюсь, это была лишь гипотетическая ситуация, командир, — Вондерленд рядом с ним тихо фыркает, — Но если бы вдруг нашёлся офицер, сделавший что-то подобное, я уверен, он бы тотчас покинул корабль, верно? Чтобы впредь не повторять подобных ошибок. Командир Чо вздыхает. — Лейтенант, ещё одно слово, и я отправлю на Докдо команду для изучения материалов и записей связи сегодняшнего события. — В этом нет надобности, — мило улыбается Питер, поглядывая на хмурящегося Има, — Я думаю, мы все получили ответы на свои вопросы. Минхо безнадёжно влюблён в этого мужчину. — Давненько я не был здесь, — говорит Питер, оглядывая комнату Минхо, — Выглядит всё так же. Минхо смеётся. — Как-то не до ремонта было, лейтенант. Он отворачивается, чтобы разложить вещи Питера, принесённые из самолёта, и когда выпрямляется, чувствует руки, обвивающие его талию. — Чем могу помочь? — Дай осмотрю живот, — бормочет Питер, уткнувшись носом в плечо Минхо. Минхо протестующе мычит, но в конце концов расстёгивает рубашку, видя, как взгляд Питера темнеет от вида синяков, о которых пилот подозревал. — Есть сломанные рёбра? Минхо вздыхает. — Да. Но на некоторых просто гематомы. — У тебя осталось обезболивающее? — Питер поразительно спокоен. Когда Минхо указывает на нижний ящик стола, пилот открывает его, сразу же обнаруживая практически опустевшую пачку. Питер поднимает взгляд на офицера, и теперь он выглядит больше расстроенным, чем злым. — Как часто он тебя избивает? Минхо пожимает плечами. — Достаточно. — Надо было его сдать, — у Питера в голове явно разворачиваются боевые действия. Минхо делает шаг вперёд и обнимает его. — Ты достаточно его запугал. Если шантажировать его, он мог бы уйти сам, но не забивай себе этим голову. С тебя на сегодня достаточно. — Как прошли последние месяцы? — спрашивает Питер, наблюдая, как Минхо проглатывает две таблетки и надевает пижамные штаны. — Всё было в порядке, — говорит Минхо, морщась и поднимая руки, чтобы натянуть рубашку, но быстро сдаётся, откидывая её в сторону и возвращаясь к кровати. — Совсем не было времени с этими атаками. Через нас проходило множество самолётов, и у отдела связи работы было навалом. Лучше расскажи о себе. Питер прислоняется спиной к стене, опираясь на старенькую подушку Минхо, и офицер устраивает голову на его груди. — Было тяжело. Я за всю жизнь не видел столько боёв, в скольких участвовала моя эскадрилья за последние месяцы. Защита того, что важно для меня, всегда была моей целью, но затем это стало рутиной. Теперь же я каждый раз задаюсь вопросом “смогу ли я вернуться к нему”? — Быть с тобой страшно, — шепчет Минхо, проводя пальцами по груди Питера и сминая зелёную ткань его рубашки, — Быть здесь, руководить операцией, в которой ты участвуешь, и знать обо всём, с чем тебе приходится столкнуться. Знать, что если что-то пойдёт не так, я больше тебя не увижу, — он вздыхает, ударяясь в воспоминания из часовни и снова чувствуя накатывающую тревогу. — Очень страшно. Питер целует Минхо за ухом в попытках успокоить. — Всё, о чём я мог думать сегодня — любой ценой не дать им приблизиться к авианосцу. Когда я услышал твой голос, страх захлестнул меня волной. Я бы не смог жить дальше, если бы допустил такое. Если бы тебя ранили, или не дай бог… — он на пару секунд замирает, а затем целует Минхо в шею, переходя на гладкую кожу плеча, — Прямо у меня на глазах. Он бы правда не смог. Минхо понимает, о чём говорит пилот, потому что чувствует то же самое. Если бы Питер не вышел из штопора, если бы не вернулся на корабль, Минхо был бы мёртв уже к утру. Он и так держится только цепляясь за надежду, что Питер жив, где бы он ни был, и что они снова встретятся, но помимо неё в его голове крутится вечный ошеломляющий страх того, что пилот может погибнуть. Они оба живут этим чувством надежды, и если бы кому-то из них пришлось жить с мыслью, что человека, что держит их на плаву, больше нет, это уничтожило бы их во всех смыслах. Одно дело — верность стране, но другое — верность тому, кого любишь. Когда Минхо просыпается, Питер обнимает его сзади. Он одет в пижамную рубашку, которую Питер, должно быть, всё-таки натянул на него ночью. Минхо чувствует себя истощённым недавними событиями и беспорядочными эмоциями. Через несколько минут Минхо чувствует, как пилот начинает ёрзать у него за спиной, а затем спрашивает хриплым ото сна голосом: — Как ты себя чувствуешь? Минхо переворачивается, чтобы улыбнуться пилоту, а затем проводит пальцем по линии его челюсти и легко целует. — Хорошо. Насчёт вчерашнего… Я просто боюсь тебя отпускать. Я просто… прошлой ночью мне нужно было высказать всё это. Прости, это было слишком- Питер прерывает его. — Не извиняйся, Минхо. Мне это нужно было так же, как и тебе. Я чувствую то же самое. Минхо смущённо моргает. — Ну что, готов? Питер смеётся. — Как никогда. Всего через час Питер уходит на онлайн-брифинг со своими пилотами, и Минхо остаётся только расхаживать туда-сюда по коридору, зная, что прямо в этот момент Питер получает новые приказы. Он эгоистично надеется, что тот останется на Докдо ещё хотя бы на сутки, но всё же понимает, что с такими выдающимися навыками