So Please (Believe in Me)

Три года спустя

[Местоположение: Англия] [Координаты: (51,4700° с.ш., 0,4543° з.д.), аэропорт Хитроу, Лондон] [Событие: Военный отпуск, ROKN] Это самый долгий полёт в его жизни. Учитывая, что Минхо застрял между мужчиной средних лет с острыми локтями и подростком, который слушает музыку так громко, что Минхо слышит всю песню через наушники, он так вообще кажется бесконечным. Однако, офицер мирится и с локтями и с музыкой, потому что должен. Он терпит это, потому что хочет здесь находиться. Он хочет быть в этой поездке больше, чем где-либо. Минхо с облегчением вздыхает, когда, наконец, ступает на трап, освободившись от спёртого воздуха самолёта. Очень странно находиться среди гражданских — Минхо настолько привык к форме и иерархии, что толкающиеся люди и их короткие комментарии пугают его. Возможно, всё было бы по-другому, стой он здесь в своём мундире, но сейчас он просто мнётся рядом с инфостойкой у выхода на посадку в зелёной футболке, белой толстовке и джинсах. Единственное, что сейчас может указать на то, что он отличается от остальных людей в этом аэропорту — цепочка с двумя висящими на ней жетонами, скрывающаяся под воротником майки. Сделав несколько шагов вперёд, Минхо вслушивается в звуки голосов вокруг себя и распознаёт похожий акцент, как и у него самого. Не такой, как у Питера — сильный американский — но Минхо всё равно чувствует себя ближе к миру. Он скучал по Лондону. Он скучал по Лондону годами, но чувства к этому городу затмились чувствами к чему-то другому, по чему он скучал гораздо больше. Точнее, по кому. Этот кто-то спустя три года, проведенных по разные стороны океана, стоит в нескольких метрах от него. Минхо ловит себя на том, что едва дышит, когда узнаёт Питера по его позе. Пилот также одет в обычную футболку, но поверх накинута зелёная лётная куртка. Его жетоны сияют на синем фоне майки, а глаза сияют так, будто он вот-вот расплачется. — Капитан Ли. Питер отдаёт ему честь, и Минхо чувствует, что дрожит, когда поднимает руку в ответном жесте. Он должен что-то сказать; нет, ему нужно что-то сказать, ведь он так скучал по нему… — Капитан-лейтенант Хан. Минхо ощущает на себе взгляды окружающих, таращащихся на двух теперь уже очевидных солдат, застывших на месте. Он почти готов схватить Питера за руку и утащить куда-нибудь, чтобы спрятаться в тесном, укромном месте, как они всегда делали на корабле, но не может. Всё по-другому, но в то же время ничего не изменилось. — Я скучал по вам, сэр. Эти слова дарят Минхо вселенское облегчение, и он бросает свою спортивную сумку, бросаясь к Питеру, который легко ловит его, сжимая в крепких объятиях. Пальцы Минхо сжимают его плечи до побелевших костяшек, и он чувствует ту же силу в руках Питера, обвивающих его талию. Это неописуемо — снова оказаться в его объятиях, и сердце Минхо стучит в бешеном ритме, зная, что он никогда не захочет из них выбраться. — Я тоже скучал по тебе, — выдыхает Минхо, закрывая глаза, — Я так сильно скучал, боже, — шепчет он, — Чёрт, я надеюсь, что я не сплю, это не… — Это реальность, детка, — успокаивает его Питер, проводя рукой по позвоночнику. Пилот немного отстраняется, чтобы посмотреть на Минхо и одарить его тёплой улыбкой, на которую тот едва может ответить, — Будь уверен. — Три года без твоих прикосновений, — хватка Минхо становится крепче, если это вообще возможно. — Я знаю, милый. Милый. Прошло так много времени с того момента, когда Минхо слышал это слово вслух в последний раз; это было во время телефонного разговора в районе зимних каникул прошлого года, который им удалось урвать по счастливой случайности. Слыша это сейчас, Минхо чувствует, что его вот-вот раздавит тяжестью эмоций, которые он всё это время держал в себе. — Я люблю тебя, Питер, — слова выходят легко, как и слёзы, подкатывающие к глазам, сопровождая его порыв сентиментальности. Пилот осторожно выпутывается из рук Минхо, так, чтобы взять его лицо в свои ладони. На его лице виднеется лёгкая тревога, приправленная грузом тяжести последних лет, — Эй, эй, посмотри на меня. Я тоже люблю тебя, Ли Минхо. Мы в порядке. Минхо чувствует себя почти глупо. — Пообещай мне, что если я закрою глаза, ты не уйдёшь. — Попробуй, — шепчет Питер, и Минхо нерешительно прикрывает веки, боясь снова остаться в одиночестве и полной темноте. Но затем он чувствует прикосновения губ к каждому из век и слышит тёплый, такой нежный голос, шепчущий ему в ухо: — Я всё ещё здесь, детка. И, когда он открывает глаза, Питер действительно здесь. Стоит прямо перед ним, уставший, но такой довольный, что всё, чего хочется Минхо — это поцеловать его. Это он и делает, прямо посреди переполненного аэропорта, вновь оказываясь сжатым в крепких объятиях. Минхо не помнит, чувствовал ли себя когда-нибудь так правильно. Всю дорогу до отеля Минхо не может отвести взгляд от него: он наблюдает, как двигаются губы пилота, когда он говорит и улыбается, как его глаза блестят и превращаются в щёлочки, практически исчезая, когда он смеётся. Их руки тоже остаются переплетёнными — ни один из них не в силах оторваться. Сидения такси оказываются далеко не самыми удобными, и Минхо не терпится лечь или встать, только бы не сидеть после долгого полёта, но он смиряется и приваливается к Питеру, размышляя, как ему повезло быть здесь и сейчас, и как удачно им удалось совпасть друг с другом графиками отпусков. — О чём думаешь? — тихо спрашивает Питер, будто боится, что водитель услышит. В его словах нет ничего секретного, но Минхо всё равно чувствует себя так, будто они