Скользкий Олимпийский путь

      Шаркая ногами по кафельной плитке Столичного Дворца спорта, где проходили сегодня соревнования командного турнира, Саша изредка вздыхала, недовольно и неразборчиво что-то бубнила под нос, иногда лишь делая замечания Щербаковой по поводу ее медлительности.              — Иди быстрее…       — Отвали, бубненок, — довольно отвечала каждый раз Аня, не отрываясь от переписки с Яной и Аленой.              «Бубненок» — так девушка начала называть Трусову со вчерашнего дня, ведь, все, что ей не скажут — тренеры, знакомые спортсмены, родители — Саша только и делала, что бубнила, разворачивалась и уходила. Аня в этом смысле была единственным исключением. От нее Сашка бегать перестала, а то и вовсе нагло влезала в ее личное пространство.              Точнее, в ее кровать. Зачем? Чтобы недовольно ворчать. Так, вчера вечером, пока Аня общалась по видеосвязи с Косторной, Саша плюхнулась на кровать, выхватив себе кусок одеяла, что-то в подушку поворчала, выхватила один из наушников у Ани, встряв в разговор, между делом нечаянно сболтнув о том, что она только и делает, что заботится о Щербаковой, оберегает ее от подкатов Семененко и все в таком духе.                     Плетясь вслед за подругой, Трусова все еще прокручивала в голове такие яркие фрагменты завершившихся сегодня состязаний. Дело было вовсе не в самих прокатах, хотя, конечно, Саша была рада за сборную. Сегодня Марк и Камила подарили российским болельщикам фигурного катания настоящий праздник, выдав потрясающие прокаты. Но, Трусова все же больше внимания уделяла тому, что происходило за пределами льда.              — Че он на нее так смотрит…       — Нравится, вот и смотрит.       — Щербакова, не беси меня.       — Хорошо. Продолжай общаться сама с собой. Я, в общем-то, на тебя обижена.       — В чьей кровати сегодня будем депрессировать на пару? — Саша чуть заметно улыбнулась, подталкивая Аню ногой.       — Вечером разберемся.                     Настроения у обеих девушек не было. Аня — девочка не глупая. Даже несмотря на то, что Алена не стала ничего выяснять по поводу Семененко, сказав, что верит своей девушке, Щербакова точно знала — это еще не конец этой неприятной темы. А вот Саша окончательно запуталась, признав, что ее чертовки тянет к Камиле, но решаться на какие-либо действия — страшно. А что, если…              — Это, что, получается я трусливая? — развернув коврик, Саша села напротив Ани.       — Да, ты боишься пятнадцатилетнюю девочку. А еще ты боишься остаться одна, поэтому приходишь ко мне. А еще ты боишься, что Ками по тебе не скучает. И, скорее всего, ты боишься, что Марк на пути успеха к ее сердцу, — Аня виновато посмотрела на Трусову. Ее слова — болезненны, но, в данном случае, правда — это именно то, что надо подруге. Кормить ее обещаниями, что все будет хорошо — глупо и неуважительно. Да и не могла Щербакова ответить так, чтобы развеять страхи Саши. Камила благополучно избегала лишнего общения не только с Трусовой, — Из плюсов: ты перестала бояться, что не сможешь выиграть золото. Делай выводы, Саш.       — Вы так и не сумели поговорить?       — Нет, она всегда чем-то занята… Или кем-то, — приняв ровное положение, Аня продолжила, — Будем надеяться, что она просто ревнует тебя ко мне, а не решила прекратить все общение с нами — со мной, как с подругой, а с тобой… Потому что ты оказалась права, и он ей намного интереснее.       — Тише… — Саша широко улыбнулась, — Здравствуйте, Этери Георгиевна!       — Фальшивые улыбки вам обеим не идут, — Этери присела на скамью возле девочек, — Ну, рассказывайте, что за побег с командника? Решили своим поведением показать Федерации, что он вам обеим не нужен?       — Повесить на шею, подготовленную нам заранее Марком и Камилой, медаль? Заманчиво… — Трусова ехидничала.       — А чего же ты хочешь, Саш?       — Чистую программу с максимальным контентом, ну, и золотую медаль, которую я выиграла. Все же очевидно, — Саше в нынешних условиях ничего не оставалось, кроме как иронично отшучиваться на тему командника. Шансы попасть в произвольную программу были, но слишком призрачные, — К тому же, уже давно все решили и без нашего мнения.       — А ты что молчишь? — Этери перевела взгляд на Аню, которая опять уткнулась в телефон.       — Я думаю, что мне стоит накатывать свои квады, а все остальное — не моя работа. Одни — судят, вторые — решают, третьи — тренируют, а я — катаю.       — Я вас поняла… — Этери Георгиевна хотела бы сказать какие-то слова поддержки девочкам, но вся ситуация, сложившаяся после первого дня соревнований, перевернула планы. Никто не стал рисковать, отправив в короткую программу Камилу. Это было логичным с точки зрения надежности и результата решение. Выбирать между Сашей и Аней — то, чего бы женщина ни пожелала даже врагу, — Тогда, объясните мне, что за побег с командника?              Аня и Саша переглянулись. Сказать, что эти соревнования — не их забота? Грубо. Поведать о личных проблемах? Они уже устали от постоянных третьих, четвертых и пятых лиц, которые лезут со своими советами. Они бы уже хотели выйти на лед в личном состязании, откатать, получить свои баллы и забыть обо всем, что их беспокоит. Забыть о раздражающих их Жене и Марке, забыть о немом конфликте с Ками, забыть о наигранном спокойствии Алены, забыть о Федерации.              Ане никогда не было свойственно показывать эмоции на людях, за некоторым исключением. Это всегда были люди, перед которыми она не боялась показать своих внутренних демонов. Поэтому она и сейчас мило улыбается. А Саша бьет всегда в лоб. Да, часто жалеет, но такова ее природа — честность и искренность.              — Я не хотела видеть Ками рядом с Марком! — быстро шепчет Трусова, ожидая реакции Этери, — Еще какие-то вопросы?       — Нет. Больше — нет.              ***                     Марк корчит довольную рожицу, встречаясь с Валиевой у выхода из спортивного комплекса. Он был безумно рад, что, несмотря на всю неловкость, случившуюся из-за поцелуя, девушка продолжала с ним общаться также открыто и тепло. Возможно, она не хотела портить дружеские отношения, а, может быть, для него не все потеряно.              — Я уже говорила, что горжусь тобой? — Камила расплывается в довольной улыбке, падая в объятия друга, — Пойдем?       — Пошли, — Марк чуть тормозит, когда видит приближающихся к ним Трусову и Щербакову в компании Этери Георгиевны. Вся троица не светилась счастьем. Лица были сосредоточены.       — Поздравляю! — кивает Аня и проходит на улицу.       — Молодцы! — Саша улыбается, в основном Марку, а затем также быстро выходит за Щербаковой.       — Что-то случилось? — спрашивает Ками у Этери Георгиевны, — Вид у них странный.       — Немного получили критики от меня, ничего серьезного, — женщина смотрит на Марка, намекая на то, чтобы он оставил их. Как только Кондратюк покинул здание, Этери очень тихо продолжила, — Влюбилась?       — В кого?       — Не знаю, это ты мне расскажи.       — Вы и так знаете о моих отношениях… — Валиевой, как и в прошлый раз, было некомфортно обсуждать с Тутберидзе свою личную жизнь, свои отношения.       — А вот этот молодой человек? — Этери мягко кивает в сторону двери.       — Он — мой друг, не более. Тараканы в голове этой рыжей бестии — не моя проблема, — Камила непроизвольно усмехнулась. Рыжая бестия — так Кондратюк постоянно называл Сашу в обществе Камилы. Сначала девушку это бесило, напоминая парню о том, что у нее есть имя, а затем даже втянулась, отчасти соглашаясь с ним. Саша Трусова — это ее головная боль. А еще Саша была причиной приятного тепла внутри, мурашек, жара, потных ладошек, подгибающихся ног, сладостных стонов, улыбок. Но сегодня — только головная боль, злая, молчаливая, искоса смотрящая на нее боль, — Пусть поревнует, ей злость идет на пользу. А если и не ревнует, то у нее всегда есть Аня, мало ли до чего они доживутся вместе.       — Не надо мне тут из Олимпиады устраивать Санта-Барбару. Меня уже от вас от всех тошнит.       — Извините, — Камила легко кивает, понимающе улыбаясь. Ее этот сериал в фигурном катании когда-то тоже бесил. Постоянные разборки между Аленой, Аней и Сашей — это то, что невозможно было спокойно пережить. А потом жизнь над Камилой нагло посмеялась, повалив ее на пол под Трусову, виновато глазеющую своими потрясающими зелеными очами. Чуть смущаясь, девушка выбежала на улицу, где ее ждал Марк, — Как думаешь… — Камила схватила его за руку, игриво склонив голову на бок, — Насколько сильно Саша ревнует меня к тебе?       — Разве она тебя не бросила? — голос Марка стал мрачнее.       — Точно… — Валиева кулачками бьет парня в плечи, забегая в автобус. Трусова, сопровождая движение Камилы, встретилась с ней взглядами, когда та села позади нее. Широко улыбнувшись, Камила достала телефон, набрав сообщение. Через мгновение в руках Саши завибрировал ее телефон.              «Придешь?»              Быстро задышав, Саша перечитала сообщение несколько раз, прежде чем попытаться ответить. Довольное лицо девушки не ускользнуло от внимания Щербаковой, которая с интересом наблюдала за поведением обеих коллег, иногда усмехаясь, закатывая глаза, ругаясь про себя со всей комичности ситуации.              — Да, — Саша отвернулась, прижавшись виском к стеклу.              «Бубненок дает мне выходной?»       «Хочешь, дам ключ от номера Евгению?»       «Надеюсь, что ты потеряешь свой ключ и никогда не вернешься ко мне»       «Вот это было обидно! Жди Семененко в гости!»              — Жень, — Саша повернулась к задним сидениям, где располагались Марк, Женя, Саша и Настя, — Когда доедем, задержишься, есть дело, — Трусова победно улыбнулась Ане.       — Хорошо. Надеюсь, ты не собираешься мне в очередной раз угрожать.       — Женечка, я добрейший человек. Люблю собачек, солнце и улыбаться. Какие угрозы…       — Жаль, что ты рискуешь не дожить до возвращения к своим собачкам… — злобно бубнит Аня себе под нос, косясь на Сашу.       — Бубненок…       — Почему вы такие пассивно-агрессивные? Что случилось? — тихо влезла Ками, наклонившись к подругам, образуя с ними треугольник.       — Кто-то просто много себе позволяет…       — Это она про меня, да! — победно произнесла Саша.              Благополучно добравшись до жилого комплекса сборной России, Саша вслед за Аней неспешно направилась к зданию. Мысли обеих девушек крутились вокруг потерянной медали командника и личных проблем. Особенно беспокоилась насчет последнего Трусова. Она абсолютно не понимала, чем может завершиться ее разговор с Камилой. Было страшно настолько, что ладони мерзко потели.              — Саш, — чей-то голос отозвал ее, — Трусова!       — Блять! — случилась синхронизация слов и эмоций на лицах подруг, — Выкручивайся, как хочешь, — шипит злобно Щербакова, оборачиваясь к подошедшему Семененко.       — Что за дело?       — Эээ… — Саша растерянно смотрит на Аню. На самом деле, Трусова уже и забыла про Евгения, поэтому придумать отмазку она не успела. В конце концов, она планировала всего лишь позлить Щербакову, — Как бы я сейчас хотела соображалку на случай экстренных ситуаций как у Алены. Ох… В общем, дело такое… Эээ… Удачи в личных соревнованиях! Мы с Аней будем держать за тебя кулаки! — Трусова широко улыбается, понимая, как нелепо звучат ее слова, — Аня будет за тебя больше всего болеть! Пока!              Сорвавшись с места, Саша хотела лишь успеть добраться до номера раньше, чем Аня совершит над ней казнь.              — Правда? — Женя приподнимает уголки губ, нежно заглядывая в глаза Ани.       — Ну… Правда, чистых прокатов, отрицательных тестов… — Она ненавидит Трусову, поэтому уже размышляет над планом мести, — Ну, Пока!       — Пока! — звонко бросает Семененко вслед убегающей девушке, — Пока…                     ***                     — Трусова, открой эту гребаную дверь! — кричит на весь номер Щербакова, — Открой, мать тебя, дверь! Ты не можешь там прятаться вечно!       — Могу! — Саша сидела под дверью, громко смеясь над яростью Ани, — Я много чего могу.       — Я тебя убью!       — Вот именно!       — Александра Трусова! Открой дверь, или я ее вынесу, затем забью тебя этой же дверью!       — Я не специально! Правда! Ну, Ань…       — Трусова… — Саша уверена, что, глаза у Ани сейчас наверняка огненно-желтые, как у ситхов.       — Аня, помни, что гнев ведет к ненависти. Ненависть ведет к страданию. Это темная сторона. Борись с ней. Ведь ты — могущественный джедай. Ты избранная! Ты должна бороться со злом, а не примыкать к нему! Аня! — Саша еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. За дверью неожиданно стало тихо. «Интересно, она пошла искать что-то, чем можно выбить дверь и пробить мне голову?», — Ань?       — Ты больная, Саш? — Аня скатилась вдоль двери, прижав голову к ней.       — Это — Йода!       — Зачем ты даешь ему повод думать, что мне есть до него дело? Зачем?       — А зачем ты думаешь о нем?       — Что?       — Ну, пошутили над ним и забудь. Все же просто, а ты из-за этого истерику устроила, швыряя в мою дверь молнии.       — Я думаю не о нем. Тут мог бы быть любой. Я просто боюсь, что сломаю все.       — Страх — это путь к Темной стороне. Страх ведет к гневу. Гнев ведет к ненависти. Ненависть ведет к страданию.       — Предлагаешь не бояться? — Аня усмехается, слушая цитаты из фильма.       — Предлагаю доверять себе и верить в ваши отношения. Ну, правда, Ань, вы столько прошли уже. Какой Семененко вообще, когда вы уже пережили меня? Смешно же…       — Какое у тебя высокое самомнение… Ладно, — Аня встала, — Иди к Камиле, — Саша услышала удаляющиеся шаги, поэтому быстро поднялась на ноги, открывая дверь, — Надеюсь, что сегодня я буду спать одна, — дверь в комнату Ани закрылась.                     ***              Саша сидела на краю кровати, изучая девушку, расположившуюся на подоконнике. Ей кажется, что Камила изменилась за эти несколько дней. Стала взрослее. А сама Саша… маленький ревнивый ребенок, у которого забрали любимую игрушку. В данном случае, у нее, конечно, не забирали игрушку или конфетку, а нечто более важное ускользало из ее рук. Мечта.              И вот перед ней та самая, кто мог разрушить эту мечту. Завтра она может стать олимпийской чемпионкой. Через полторы недели — двукратной чемпионкой. Саша Трусова так и останется той девочкой, которая победила гравитацию, но не достигла во взрослой карьере ровным счетом ничего. Комплекс проигравшей у нее начался еще с Алены и Финала Гран-При: третье место, потеря Косторной. И дальше все по одному сценарию — ни единой победы, если не брать в учет этапы Гран-При. Но все не то, все не так.              