пилота неизбежно отправят в эпицентр военных действий. Это пугает его. Через некоторое время Питер находит Минхо, увлекая в сторону почти пустого зала. Выражение его лица достаточно мрачно, чтобы не дать поводов надеяться на что-то хорошее. — Я получил задание, — говорит Питер, и фальшивая улыбка Минхо, которую он пытался держать, в ту же секунду пропадает с его лица, — Моя эскадрилья вылетает на южное побережье Перу. Минхо делает неглубокий вдох, осознавая, что сейчас там проходят особенно ожесточённые бои. — И… Вы вылетаете вместе, никаких индивидуальных задач? Питер смотрит куда-то в район своих ботинок. — Мне отдали приказ лететь на фронт. Минхо сжимает губы в тонкую линию, кивая. Его догадки подтверждаются. — Понятно. Питер наклоняется вперёд, сжимая ладонь Минхо в своей. — Мне жаль. Я не могу остаться. — Мне тоже жаль, — Минхо хочет разозлиться, но знает, что это не поможет, — Пойдёмте подготовим вас к вылету, лейтенант. — Спасибо, — говорит Питер, сжимая руку Минхо. Они стоят на палубе посреди суеты авианосца, — За то, что ждал моего возвращения. Во всех смыслах, — он расстёгивает молнию на одном из карманов лётного костюма и достаёт небольшой полароид. Минхо осторожно берёт его в руки, и его глаза расширяются, когда он осознаёт, что это его фото, сделанное Питером несколько месяцев назад. — При подготовке к полёту пилот сначала проверяет все системы и связывается с кораблём, докладывая о готовности к запуску. Затем наступает момент тишины, прежде чем срабатывает стартовая катапульта. В этот момент религиозные люди молятся о безопасности всех пилотов, которые участвуют в миссии, и о том, чтобы увидеть свои семьи после полёта… … А ещё есть такие пилоты как я, которые верят только в то, что видят, — Питер постукивает пальцем по краю полароида, — Поэтому в этот момент я смотрю на твою фотографию, чтобы напомнить себе, что меня кто-то ждёт. Тогда я начинаю верить в то, что с каждым возвращением на землю становлюсь ближе к тому, чтобы снова увидеть твоё лицо вживую. — Ты летаешь с моей фотографией? — шепчет Минхо, позволяя Питеру забрать фото и положить его обратно в карман прямо под сердцем. — Будь то десять дней или десять секунд, я никогда не хочу упускать шанс видеть тебя. А если меня собьют во время миссии? Как мне ещё падать, если не с мыслями о тебе? Минхо не знает, что ответить, и понимает, что дрожит, только когда Питер берёт его за руки. — Однажды мы снова увидимся. Минхо вздыхает. — Значит, конфликты и война — это единственное, что нас связывает? Питер улыбается ему, и его глаза прищуриваются, превращаясь в полумесяцы. — Однажды мы снова найдём друг друга, и в тот день небо будет мирным, — губы Питера легко касаются губ Минхо в дразнящем поцелуе, — Обещай, что сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы оставаться в безопасности. — Хорошо, — шепчет Минхо, хоть слова и даются тяжело, — Обещай мне то же самое. — Обещаю, — шепчет Питер ему в губы, — Можно попросить тебя ещё кое о чём? Минхо кивает, проводя большим пальцем по его скуле. Питер мягко целует Минхо в висок. — Не чувствуй себя одиноким. — Я попытаюсь. Ради тебя, — отвечает Минхо, обнимая Питера. — Лейтенант Хан! Оба напрягаются, услышав голос начальника посадочной группы. — Пора прощаться? — Минхо вздрагивает, когда видит потухший взгляд пилота. — Это не навсегда. Носи его и вспоминай обо мне, хорошо? — Питер дёргает цепочку на шее Минхо. — Конечно, — сердце Минхо сжимается, когда Питер делает шаг назад, но он заставляет себя не протягивать руку и не тянуться за пилотом. — И ты не снимай мой. Питер кивает и быстро разворачивается, когда его зовут снова. Он пересекает взлётную полосу, отдавая честь члену экипажа, который так настойчиво звал его. Когда они заканчивают обмен штатными репликами, Минхо зовёт его. — Питер! Пилот оборачивается, глядя на него с другого конца полосы и слабо улыбаясь, — Да? Руки Минхо трясутся, когда он прижимает их к своим пылающим щекам, складывая ладони в рупор. — Я буду скучать! — Я буду скучать сильнее! — кричит пилот в ответ. Минхо видит, как бригадир снова зовёт Питера, и понимает, что у них совсем не осталось времени. — Питер! — пилот приподнимает подбородок во внимании, не сводя с него глаз. Минхо улыбается. — Хорошего полёта! — Спасибо! — кричит лётчик в ответ, задом шагая к своему истребителю. — Береги себя! — Так точно! — пилот удаляется всё дальше и дальше с каждой секундой. Минхо наблюдает за тем, как он приветствует ассистента у носа своего самолёта, а затем двигается к лестнице. С каждым шагом пилота Минхо ощущает нарастающее расстояние между ними. — Лейтенант! Питер застывает перед кабиной, глядя на Минхо через всю палубу. — Да, сэр? Минхо не может сдержать улыбку, когда влага подступает к глазам. — Я люблю вас, лейтенант Хан! Возвращайтесь быстрее! Питер кивает, одаривая Минхо последней улыбкой, прежде чем залезть в кабину истребителя. Минхо следит за тем, как закрывается фонарь, и через несколько мгновений самолёт срывается с палубы, взмывая в воздух и направляясь на север, навстречу сгущающейся тьме на горизонте. Однажды мы встретимся снова, и тогда небо будет мирным.