находятся в своём отдельном мире. Вместе. Минхо улыбается ему в плечо. — Да так, ни о чём. Питер посмеивается, прижимаясь губами к его виску. Когда Питер регистрируется на ресепшене отеля, Минхо стоит в нескольких метрах позади него и оглядывается, замечая указатель к столику, где можно заказать еду. Он не ел уже вечность, и Питер, скорее всего, тоже, поэтому офицер быстро прячет брошюрку в карман, прежде чем улыбнуться Питеру, который разворачивается к нему, размахивая двумя ключами от номера. Как только они заходят в лифт, Минхо неуверенно берёт руку Питера в свою. Их плечи близко, но всё ещё не соприкасаются. Он слишком привык к лишним глазам, к тому, что его в любой момент могут поймать за флиртом со своим подчинённым, который, на самом деле, намного выше его в плане авторитета. Поцелуй в аэропорту был таким внезапным порывом, что Минхо до сих пор чувствует себя неловко из-за того, что втянул в это Питера, но если дело касается этого мужчины, Минхо никогда не жалел и не жалеет ни о единой секунде. — Всё в порядке? — низко спрашивает Питер, будто чувствуя неуверенность Минхо. — Просто устал, — говорит Минхо, придвигаясь немного ближе, чтобы их плечи соприкоснулись, — И я просто не привык… Быть таким. — Я знаю, — Питер поднимает их руки, чтобы поцеловать его костяшки, — Знаю. На авианосце они никогда не показывали того, что являются друг другу больше, чем просто коллегами, но Минхо не сомневается, что сплетни о них всё-таки ходили. В конце концов, некоторые могли услышать его признание на взлётно-посадочной палубе, хоть оно и было заглушено рёвом двигателей, но, конечно же, никто не осмелился бы заговорить о предполагаемых отношениях между тогдашним капитан-лейтенантом и американским пилотом-истребителем с бунтарскими наклонностями во всеуслышание. Двери лифта открываются с противным писком, и Минхо ведёт Питера за руку по коридору, следуя направо к их номеру. Когда они находят нужную дверь, он свободной рукой берёт одну из карт-ключей из ладони Питера и проводит ей по замку, улыбаясь, когда мигает зелёный свет. Дверь открывается, пропуская их в чистый и свежий номер. Он ощущается немного чужим, но Минхо не на что жаловаться, особенно когда Питер суетится перед ним, укладывая сумку у подножия двуспальной кровати. Он одним своим существованием может сделать уютным всё — начиная от койки в каюте и заканчивая гостиничным номером в чужой стране. Минхо делает вдох и полностью заходит внутрь, позволяя двери закрыться за ним с тихим стуком. Он идёт за Питером и ставит свою сумку рядом с его, а когда поднимает глаза, видит, как пилот вытягивает руки вверх, зевая. — Устал? — они оба устали, Минхо это знает, но Питер всё равно кивает в ответ, — Тогда, в душ? — спрашивает он, чувствуя липкий слой усталости после долгой дороги на своём теле. — Надо бы, — но Питер не двигается с места, вместо этого фокусируясь на Минхо и заставляя того заёрзать под пристальным взглядом. — Питер? Взгляд пилота падает на цепь, прячущуюся под майкой Минхо. У офицера перехватывает дыхание, когда он подходит ближе и цепляет её пальцем, вытаскивая наружу. Там, поверх жетона Минхо, виднеется бирка Питера, мерцающая на фоне белой толстовки. — Ты до сих пор не снял его, — бормочет он, поглаживая пальцем на металле своё имя и ту скудную информацию, которую Минхо повторял про себя бесчисленное количество раз. — Ты тоже, — отвечает Минхо, кивая на грудь Питера. Его сердце сжимается от осознания того, насколько долгой оказалась их связь. — И никогда не сниму. Минхо пытается скрыть глупую улыбку, даже если знает, что это почти невозможно. — Давай, пошевеливайся. Чувствую себя отвратительно, пойдём в душ. — Вместе? — Питер хватает Минхо за талию, навалившись на него сзади, пока они направляются к ванной, — Ты пытаешься соблазнить меня? Минхо закатывает глаза, но позволяет Питеру виснуть на себе даже когда они заходят в ванную, вплоть до того момента, когда они подходят к душевой, где он отодвигает дверцу и включает воду. Этот душ прекрасен — возможно, прекраснее всех, которые он видел за всю свою жизнь, и Питер, видимо соглашается с этим, судя по его одобрительному мычанию, когда его подбородок приземляется на плечо Минхо. Конечно же, когда Питер раздевается, он устраивает из этого целое шоу, эффектно скидывая с себя вещи с такими выражениями лица, которые заставляют Минхо хихикать, глядя сквозь ладонь, прижатую ко лбу. Но даже когда Минхо раздевается сам — гораздо более застенчиво, чем пилот — воздух в ванной ни на грамм не пропитывается похотью. Скорее наоборот; когда они оказываются в кабинке, под тёплыми струями воды, они только и делают, что обнимаются и раскачиваются взад-вперёд. Минхо хотелось бы, чтобы тёплая вода никогда не кончалась и они могли бы остаться в этом моменте навсегда, но холод металла жетонов на коже напоминает о том , что впереди у них ещё долгий путь. — Итак, теперь ты мой капитан. Минхо снова закатывает глаза, но на его губах играет улыбка. Он лежит на боку поперёк их кровати, глядя на Питера, что устроился на спине рядом с ним, когда они всё ещё не торопятся снять гостиничные халаты, и их волосы всё ещё влажные после душа. — Кто бы говорил. Тебя тоже повысили. Питер, наконец, дослужился до должности капитан-лейтенанта, спустя всё долгое время, которое он провёл в подвешенном состоянии после того отказа. Он сразу же в подробностях написал об этом Минхо, рассказывая, как ещё раз навестил семью погибшего в той миссии пилота, снова отдавая дань уважения его памяти, и только после этого смог позволить себе