Скользкий Олимпийский путь

      Подъем по расписанию. Каждый новый день — хуже предыдущего. Находить в себе силы, чтобы поднять измученное тело, становилось все тяжелее. По ощущениям казалось, что огромная нагруженная фура проехалась по телу, при этом совершив несколько удачных попыток к ряду. Туда — обратно. И так, наверное, не меньше пяти раз.              Единственное, на что еще находились откуда-то силы, это слезы. Их стало слишком много. Так нельзя, они все это знают, но контролировать себя становилось все сложнее. Кошмар, в котором оказалась женская сборная ОКР, затягивал все сильнее, становился еще более непреодолимым.              С минуты на минуту начнется заседание спортивного арбитражного суда. И вот… стало как-то неприятно тихо. Аня и Саша до этого сидели в полной тишине, каждая в своей комнате, утопая в круговороте мыслей. Камилу с момента окончания тренировки они не видели. Девушку быстро «похитили» представители ОКР и Федерации, вероятно, подготавливая к предстоящему слушанию. А они остались.              Возникало двоякое ощущение: вроде бы они сейчас есть друг у друга, а вроде бы — они абсолютно далеки друг от друга. Поток мыслей девушек был одновременно единым: желание, чтобы весь ужас закончился, чтобы Камила не пострадала. Уже совсем скоро им представлять страну в личных соревнованиях на Олимпиаде. И сейчас, как никогда прежде, хотелось, чтобы они это сделали вместе, втроем, как было на Чемпионате Европы.              Это все, что объединяло в данный момент Щербакову и Трусову.              А что творилось глубоко в душе — оставалось только догадываться. Хотя, они и здесь знали друг о друге почти все. Аня уже успела выслушать речь Саши об этой ситуации еще вчера вечером. И надо признать, Щербакова совсем не понимала, что хотела сказать Трусова. Ее подруга окончательно запуталась в своих чувствах и спорте.              «Я ее люблю и хочу поддержать»       «Допинг есть допинг»              Спорить с последним утверждением было глупо, ведь Аня и сама понимала, что нарушение есть. Куда больше ее интересовал вопрос, откуда он в организме Камилы, как такое вообще могло произойти. Но вершиной всего был страх, который затаился в душах обеих девушек:              «Мы же чистые, да?»       «Да… Наверное…»              Омерзительное, болезненное «наверное», которое совершенно не придавало спокойствия. Да какая тут борьба за золото, когда уже просто хотелось бы доехать свои программы до конца, и забыть… Забыть весь этот кошмар, как страшный сон.              Хотелось оказаться где-то в теплой стране, лежать на пляже, вспоминая лучшие моменты этого сезона. Записывать глупые танцы, и, возможно, даже возродить из пепла Тутберхаус.       Хотелось дурачиться, как это было прошлым летом, с Акатьевой и Усачевой, отправлять в общий чат бестолковые фотографии.       Хотелось просто оказаться в родной Москве, пусть и не такой светлой, как Пекин, но все же родной.       Хотелось сидеть за обеденным столом со своей семьей, обсуждая насущные проблемы: тренировки, сплетни, троюродного брата, который решил жениться, дочь какой-нибудь тети Маши (которой, возможно, и не существует совсем).       Хотелось ворваться в «Хрустальный» и надавать по голове Косторной, которая так своевременно решила поиграть в ревнивую пассию.              Слишком много хотелок для такого важного периода в жизни. Аня встряхивает головой, пытаясь привести мысли в порядок. Шея и нога ужасно ныли, что возникали глупые идеи о намеренной ампутации. «Какой толк в голове, которая не может здраво соображать?», — Чемпионка Мира аккуратно встала с кровати, чуть потянувшись и размяв ту самую шею. Рукавом кофты она быстро стерла с лица слезы, стараясь выдавить улыбку.              — Саш, ты дома? — Аня села за стол в просторной прихожей, — Саашкаааааа, поговори со мной, иначе я чокнусь.       — Ты уже и так чокнутая, Щербакова, — красные глаза выползшей из своей комнаты Трусовой, кричали о том, что у нее нет сил, — По какому поводу собрание? Только, пожалуйста, давай не о… Пока не будет известно, откуда у нее эта херня в организме, я не хочу даже пытаться поднимать эту тему, — Саша поставила на стол две кружки, предварительно щелкнув электрический чайник.       — Алена, коза такая, ревнует меня к этому Семененко.       — Ей просто очень скучно стало без нас, вот и придумывает себе проблемы, — Саша сморщилась в глупой улыбке, — Вернемся домой, устроим ей ад.       — Хорошая идея.       — Можно и не дожидаться, в принципе, — Трусова вдруг преобразилась, — Позвони ей сейчас.       — Она не ответит, — Щербакова встала со своего места, услышав характерный щелчок чайника, — Да и вообще, надо быть последовательной. Я послала ее нахер, значит, надо придерживаться этой линии. Пусть думает, что несет в мой адрес. Тоже мне, нашла изменщицу.       — Смешно, — Саша подула на горячую жидкость, вдыхая приятный аромат чая, — Приношу свои извинения за то, что назвала тебя чокнутой. Ты не такая, ты ебнутая, Ань.       — Не тебе меня судить.       — Вернемся к разговору о количестве твоих измен? — Саша выделила последнее слово, устремив хитрый взгляд на подругу, — Лучше я ей сама позвоню, — Трусова тут же достала из кармана брюк телефон, сосредоточенно изучая список контактов.       — Не наааадоооооо, — Аня попыталась выхватить телефон, — Ну, Саашааааааа, не надо…       — Че тебе надо от меня? Я тут просто хочу пообщаться с подругой, вообще-то, — раздались гудки, Аня стихла, — Если позволишь, то с мамочкой…или, вообще, с бывшей! О, привет! — Саша улыбнулась Алене, — Тебя кто-то так потрепал?       — Ахренеть! Саша Трусова собственной персоной! — Алена была очень удивлена, увидев входящий звонок от Саши. В последнее время они общались лишь вживую, никаких звонков, даже сообщения — это было крайне редким явлением, — К чему такая честь?       — Хотела пожаловаться тебе на то, что мне не дают спокойно жить: во-первых, моя дорогая матушка не дает мне лежать бесполезным с истекшим сроком годности овощем; во-вторых, я уже устала слушать соплежуйство о том, как соседка скучает по своей ненаглядной Аленушке. Тьфу! — Трусова перевела взгляд на недовольную Щербакову, угрожавшую ей кулаком, — Это какой-то ад! Я приехала выиграть Олимпиаду, а не вот это вот все переносить!       — Океееей… — Алена пригладила волосы, которые растрепались после тренировки, — У меня один вопрос: как овощ, у которого истек срок годности, собирается выиграть Олимпиаду?              Аня громко засмеялась, когда услышала вопрос своей девушки и увидела реакцию Саши. Быстрая смена эмоций на лице подруги — от возмущения до осознания смысла вопроса — выглядела до жути забавно. Чемпионка Мира даже не смогла спокойно сидеть на месте, поэтому подскочив со стула, попыталась убежать в свою комнату, чтобы просмеяться. Но больная нога не была с ней согласна. От резких движений, Аня чуть вскрикнула, присев на пол. Боль пробежалась по всему телу, зафиксировав болезненную гримасу.              — Эй, ты че? — Саша подбежала к девушке, бросив телефон на стол.       — Оступилась… — Аня держалась за лодыжку, чуть массируя больное место, — Все нормально.       — Саш, ты куда пропала? — Алена была обеспокоена тем, что Трусова ракетой куда-то убежала. Изучая потолок номера, девушка уже начала себя накручивать.       — Я сейчас, момент, — громко ответила Саша, после чего шепотом обратилась к Ане, — Давай помогу, — подняв Щербакову, она заметила испуг в глазах подруги, — Алена знает о травме?       — Нет.       — Пей чаек, расслабься и больше не устраивай тут спринты, пожалуйста, — Саша вернулась на свое место, — Мы скучаем по тебе, Косторная…       — Очень сильно! — Аня улыбнулась уголками губ, — Я хочу домой…       — А когда-то мы мечтали втроем выступать на Олимпиаде, снося всех на своем пути… — голос Алены дрогнул, но она продолжала улыбаться, — Я тоже скучаю.                     ***              Развалившись на кровати Ани, Саша вновь стала прокручивать в голове все события, которые произошли за ее взрослую спортивную карьеру. Где-то на задворках памяти она мечтала найти тот момент, когда была по-настоящему счастливой. Сотни событий пробегали перед глазами, но ни одно из них не давало четкого ответа. Всегда находилось какое-то «но», скрывающееся за широкой улыбкой.              Даже сейчас, она чувствовала некое удовлетворение от того, что поспособствовала примирению в глупой ссоре между Аней и Аленой, однако, собственные проблемы быстро вытесняли эту радость. Щербакова вот уже около часа как исчезла из поля ее зрения, ведя томные переговоры со своей девушкой. Один Бог знает, чем они так заняты, что вода в ванной комнате убаюкивающе журчит, наверное, уже минут двадцать. Может и больше. Саша сбилась со счета времени.               Она перевела взгляд на дисплей телефона.              — Пять часов… Никаких известий…              «Я тебя люблю, девушка убившая романтику»