Скользкий Олимпийский путь

      Саша убрала с лица волосы, которые неприятно щекотали нос, вызывая желание чихнуть. Девушка чуть морщится, невольно улыбаясь тому, как дыхание девушки, лежавшей на ее груди, вызывало мурашки. Камила уснула около часа назад, а вот Саша все никак не могла, размышляя о своем будущем, о Камиле, о том, что будет дальше с ее возродившейся дружбой с Аней после стольких потрясений, которые выпали на их долю.              Это было действительно странно — каждый день жить рядом с той, кого ты любила на протяжении нескольких лет, но видеть в ней только друга. Сейчас Сашка даже не помнит, в какой момент она начала испытывать к подруге по группе симпатию, выходящую за рамки приятельских отношений, дружбы. Они вообще в первый год Саши в «Хрустальном» общались только на льду, постоянно конкурируя друг с другом в прыжках. Саша отчетливо помнила тот момент, когда Щербакова обошла ее — прыгнула на тренировке четверной тулуп. У Саши кровь закипала в жилах от осознания этой мысли. Она разбивалась на льду, лишь бы не отстать о девушки, которая ее опережала на льду, в учебе, в общении с другими. А потом случилась травма…              Аня упала, сломав ногу. Никто уже не говорил о ее звездном будущем, лишь бы период восстановления завершился благополучно. Тогда-то Трусова и осознала, что ей не хватает Щербаковой. Как минимум, она ощущала это на льду. Прошла череда сенсационных прокатов юниорки из России — она била рекорд за рекордом, но где-то в душе понимала, что первой могла стать Анна Щербакова.              Еще сильнее их взаимоотношения укрепились после того, как в группу перешла Косторная. Саша видела в ней что-то невероятное, но такое отталкивающее. Наверное, это было связано с тем, что Трусова всегда старалась скрывать эмоции, не заводила близких приятельских отношений с кем-либо. А Алена… Она смотрела своими выразительными глазами в душу. Она видела Сашу насквозь. Это привлекало и юную Щербакову, которая быстро нашла общий язык с девушкой, задорно смеясь с глупых шуток. Тогда-то Сашу, наверное, впервые и настигло ощущение ненужности для Ани.              Щербакова стала важной частью ее жизни.              Такой она оставалась и сейчас, но только смотрела Трусова на нее уже иначе, искренне радуясь за то, что они с Аленой, абсолютно разные, нашли друг друга в этой пучине радости и страданий, падений и взлетов. Они жили друг другом.              Саша улыбнулась от теплых воспоминаний об их последнем юниорском сезоне. Тогда у них не было страха, что они будут соревноваться друг с другом, рассматривая это как тренировку. Они искренне радовались достижениям друг друга, уже желая на следующих стартах переплюнуть нынешние результаты соперниц.              Затем начался сложнейший взрослый сезон. Разразилась настоящая борьба за вкусы Федерации, за свою медаль, за свое имя и себя в целом. Настоящим победителем из этой борьбы вышла Аня, оставшись при своем месте в штабе, сохранив свои чувства и любовь к делу. Алена проигрывала больше всех, но в итоге, получила именно то, что сделало ее сильнее — дом, Аню.              Могла ли Саша чем-то таким похвастаться? Вопрос даже для нее сложный. Мечта об олимпийском золоте шла в противоречие с той, кто тихо сопел у нее под боком. Трусова непроизвольно улыбнулась и чмокнула девушку в макушку, прижимая ее к себе еще ближе.               — Я тебя люблю, Ками.                     ***                     — Алин, пожалуйста, перестань мельтешить перед глазами, — Женя уже не могла терпеть беготню Загитовой по номеру, — Будто от этого что-то изменится. Команда уже выступила и победила.       — Как они вообще могли так поступить? — Алина присела на кровать Медведевой, ожидая ответа.       — Будто бы ты впервые сталкиваешься с несправедливостью в своей жизни, — Женя притянула к себе девушку, поглаживая ее волосы, — Спорт, к сожалению, не всегда про честную борьбу.       — Тогда зачем вообще все это надо было? Ради чего? Скажи мне!       — Алин… Сашка с Анькой не первые и не последние, кто проиграл более молодой и перспективной девочке, — Женя жмурится, прикусывая язык, — Кто-то всегда приходит на смену другим.       — Ты сейчас о прошлой Олимпиаде? — Алина отстраняется, заглядывая в глаза любимой девушки, — Опять?       — Ты выиграла по делу. Камила выигрывает по делу. Такова жизнь, — Медведева чуть улыбается, — Это была бы красивая история о трех олимпийских чемпионках, но, сама знаешь, фигурное катание без личной драмы — это никому неинтересно. Считай, что теперь Саша и Аня — это не только лицо женского одиночного катания этого цикла, но еще и…       — Еще и символ драмы олимпийских игр. Мне на смену пришла одна, а к тебе — целых две. Мир сойдет с ума, а фигурка выйдет на лидирующие позиции.       — Все так… К сожалению, — Женя опять притягивает к себе Алину, падая с ней на кровать, — Может, теперь, хоть мы будем жить спокойно. Наша драма завершилась.       — Они должны были быть в команднике, Жень…       — Наверное, да. Кто знает, как Камила выступит в личке, если бы ее отцепили от турнира. Представляешь, первый номер сборной без единой медали? Какие бы решения не принимали сверху — абсолютно правильного нет.       — На прошлой же нашли.       — Нас было двое, а их — три. Все три — золотые, — Женя ласково поглаживала спину, сдерживая свои слезы. В лучшем случае, если повезет, только одна из этих двоих, тащивших Россию на всех международных соревнованиях, окажется просто той, кто участвовал на Олимпиаде. Медаль, которая нужна девочкам, к сожалению, осталась только одна на троих, — Пожалуйста, будь осторожнее в словах, произнесенных на камеру. Не всем надо знать, что девочек отцепили в последний момент. Не всем надо знать, что ты хотела видеть в произвольной программе Аню. Иначе ты никогда не сократишь количество хейта в свой адрес.       — Обычно у нас ты говоришь свое мнение в лоб, — Алина поднимается выше, целуя Женю в губы, — Что изменилось?       — А я просто не смогла сделать даже внутренний выбор между Сашей и Аней. Поэтому, пусть будет Камила, — Женя улыбнулась, пустив руки под футболку с символикой сборной Российского Олимпийского комитета, — Зачем мне принимать такие сложные решения, если я уже выбрала тебя своей олимпийской чемпионкой. Безоговорочной.       — Правда? — Алина словно маленький ребенок заглядывает в огромные карие глаза, ожидая какую-то невероятную историю, ну, или, хотя бы конфетку.       — Угу… — девушка в ответ кивает, целуя в лоб.       — Значит, на правах олимпийской чемпионки, я буду сегодня сверху, — лукавая улыбка, пальцы, блуждающие по телу, вызвали у Жени мучительный спазм внизу живота.       — Не дождешься, — сквозь стон выдавливает Медведева, когда ее грудь сжали теплые пальцы Загитовой, — Хоть где-то я буду выше тебя, Загитова…                     ***              — Ох, Аня… — Алена отложила телефон, завершив беседу с возлюбленной, — Улыбаешься так, словно тебя держат на мушке.              Алена уже успела поздравить Камилу с олимпийским золотом за несколько минут до того, как девушка вышла на лед. Ее прокат ничего бы не изменил, можно было просто выйти на лед и попить чай в центре катка. И все же, радуясь за подругу — Алена уверена, что за эти два с половиной месяца, Валиева успела окончательно влиться в их шизанутую троицу, при этом, мало уступая каждой. Единственное, что ее отличало — это наличие все еще детской наивности.              Конечно, и Алена, и Аня, и Саша желали побеждать, горели новыми достижениями, но еще правда заключалась в том, что они уже были рады, что доехали до конца на тренировке или на соревнованиях. Ощущать себя пенсионерками в 17-18 лет оказалась больнее, чем они думали, когда рассуждали об отношениях Загитовой и Медведевой.              — Повезло, что я не запала на юниорку, — Алена усмехается, думая о Саше. Рассказы Ани об отношениях между Камилой и Сашей — тема болезненная, а еще такая знакомая. И вот, Алене будто вновь четырнадцать лет, она смотрит с открытым ртом на заигрывания Жени с Алиной, на обожающий взгляд младшей. Все опять повторяется спустя четыре года.              Она даже не знает, за кого переживает больше: есть безумная Трусова, которая готова свернуть себе шею, но прыгнуть пять четверных и триксель, лишь бы побороться за медаль; есть Камила, которая отдает себя без остатка на льду и в объятиях Трусовой. Жизнь слишком несправедливая вещь.              Где-то далеко есть еще и ее Анька, которая отчитывает ее за плохое питание, поздний сон, а также с горящими глазами предлагающая удочерить Сашку. Алена, наверное, минут десять пыталась просмеяться с реплики «Давай удочерим Сашу».              — Как она вообще до этого додумалась? — Алена вспомнив тот разговор, вновь засмеялась, — Удочерить, конечно. Как родители, мы поседеем к двадцати годам, это точно.              И все же, несмотря на все то, что было между ними тремя, и Аня и Алена безумно любили Сашу. Она притягивала к себе своей странностью, которая сопровождалась добротой, отзывчивостью, искренностью, большой любовью. Она всегда была их Сашкой.              И вот, они, ее маленькая импровизированная «семья», оказались ненужными тем, за кого они бились три года. Тут Алена даже чуть-чуть рада, что она в олимпийских разборках участвует только как человек, который каждый раз задает вопрос «Когда ты перестанешь спать с моей девушкой?»              — Это полный пиздец… —  Алена ложится на диван, вспоминая вымученную улыбку Ани, — Не Федерация, а пидорасы. Долбаебы! — вновь взяв в руки телефон, Косторная отключает будильник, который должен был ее разбудить на утреннюю тренировку, — Нахера бы она мне нужна была.