принять повышение. — Посмотри на нас, такие все важные, — говорит Питер. Он выглядит как ребёнок, играющий в супергероев, когда зевает и вытягивает руки перед собой, пытаясь снять напряжение в мышцах. Минхо пытается поправить пояс халата Питера, но как только его пальцы касаются ткани, в животе пилота начинает урчать. Минхо хихикает, почувствовав вибрацию, возникшую от голода, дающего о себе знать, и перекатывается к пилоту, отодвигая край халата и со всей силы дуя ему в пупок. Питер извивается и содрогается от смеха, но не может толком ничего сделать, чтобы избежать пытки. Минхо позволяет пилоту затащить себя на него, сразу же удобно устраиваясь сверху и прижимаясь к его лбу своим и давая им просто наслаждаться друг другом. В такие внезапные моменты им даже не нужно ничего говорить, чтобы почувствовать особую связь, и Минхо в очередной раз понимает, что сделал правильный выбор, влюбившись в этого человека. — Спасибо, что приехал сюда со мной, — шепчет Питер, скользя рукой по влажным, спутанным волосам Минхо, — Я знаю, что моё сердце у тебя, а твоё — у меня, но … — Одно дело знать, что тебя любят, а другое — это чувствовать, — отвечает Минхо, — Я понимаю. И я хотел бы дарить тебе оба этих чувства каждый день нашей жизни. Глаза Питера сияют подобно звёздам, и Минхо знает, что тот пытается скрыть накатывающие эмоции, когда притягивает Минхо к себе, мягко целуя. Странно выходить из номера в одной пижаме, но Минхо всё же оказывается в гостиной на первом этаже отеля, свернувшись калачиком на диване, пока Питер ходит туда-сюда между ним и микроволновкой, чтобы проверить готовность лапши с тушёными овощами. Выглядит не особо аппетитно, но Минхо уверен, что это не будет хуже некоторых кулинарных шедевров, которыми он питался во время службы, и что-то ему подсказывает, что Питер думает так же. — Оно… должно так пахнуть? — спрашивает Питер, когда они оба садятся на диван, держа пластиковые вилки наготове. — Вот эта губка? — добавляет Минхо, тыкая в размякшую лапшу. Первый укус выходит таким же ужасным, как Минхо и ожидал, и офицер с отвращением морщит нос. Почти сладковатый запах, исходящий от лапши, перетекает в ещё более приторный вкус, и Минхо на секунду кажется, что он даже не сможет её проглотить. Питер давится кашлем и запивает лапшу водой, глядя на еду так, будто она совершила против него преступление. — Я не смогу это есть, — давится он, пододвигая тарелку к Минхо, — Пойду поищу нам чего-нибудь ещё, да? — Да, пожалуйста, — говорит Минхо, ставя свою миску поверх миски пилота, — Серьёзно, как можно настолько испоганить лапшу? Через несколько минут Питер возвращается с парой яблок и горстью пакетов с закусками, один из которых Минхо с благодарностью забирает. Они оба залазят на диванчик с ногами, наблюдая за отсчётом времени на часах в вестибюле. В часовом поясе Минхо сейчас раннее утро, а для Питера, день, должно быть, подходит к концу. — Сейчас ты, наверное, устал ещё больше, — шепчет он, целуя пилота за ухом, когда тот прижимается к нему. — А ты? — переводит тему Питер, поглаживая Минхо по бедру. Минхо отвечает зевком, который не смог сдержать, и пилот смеётся себе под нос, разворачиваясь к нему лицом. Он так умиротворённо улыбается, что Минхо не может не прикоснуться к нему, скользя кончиками пальцев по его щекам к подбородку. — Какой же ты всё-таки красивый, — срывается с его губ, и Питер бодает его руку, прикрывая глаза. Они сидят так ещё некоторое время, пока Минхо не понимает, что они так и заснут посреди холла отеля, если не уйдут сейчас. Они направляются обратно к лифту, снова взявшись за руки, и Минхо кажется, что он никогда не привыкнет к этим прикосновениям и не забудет, как их ладони идеально дополняют друг друга. — Господи, да меня даже полёты так не изматывали, — шепчет Питер, когда они, наконец, добираются до номера, и пилот ковыляет следом за Минхо, плюхаясь на кровать. Минхо тихо мычит. Он чувствует себя так же — сахарная оболочка всего этого дня беспощадно клонит его в сон. Обычно он может не спать сутками, но сейчас, кажется, не продержится и десяти минут. — Понимаю, — Питер что-то бурчит в ответ, и Минхо ласково улыбается. — Пойдём, зубная фея уже ругается, — пилот не двигается с места и Минхо закатывает глаза, дойдя в одиночестве до самого порога ванной, — Я тебя не поцелую, пока не почистишь зубы. Питер удручённо стонет, но всё же поднимается и слезает с кровати, следуя за Минхо, а позже смотрит на него в зеркало расфокусированным взглядом, пока тот ищет им щётки и пасту. — Ну, я думал, будет хуже, — смеётся Минхо через пару минут, оттаскивая тяжелеющее тело пилота от раковины. — Только не вырубись прямо здесь. — Я постараюсь, — отвечает Питер, хватая Минхо за талию и таща их обоих к кровати. Минхо вскрикивает от неожиданности и смеётся пилоту куда-то в грудь, обнимая его в ответ. — Выключи свет, а? — шепчет он, слегка вздрагивая, когда Питер выпутывается из его объятий и дёргает за шнур лампы. Комната погружается во тьму, и Минхо удовлетворённо мычит, когда Питер снова оказывается рядом, находя удобное положение. Это ощущается тёплым, нежным и знакомым, но даже после получаса попыток Минхо так и не удаётся заснуть. Судя по тому, с какой скоростью вздымается и опускается грудь Питера, он тоже ещё в процессе. — Я не могу уснуть, — первым шепчет Минхо, и Питер вздыхает, кивая Минхо в плечо, — Я тоже. Так устал, но… — Может, потому что мы к такому не привыкли, — говорит Питер, садясь на кровати, где свет уличных фонарей едва освещает его. Минхо хмурится, не понимая, к