Трусова желала побеждать, отсюда такая сумасшедшая идея пяти квадов и трикселя. Даже если не будет первой, то хотя бы чем-то запомнится на этапе взрослой спортивной карьеры.              Сказать со стопроцентной уверенностью, что Камила ей интересна меньше, чем квады и победы — лукавство. Девочка ее тянула к себе. Саша хотела ее обнимать, целовать, видеть ее улыбку, слушать странные и нелепые истории. Еще Сашка не любит, когда Камила падает на прыжках. Она переживает, боится.              Во всем этом была одна загвоздка — Трусова точно знает, что чистая Камила вне конкуренции.              — Постарайся завтра не упасть, — Саша первой начала разговор, спустя десять минут молчания с того момента, как она пришла к Камиле.       — А потом? — Валиева продолжала смотреть в окно, изучая людей, архитектуру, флору, облака.       — И потом не падай. И я постараюсь не упасть.       — Ловлю на слове.       — Зачем ты меня пригласила? — монотонность и равнодушие фигуристки Сашку пугало.       — Саш, — Камила соскочила с подоконника, повалив девушку на кровать, и склонившись над ней, — Как тебе с Аней живется? Не обижает?       — Нет, все нормально.       — Ты с ней спишь?       — Сплю, — Камила слегка улыбается, прописывая Саше пощечину, — Аааай! Ты что, с ума сошла?       — Уходи, — командует девушка, но почему-то даже не пытается встать с Саши, впившись глазами в покрасневшую щеку.       — Я не имела в виду, что мы с ней… Того… Мы просто лежим, общаемся, обсуждаем проблемы или болтаем с Аленкой. И я засыпаю, но не сплю с ней в том смысле, о котором говоришь ты. Она — моя подруга! Она меня пытается понять, что-то посоветовать, а я… Я ее бешу.       — В холодильнике есть лед.       — Ну, а у тебя там что? Марк просто светится от счастья рядом с тобой.       — Радуется тому, что я тебя люблю. Настоящий друг… — убрав со щеки сашину руку, Камила приложила свою ладонь тыльной стороной, — Ты останешься или уйдешь?       — Я приду завтра, чтобы поддержать тебя на трибуне. Сейчас тебе надо хорошо поспать.              Перевалившись через девушку, Камила доползла до подушки, крепко ее сжав. Ревность и чувство вины слегка одолевали ее мысли. Прежний опыт показал, что между «просто спать рядом» и «спать вместе» очень тонкая грань, когда речь идет об отношении Саши к Ане. А еще этот чертов поцелуй. Хоть Камила и не ответила на него, она ощущала вину перед Сашей, но признаться было страшно.              Саша накрывает девушку одеялом, оставляя легкий поцелуй в области виска, отключает свет, громко хлопнув дверью. Почему-то ей кажется, что завтра она сюда не придет. Внутренние ощущения и голоса словно нашептывают ей, что завтра может произойти что-то плохое. Лишь капля надежды в лучшее еще где-то пытается согреть сердце королевы квадов.              Трусова сходу проходит в комнату Ани, надеясь, что та еще не спит. Завалившись на другой край кровати, Саша обессиленно прошептала:              — Я надеюсь, что она не упадет ни разу за эти три оставшихся проката. И после тоже...       — Так и знала, что ты придешь. Даже спать ради этого не ложилась, — Аня тяжело вздохнула, отключив лампу у кровати. Подвинувшись ближе к Саше, Аня обняла ее за плечи, — Ты только тоже, давай, не падай, — Щербакова чуть подталкивает девушку, получая в ответ улыбку и кивок, — Спокойной ночи, бестолочь ты наша!       — Наша?       — Мы с Аленой решили, что своих детей мы точно не заведем, поэтому удочерим тебя.       — Дурочки… — Саша сжимает ладонь Ани крепче, закрывая глаза, — Добрых снов, мамочка!       — Спи… — Аня целует Трусову в макушку, — Завтра все будет хорошо.