чему тот клонит, и Питер тянет его на себя, поднимая с кровати. Затем пилот сбрасывает всё постельное бельё на пол, создавая гнездо из одеял, и тут до Минхо доходит — они привыкли к жёстким койкам на корабле и мерному покачиванию на волнах, а не к широким матрасам и плюшевой мебели. И теперь это чувствуется привычным — просто лежать с Питером на полу. Практически те же ощущения с авианосца, когда они в последнюю встречу сворачивались калачиками на узкой койке Минхо, закрываясь от всего мира. Это похоже… на них. — Лучше? Минхо кивает Питеру в шею, прижимаясь к нему сзади. — Глупо было платить за такие роскошные условия, учитывая, что мы всё равно спим на жёстком полу. Питер тихо смеётся. — Личное пространство того стоит. Минхо не может не согласиться. Сейчас они не слышат ни разговоров товарищей по команде, ни шума корабля, и, тем более, не боятся быть пойманными в положении, нетипичном для коллег. — Да. Теперь, на твёрдой поверхности под собой и с глупым, милым пилотом в руках, ему спится намного лучше. Минхо просыпается и чувствует себя немного растерянно. Он привык к скрипучим железным кроватям и звуку волн, ласково бьющихся о бок корабля, но сейчас он окружён пухом и непривычно неподвижен. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, что происходит, а затем он улыбается, утыкаясь носом в шею Питера и чувствуя абсолютное счастье. Минхо хочет повернуться так, чтобы рассмотреть его черты, может даже разбудить поцелуем, но отказывается от этой идеи, чтобы позволить Питеру, наконец, выспаться. Он решает выскользнуть из их логова и пойти в душ, чтобы хоть немного взбодриться, но как только начинает двигаться, хватка на запястье останавливает его. — Ты куда? — Питер медленно моргает, всё ещё слишком сонный, чтобы сделать что-то, кроме как схватиться за Минхо. — Уже никуда, — вздыхает старший, плюхаясь обратно на пол. Теперь они оказываются лицом к лицу, и Питер упирается лбом в плечо Минхо, удовлетворённо вздыхая. Когда он просыпается в следующий раз, солнечный свет просачивается сквозь шторы, отбрасывая блики на их одеяла. Питер всё ещё спит, растекшись щекой по подушке, и Минхо всё ещё хочет дать ему поспать подольше, но часы на стене уже показывают одиннадцать, и, с учётом их планов, им уже давно пора вставать. — Питер, — шепчет он, хихикая, когда пилот морщит нос в ответ, — Вставай, у нас не так много времени. Пилот медленно моргает, фокусируя взгляд на Минхо, прежде чем ярко улыбнуться и наклониться к нему. — Доброе утро, милый, — говорит Минхо, принимая поцелуй. — Даже очень доброе, учитывая какой красавчик сейчас лежит со мной в постели, — дразнит Питер, снова прижимаясь губами к губам Минхо. — Ты ужасен, — фыркает Минхо, но позволяет пилоту перевернуть себя на спину и целовать снова, снова и снова до тех пор, пока не начинает чувствовать нарастающий жар. — Нет, стой, мы не можем, нам надо идти, — хнычет Минхо, отталкивая пилота от себя. Питер переворачивается и стонет в подушку. — У меня не было секса четыре года, детка, ты не можешь поступать так со мной! Минхо смеётся. — Чуть позже, обещаю. Просто, мы собирались в музей… — Сраный музей, — Питер встаёт, слишком резко и чуть ли не падая. Минхо хихикает, мысленно извиняясь — он слишком сильно грезил сходить в этот музей с тех пор, как они составили себе маршрут на отпуск. — Сраное воздержание! Нет, ну разве это мыслимо?! — раздражённо бормочет себе под нос пилот, когда, спотыкаясь, направляется в ванную, — Четыре долбаных года я довольствовался только собственной рукой, а теперь, когда мой мужчина прямо передо мной, я, блять, не могу даже к нему прикоснуться… Дверь ванной громко захлопывается, и Минхо качает головой, усмехаясь. Не то чтобы он и сам не был этим взволнован, но у них ведь ещё будет время… Хоть какое-то. После серии чудом полученных звонков они решили посетить авиационный музей, потому что на выставке обещали показать несколько моделей новых самолётов, которые очень хотел увидеть Питер, да и Минхо было интересно. Питер почти подпрыгивает от предвкушения, когда им ставят печати на руки на инфостойке, и Минхо не может сдержать улыбку, приобнимая пилота за талию. Питер обнимает его в ответ, а потом хватает Минхо за руку и тащит в большой зал. Самолётов здесь навалом, это точно. Минхо не знает практически ни одной модели, но Питер мечется туда-сюда, с горящими выпученными глазами и широкой улыбкой на лице, и старший уверен, что к концу их визита пилот вывихнет ему запястье, учитывая, как резко тот таскает его от экспоната к экспонату. Количество рандомных фактов о самолётах, которые Питер рассказывает ему по пути, просто не поддаётся исчислению, и Минхо остаётся просто плестись за ним, как потерянному щенку. В какой-то момент они разделяются — Питер оживлённо обсуждает что-то с экскурсоводом, а Минхо просто бродит по залу, засунув руки в карманы. В музее тихо и практически пусто, и Минхо расслабляется, невольно улыбаясь, когда слышит увлечённые разговоры пилота. Оборачиваясь, Минхо находит пилота сидящим на корточках и беседующим с мальчиком в районе десяти лет. Мужчина и женщина, кажется, его родители, стоят в нескольких шагах от них ещё с одной девочкой, с улыбкой наблюдая, как Питер показывает мальчику разные части самолёта. Минхо подходит ближе, улыбаясь родителям. — Здравствуйте, меня зовут Минхо, я здесь с ним, — говорит он, кивая на Питера, сидящего рядом с ребёнком, — Извините, он просто пилот, если уж начнёт говорить о самолётах… — Всё в порядке, пусть наслаждаются, — отвечает женщина, улыбаясь, — Он пилот, говорите? Минхо кивает. — Лётчик-истребитель, — к моменту, когда он оборачивается к Питеру снова, девочка уже тоже оказывается рядом с ними, внимательно слушая. — И вы вместе? — Минхо кивает женщине в ответ, — Вам, наверное, очень сложно, в таких делах огромную роль играет расстояние. Минхо мычит, соглашаясь и всё ещё не отводя от Питера глаз. Слова женщины складывают образ в его голове, и офицер застревает на одной мысли. Он уже в середине четвёртого десятка, в этом возрасте у большинства людей уже есть свои семьи, но он и Питер… У них семьи никогда не будет. Они не могут прийти к этому вместе — Минхо всегда это понимал, но сейчас, когда он наблюдает за Питером, так счастливо улыбающимся двум взволнованным детям, напоминание об этом сваливается на него как снег на голову. У них не может быть детей. — Я на минутку, — шепчет Минхо родителям, когда чувствует, как в горле образуется ком. Он знает, что убегать и прятаться вот так — это по-детски, но сейчас видит в этом единственный выход. Оказавшись в уборной, он упирается руками в раковину и смотрит вниз на искусственный гранит. В груди дико горит, и он не знает, что делать с этим чувством — оно похоже на пламя, которое невозможно потушить. Минхо не знает, сколько времени проходит перед тем, как слышит, как Питер открывает дверь, и сталкивается с полным беспокойства взглядом в зеркале. — Детка? Руки Минхо сжимаются на стойке в кулаки, и он роняет голову на грудь, зажмуривая глаза. Он слышит, что Питер идёт к нему, но шаги утихают в нескольких метрах, давая офицеру пространство. — Поговоришь со мной? Минхо трясёт головой, не говоря ни слова. — Это же насчёт детей, да? Услышав уверенность в тоне Питера, будто он точно знал, что может причинить Минхо боль, офицер глубоко вздыхает, накрывая лицо ладонями. — Кажется, я схожу с ума, — Минхо трёт виски, пытаясь выкинуть все мысли из головы. У них всего неделя, и они не могут терять это время, убиваясь из-за надежд, которым не суждено сбыться. — Прости, я слишком много думаю… Шаги Питера снова приближаются, а затем он обнимает Минхо сзади, крепко прижимая к своей груди. — Я бы тоже хотел, чтобы у нас была возможность, Минхо. Пилот аккуратно разворачивает его к себе и накрывает ладонью его щёку, успокаивающе поглаживая её большим пальцем. — Хочешь остаться здесь? Или можем вернуться в отель и отдохнуть, — Питер нежен в своих словах, он знает, насколько сломленным чувствует себя Минхо в этот момент. Возможно, потому что чувствует то же самое. Ему, должно быть, тоже больно. — Ты же так хотел сходить сюда, — Минхо похлопывает Питера по щеке, улыбаясь, когда тот морщит нос и перехватывает его руку, чтобы переплести пальцы, — Я в порядке. — Хорошо, — соглашается пилот, хотя в его глазах всё ещё плещется беспокойство, — Тогда побудем здесь ещё немного. «Ещё немного» заканчивается раньше, чем через пять минут, потому что Минхо снова видит семью, которая беззаботно гуляет по залу, держась за руки и смеясь, останавливается на полпути и судорожно вздыхает. Питер замечает это, и без лишних слов утягивает его по направлению к выходу, сразу же ловя такси. Когда они возвращаются в номер, Минхо пытается ретироваться в ванную в попытках избежать разговора, который нужен им обоим, но Питер останавливает его на полпути. — Детка, мы не можем сбежать от этого. Давай поговорим, а? Минхо, застыв, переводит взгляд с двери в ванную на Питера, сидящего на кровати. — Мы можем… Поговорить в душе? — спрашивает он, теребя край рубашки. Здесь, даже в приватном, но большом номере, он чувствует себя слишком открытым для таких разговоров. На кораблях обычно даже негде подышать, и сейчас Минхо очень скучает по этому ощущению — быть так близко к Питеру. Они раздеваются и заходят в душ молча, но Минхо сразу же хватает Питера за руку, сжимая его ладонь в своей. Реальность вновь разбивает ему сердце, но он всё ещё любит этого человека больше всего на свете, и ничто не может это изменить. — Ну, а теперь, поговорим? — шепчет Питер, поглаживая свободной рукой его плечо. — Это так забавно, — начинает Минхо, — после смерти матери я никогда не хотел жить с кем-то, заводить семью. Но с тобой… Иногда я думаю об этом. О том, кем мы могли бы быть в другой жизни. — У меня, как ты знаешь, не было семьи вообще никогда, — шепчет Питер, — и в детстве я никогда не хотел её иметь. Я всегда верил, что в конечном итоге тебя бросят — так и какой тогда в ней смысл? Но Минхо… Господи, ты заставляешь меня хотеть всё в этом мире, — Питер прислоняется лбом ко лбу Минхо, и офицер видит в его глазах резкую боль, — Я хочу этот отвратительно милый маленький домик, и этот дерьмовый минивэн, — его губы мягко касаются губ Минхо, — Я даже был бы готов растить с тобой детей. Минхо быстро моргает, зная, что должен что-то сказать, прежде чем они отстранятся друг от друга. — Расскажи мне. Как ты думаешь, какими отцами мы бы были? Питер понимает, чего добивается Минхо, и улыбается, хоть и неуверенно. — Сначала ты. Каким был бы я? Минхо делает паузу, собираясь с последними силами, чтобы подумать. Однако, Питер в этом плане довольно очевиден, поэтому офицер отвечает без колебаний. — Ты бы тренировал команды младшей лиги, был бы таким спорти-папкой, — решает Минхо, поглаживая пальцем уголок ухмылки Питера, — А я? — Ты был бы тем, кто плачет на всех концертах и выпускных, — говорит Питер, утыкаясь носом в ладонь Минхо, — И ты бы всегда находил время на них прийти, даже если бы был очень занят на работе. — Мы были бы прекрасной парой, — шепчет Минхо. На секунду он даже представляет это себе — собственный дом где-то на окраине, в котором существует одна дружная и счастливая семья, — Домашней такой. — Не буду врать, я бы этого хотел… Но быть с тобой намного лучше, чем мечтать о подобном. Сердце Минхо сжимается. Он никогда не научится оставаться равнодушным к словам этого человека. — Согласен. Ты — мужчина, которого я люблю, мужчина, который даже летает с моим фото под сердцем, — его пальцы скользят по коже в том месте, где обычно находится карман лётного костюма Питера. Пилот кивает, накрывая его ладонь своей и мягко сжимая. Расслабляясь под струёй тёплого душа, Минхо думает об их первых встречах. В один момент он вспоминает, как признался Питеру в любви, но на корейском. — Как ты узнал, что я сказал, что люблю тебя, в тот первый раз? Питер смеётся себе под нос, щурясь от улыбки. Эта смена атмосферы нужна была им обоим. — Тот офицер управления воздушным движением, Лейтенант Со, если я правильно помню. Я подошёл к нему и пытался воспроизвести то же самое, пока он не понял. — Не могу поверить, что ты такой придурок, — хихикает Минхо, обвивая руками шею Питера, — Наверное поэтому я тебя и люблю. — Я тоже люблю тебя, но сделаем вид, что первую часть я не расслышал. После этого Питер замолкает и смотрит на Минхо так, будто видит перед собой вселенную. Минхо наклоняется и целует его первым — легко и мучительно нежно, потому что несмотря на то, что его настроение немного поднялось, сердце всё ещё болит. Руки Питера обвивают его, прижимая ближе, когда он целует Минхо в ответ, жарко, но без нарастающей жажды. Они двигаются медленно, когда Питер прижимает Минхо к выложенной плиткой стене, накрывая его тело своим и медленно скользя вверх-вниз против него. На секунду кажется, что всё время мира принадлежит только им двоим. Минхо, наконец, отпускает себя, погружаясь в удовольствие. Он скучал по Питеру, по близости с ним, и по утешению, которое может принести только он. Его кожа горит там, где его касаются губы пилота, и Минхо задыхается, когда пальцы Питера спускаются туда, куда он хотел. Куда они оба хотели. — Всё хорошо? — спрашивает Питер, накрывая ладонью ягодицу Минхо и слегка оттягивая её, чтобы скользнуть кончиком пальца вглубь. Минхо резко подаётся вперёд, пытаясь сдержать застрявший в горле стон, и торопливо кивает. — Да, пожалуйста. — Я сейчас, — когда Минхо снова кивает, Питер выскальзывает из его рук и направляется к ящичку над раковиной, где они поставили аптечку. Минхо, прислонившись к стене, наблюдает, как пилот достаёт бутылочку смазки и возвращается обратно. Снова оказавшись в кольце рук Минхо, он ставит ёмкость на полочку к средствам для душа и снова сосредотачивается на старшем, блуждая руками по его телу, прежде чем снова утянуть того в поцелуй. Питер разворачивает Минхо так, чтобы одной рукой обнять его за талию, а другой, уже скользкой от смазки, проникнуть внутрь. Он наизусть помнит тело старшего, знает, куда надавить, чтобы заставить его сходить с ума. Минхо пытается приглушить свои стоны, но вскоре самообладание покидает его, и офицеру остаётся только тихо мычать, прося большего. Питер на секунду позволяет Минхо перевести дыхание и унять дрожь в ногах, проводя руками по задней части его бёдер, — Наконец найдём твоим бицепсам достойное применение? — дразнит Минхо, но его дыхание сбивается, когда Питер слишком многозначительно кивает. Когда пилот резко поднимает его, заставляя сомкнуть ноги вокруг поясницы, Минхо становится не до шуток. — Всё в порядке? — после быстрого кивка старшего Питер улыбается, вновь прижимаясь к его губам своими, — Скажи, если что-то будет не так. Минхо никогда не чувствовал себя так хорошо, как в этот момент, когда Питер вжимается в него, плавно входя. Он не уверен, из-за чего — из-за брызгов воды сверху, из-за холода плитки за спиной, или из-за пилота, прикосновений которого он так долго жаждал — но когда его глаза закрываются сами собой; когда он откидывает голову на холодный кафель, он видит звёзды. Угол проникновения просто невероятен, Минхо чувствует его глубоко, и пилот душит поцелуем его стоны, вбиваясь всё глубже. Быть с ним после стольких лет — это слишком. Минхо ловит себя на том, что дрожит, и опять же не понимает, от чего именно, но в его мыслях сейчас нет ничего кроме «Питер», «хочу» и «навсегда». Слишком невыносимо чувствовать, как он движется внутри, целуя Минхо так, будто он ценнее целого мира, и Минхо готов прослезиться от захлестнувших чувств, смешанных с жаром и нарастающим удовольствием. — Посмотри на меня, — шепчет Питер, и Минхо наклоняет голову вперёд, накрывая лицо пилота ладонями. К глазам подкатывают слёзы, и он надеется, что Питер спишет капли на щеках за воду из душа, но этого ожидаемо не происходит. Пилот целует подбородок Минхо и спускается губами вниз по его шее, — У нас всё будет хорошо, обещаю. Этот едва слышный шёпот откликается дрожью в самой глубине души Минхо, когда тот раскрывает губы в беззвучном стоне, пока Питер прикусывает кожу на ключице, оставляя алый след. — Боже, — скулит он смущающе высоким голосом, — Мне так хорошо. К удивлению Минхо, Питер внезапно отстраняется и опускает его обратно на пол, подхватывая прежде, чем он потеряет равновесие на ватных ногах. — Давай закончим на кровати, милый, — говорит он Минхо, и тот торопливо кивает, уже чувствуя нехватку прикосновений. Душ выключается, и Питер наспех промакивает их тела полотенцем, прежде чем поднять Минхо на руки, заставив того рассмеяться. Питер несёт его к кровати и осторожно укладывает на единственную оставшуюся простынь. Минхо притягивает пилота к себе, пока они снова не оказываются прижатыми друг к другу, а затем ладони Питера находят его бёдра, и младший вновь оказывается внутри, заполняя его и заставляя задыхаться. Минхо уже слишком близко, но всё, о чём он может думать — это любовь. Конечно же, желание течёт по его венам, разгоняя кровь, но то, как Питер смотрит на него, то, как касается его — всё это заставляет его чувствовать, насколько много он значит, что он заслуживает быть здесь, с этим человеком, что он вообще может быть счастливым. — Я... — шепчет Минхо, впиваясь подушечками пальцев в плечи Питера. Пилот прерывисто дышит над ним, явно тоже будучи близко к грани, — Пожалуйста… — Давай, — рука Питера обхватывает член Минхо, приближая их обоих к долгожданному завершению. Питер толкается особенно глубоко, задевая чувствительную точку, и Минхо вскрикивает, когда слёзы наворачиваются на глаза от силы захлестнувшего его удовольствия. Он изливается в руку Питера, всё ласкающую его, и его спина выгибается так, что между ними не остаётся никакого расстояния. Спустя несколько толчков Питер догоняет его, изливаясь глубоко внутрь, и с его губ срываются слова, от которых по коже Минхо бегут мурашки. — Ты — моё всё. Минхо ничего не отвечает, потому что Питер знает и так: он жил и умрёт ради него. Умереть ради кого-то… Минхо думает, что это не сложно. Но жить ради кого-то? Жить для кого-то, когда жизнь страшнее смерти. Минхо никогда не устанет просыпаться рядом с Питером. Это ощущается так, будто солнце всходит прямо перед ним. С ним приятно бездельничать, просто валяясь на полу, водя кончиками пальцев по коже и запоминая все те ощущения, которые они будут пытаться сохранить в памяти в течение бесчисленных дней, месяцев, лет… Именно сейчас, закутавшись в мягких одеялах, Минхо решает поведать Питеру, о чём он мечтал с тех пор, как они впервые воссоединились. — Недавно пришло время заняться моими финансами, — начинает Минхо, гладя ладонью костяшки пальцев Питера, — Я встретился с женщиной из бухгалтерии, поговорил с ней и обсудил свой уход на пенсию по выслуге лет. Питер замирает, и Минхо поднимает глаза, встречаясь с его выжидающим взглядом. — Мне придётся отслужить ещё около тридцати лет, — шепчет Минхо, — И только после этого… Я смогу начать другую жизнь. Попытаться. Хватка на руке Минхо становится крепче. — И где ты хочешь начать эту новую жизнь? — Корея, Америка, Англия… Не важно. Если ты всё ещё захочешь быть со мной через тридцать лет, я сделаю всё, чтобы найти тебя. — В смысле, «ещё захочешь»? — улыбается Питер, накрывая ладонью его щёку, — Конечно захочу. Может купим здесь небольшой домик? Заведём собаку или кошку, — Питер прижимается губами к губам Минхо, — Где-нибудь, где я свободно смогу прикасаться к тебе, — он скользит рукой по бедру Минхо, заставляя того вздрогнуть, — Свободно делать вот так, — он снова целует Минхо, давая тому почувствовать вкус своих губ, — Где-то, где мы будем просыпаться вместе каждый день. — Нам сколько уже будет-то, извращенец? — бормочет Минхо, блуждая взглядом по лицу Питера, — Люблю тебя, Паркер. — Значит, это наша новая цель на будущее? — Видимо так. Но… Но ничто не длится вечно. Даже этот шанс уйти от всего, этот шанс побыть с Питером, почувствовать себя обычной парой, живущей обычную жизнь. Не тогда, когда изображение на всех телевизорах в кафе разом переключается на срочные новости, кричащие о насилии, взрывах и красном небе. Ничто не длится вечно, когда они — это они. Капитан и лётчик, под присягой поклявшиеся защищать родину. «Группа революционеров, которая год назад была вынуждена скрываться, совершила нападение на тихоокеанское побережье Соединённых Штатов…» Сердце Минхо замирает. Питер реагирует первым. Он выпускает руку Минхо из своей и выходит из помещения абсолютно опустошённым. Минхо следует за ним, спускаясь по улице и заворачивая за угол. Он чувствует, как в желудке нарастает тошнота, и подходит к скамье, стоящей у боковой стены здания. Питер сидит на ней, уронив голову на руки. Минхо приземляется рядом с ним, дрожащими пальцами зарываясь в волосы пилота. Он укладывает подбородок на плечо младшего, совсем не заботясь о взглядах, которыми, как он уверен, их окидывают прохожие с тротуара. — Как думаешь, кому из нас позвонят первым? — спрашивает Питер, надломленно шепча. Минхо открывает рот, чтобы ответить, что не уверен, но, прежде чем ему удаётся сказать хоть слово, разрывая тишину противным стандартным рингтоном, в кармане вибрирует корпоративный телефон. Минхо достаёт его, и желудок сжимается от одного взгляда на идентификатор звонящего. Их время на исходе. Он не может не взять трубку, даже находясь в законном отпуске. «Верность». Питер поворачивается к нему, выглядя совершенно разбитым. Его глаза сейчас будто собраны из битого стекла. Минхо вполуха слушает информацию по телефону, вместо этого наблюдая, как Питер теребит руками замок пальто до тех пор, пока не начинает звонить и его собственный. Минхо большим пальцем смахивает слёзы, катящиеся по щекам Питера, беспомощно наблюдая, как его пилот пытается справиться со своим голосом в разговоре, получая приказы, которые вместе с приказами Минхо снова раскидают их в разные стороны земного шара. Питер кладёт трубку первым и ждёт, пока договорит Минхо, безжизненно склонив голову. Когда Минхо заканчивает разговор и спешно убирает телефон обратно в карман, офицер, не теряя времени, заключает Питера в объятия. — Прости. Я обычно лучше с таким справляюсь, — шепчет Питер, крепко сжимая пальто на спине Минхо пальцами. — Всё в порядке, милый, — Минхо целует его в висок, а затем в губы. Он всей душой ненавидит этот вопрос, особенно видя, как разбит Питер, но вариантов не остаётся, — Когда твой вылет? — Семнадцать ноль-ноль. Лондон Хитроу, — тихо отвечает Питер. Минхо кивает. Часть его отмирает, когда он понимает, что в этот раз уйдёт первым. Он оставит Питера, которого никогда не видел таким — заплаканным, обиженным, уязвимым. Он позволяет Питеру сжать себя в мёртвой хватке, и, хотя чувствует, что и сам начинает ломаться, сосредотачивает свои мысли только на пилоте. — Я вылетаю в два часа дня, из того же аэропорта. На личном транспорте. — Мне так жаль. Минхо трясёт головой, кусая губу, чтобы сдержать слёзы, насколько это возможно, — Это не твоя вина. Никогда. Питер медленно кивает, и Минхо всеми силами пытается взять себя в руки хотя бы на этот раз. — Встретим судьбу с высоко поднятой головой? Процесс подготовки к отъезду течёт медленно, но в то же время будто пролетает в один миг. По какой-то причине этот раз кажется ещё более мучительным, чем все предыдущие — Минхо полагает, что всё это из-за коротких домашних моментов, которые остальные пары считают само собой разумеющимися, в то время, как у них с Питером до этого не было шансов пожить обычной жизнью. Они никогда вместе не готовили, никогда не спорили, какой фильм выбрать. Никогда не жили вместе. Минхо не уверен, что до этого жил вообще. Дорога в аэропорт очень похожа на дорогу из него, но теперь внутри Минхо возникает чувство тоски, от которого он не может избавиться, как бы крепко ни сжимал ладонь Питера в своей. Когда они прибывают на место и проходят через рамки досмотра, Питер не говорит ни слова. У них почти нет времени, отъезд Минхо неумолимо близится, поэтому они сразу же спешат к гейту на взлётную полосу, на этот раз рука об руку. Все те минуты, которые они надеялись сэкономить, улетучиваются, когда Минхо замечает у двери южнокорейского офицера, явно ожидающего его. Минхо замедляется, кивая лейтенанту, и останавливает Питера рядом с собой, чтобы дать им пару минут наедине, подальше от чужих ушей. Минхо никогда не видел, чтобы Питер смотрел на него так — будто он вот-вот потеряет всё. Тогда офицер понимает, что все прошлые разы он смотрел за тем, как уходит Питер, но сейчас всё наоборот. — Эй, — рука Минхо мягко касается скулы Питера, — Спасибо тебе за эту поездку. Побывать здесь с тобой, увидеть Лондон вместе, значило для меня целый мир. — Спасибо, что приехал, — бормочет Питер, но как бы спокойно пилот не старался звучать, его следующие слова сопровождаются паникой, — Подожди, Минхо, что, что мне делать, я… — Закрой глаза? И не открывай, пока я не уйду, — шепчет Минхо, накрывая щёки Питера ладонями, и слегка улыбается, когда вспоминает, как Питер говорил ему то же самое несколько лет назад. — Ты жесток, — пытается шутить Питер, но голос выходит хриплым, а улыбка — слишком фальшивой. — Сэр, транспорт ждёт, нам нужно идти, — кричит лейтенант, и Питер вздрагивает в руках Минхо. — Тебе пора, — глаза пилота наполняются слезами, и Минхо борется с желанием заплакать в десять раз сильнее. — Береги себя, ладно? Насколько это возможно. Питер кивает. — Обещаю. Ты тоже. Минхо согласно мычит и скрепляет их обещание поцелуем. — Сэр, у нас нет времени! — Иди, — шепчет Питер, но не убирает руки с талии Минхо. — Давай же. Когда Минхо, взяв в кулак всю свою силу воли, осторожно выбирается из рук Питера, он направляется к самолёту, не оборачиваясь, потому что знает, что если сделает это, побежит обратно к пилоту. На полосе гуляет холодный ветер, и Минхо кутается в пальто, будто плотная ткань сможет защитить его от холода. Он сухо перебрасывается с лейтенантом парой слов и чувствует, будто снова превращается в робота, возвращаясь к годами отработанным манерам. Когда они отходят от здания на несколько десятков метров, сзади раздаётся звук. Затем ещё один, а затем… — Минхо! Офицер оборачивается, и его челюсть падает, когда он видит Питера, несущегося к нему, и охранника, догоняющего пилота. Питер врезается в Минхо и заключает его в объятия, чуть ли не сбивая с ног, но офицера это не волнует — он снова чувствует тепло Питера, его прикосновения, и это только усугубляет ситуацию, но Минхо просто не может его оттолкнуть. — Я не готов отпустить тебя, ещё нет, — шепчет Питер, и его слова отражают мысли Минхо, практически унесённые ветром. — Питер… — Минхо держится из последних сил, — Дорогой, нам правда- — Вот что ты чувствовал, когда смотрел, как я ухожу, — перебивает его Питер, — Каждый раз. Но ты не мог побежать за мной. Минхо не отвечает. Ветер развевает их волосы и одежду, посылая по коже Минхо мурашки, но он не может сосредоточиться ни на чём кроме ладоней Питера на своих щеках и его взгляда на себе. Пилот смотрит так, будто Минхо — это всё, что ему нужно и будет нужно видеть. — Мы найдём друг друга, как и всегда, — руки Питера притягивают Минхо к себе, пока они не оказываются грудью к груди. Минхо может поклясться, что даже сквозь порывы ветра и слои одежды чувствует, как их сердца начинают синхронизироваться и биться в такт. — Где-то в Тихом океане… Возможно мы встретимся снова. Минхо вздыхает с облегчением, слыша короткий смех пилота, и надеется, что его слова сбудутся. — Поверишь в меня? Минхо улыбается, когда Питер отстраняется, чтобы взглянуть ему в глаза, и вплетает пальцы в спутанные волосы пилота, тщательно пытаясь их пригладить. Питер кивает в ответ, делясь яркой улыбкой со слезами на глазах. — Сколько угодно, пока ты тоже в меня веришь.