Скользкий Олимпийский путь

      Время неумолимо приближалось к двум часам ночи, но сон совершенно не шел. Все, что происходило вокруг, казалось какой-то жестокой шуткой, розыгрышем в рамках реалити шоу. Куда не зайдешь — везде неистовый крик о пятнадцатилетней девочке, которую обвиняют в допинге.              Аня больше не могла смотреть все эти посты в инстаграме и тик-токе, поэтому постаралась отвлечься на общение с близкими людьми, которые переживали не меньше ее самой. Возможно, даже больше. Весь этот шум уже стоял поперек горла. Не получалось никак это проглотить или выплюнуть. Слишком много всего.              Впрочем, ее успокаивал тот факт, что в центре всех этих событий находилась не она. Девушка вспомнила, что подобного рода акции проводились после Чемпионата России, когда шквал критики обрушился на ее голову. Поддержка была приятна, это глупо скрывать. Однако, она все больше себя чувствовала лишней на этом олимпийском празднике.              Перевернувшись с бока на спину, Щербакова убедилась, что Саша также не спит, пялясь на экран своего смартфона с открытым диалогом. Она ждала ответа Камилы, но молчание затягивалось.              — Слушай… — Аня улыбнулась, склонившись на Сашей, — Как думаешь, а кто из нас «другая», а кто «третья»?       — У меня серебро с Чемпионата России, поэтому, очевидно, что я — другая, не такая как все, а ты — третья, — Трусова аккуратно убрала со своего лица волосы Ани.       — А на Европе я была второй, значит, я — другая, а ты — третья, — девушка ловко щелкнула Трусову по носу, невинно улыбаясь.       — Ну, тогда, мы эти… Обе?       — Как сказала бы Аленка — канон, — Аня вновь легла на свою подушку, укутываясь в одеяло, — Пошло оно все в жопу, вместе с допингом, скандалом и твоей Камилой… Я хочу спать. Приятной ночи в обнимку с телефоном.       — Добрых снов… — Саша все еще разрывалась между двумя своими частями: спортсменка и влюбленная девушка. Выдохнув, Трусова в очередной раз посмотрела на сообщение, которое так и не было прочитано, несмотря на то, что Камила была онлайн. Задержав тонкие пальцы на экране, Саша выделила последнее отправленное сообщение, выбрав опцию удаления для всех, — Пора заканчивать разваливаться. Мы шли к этому три сезона. Вместе. И завершим это все вместе, да?              Щербакова не спешила с ответом, но, не оборачиваясь, протянула руку. Саша тут же откликнулась, переплетая пальцы с подругой, и прижимаясь к ней.              — Конечно, вместе. Куда я от тебя денусь, — Аня чуть повернулась, поцеловав Сашу в щеку, — Спи, злой рок!       — Спасибо…                     ***              Считанные минуты оставались до официального оглашения результатов заседания выездной панели спортивного арбитражного суда. Стараясь заглушить весь шум вокруг себя, Камила впервые в своей жизни включила на разминке музыку на полную громкость. Надежда была на то, чтобы заглушить бешеный стук сердца, собственные мысли, переговоры всех трех тренеров за спиной.              Под всем этим давлением и удручающим вниманием, девушка напрочь забыла о том, что она приехала на Олимпийские Игры не одна. Даже утром в автобусе она не нашла в себе силы проронить пару словечек или попытаться выдавить фальшивую улыбку перед Сашей, которая почти всю дорогу до арены сверлила ее умоляющим взглядом, словно кричала: «Поговори со мной, прошу!»              А разговаривать не о чем. У Камилы детская мечта зависела от решения каких-то трех чужих для нее людей. Она дала себе негласное обещание поговорить с Трусовой, но только после того, как узнает вердикт.              Несколько секунд заглядывая в зеленые уставшие глаза, Камила добавила громкость на телефоне и уставилась в окно. Страх понести наказание за то, в чем не было ее вины, с новой силой окутал тело фигуристки. Благо куртка сборной позволяла скрыть эту дрожь, а ладони она спрятала, зажав между ног.              Как только Сергей Викторович позвал Камилу, неумело скрывая свою улыбку, она поняла главное — ее допустили до соревнований. Ей в данный момент больше ничего и не надо. Особенно не нужны чертовы камеры, которые нагло тыкают в ее лицу, стараясь выловить каждую эмоцию, каждую слезинку, непрошено скатывающуюся по лицу.              «Черт с ним, музыку громче и забудь обо всем до 17 февраля», — Камила изо всех пыталась себя убедить, что ей просто жизненно необходимо освободиться от этого груза тревог, ответственности, отчаяния, позора. Больше ничего ей не надо. Пока.                     ***              Ожидая выхода на лед, Саша и Аня молча, лишь взглядами поддержали друг друга. История со скандалом еще не завершилась, но возникла пауза, которую они обязаны использовать по максимуму. Они не знают, как именно в оставшиеся сутки привести себя и свои мысли в порядок, но искренне верят друг в друга.              Так было ровно до того момента, пока не появились на площадке перед катком Камила в компании тренеров. Не обронив ни единого слова, девушка сразу же начала разминать ноги и руки, иногда вскользь изучая Трусову. Удивительно, но от того человека, который смотрел на нее с тоской, нежностью, любовью, мольбой, будто не осталось и следа. Саша была сосредоточена, тяжело дышала, будто уже провела минимум час на льду, а в глазах не единой эмоции. Зеленые глаза больше не горели страстью и надеждой, будто кто-то намеренно погасил это все.              — Если хочешь, можем после тренировки поговорить? — Камила будто невзначай, проходя мимо, обратилась к девушке.       — А ты хочешь? — ответ был резким, разрушительным. Камила на доли секунд задумалась над встречным вопросом, взвешивая все «за» и «против». Впрочем, она была честна перед собой, и какие-либо аргументы, чтобы не разговаривать, у нее отсутствовали.       — Мне кажется, что пока нет…       — Значит, не будем разговаривать, — взгляд Трусовой вновь на мгновение стал излучать тепло и понимание, — Я рада, что ты выйдешь с нами.              Не дожидаясь ответа, Саша проскочила мимо Валиевой, попутно избегая столкновения с Аней. Наконец-то томительные минуты ожидания завершились, и им дали разрешение выйти на лед, можно сказать, погрузиться в родную стихию, отрепетировав то, как завтра будут оставлять за бортиком все, что делало им больно все эти дни. Вообще, не только пекинскую драму, а также то, что стояло на пути к цели. Каждый сезон — новые проблемы, казалось, убивавшие их постепенно изнутри. Однако, откуда-то же силы находились переступать через все тяготы, преодолевать себя и внешние факторы, двигаться вперед.              Дошли. Конечная цель — вот уже тут, рукой подать. А где эти ощущения, которые они испытывали, будучи детьми и сидя на трибунах в Сочи, или дома перед телевизором в 2014 и 2018 годах? Где тот праздник, который они видели, о котором они слышали. Где все это?              Не осталось ровным счетом ничего. Есть только они, но и тут загвоздка. Они: каждый сам по себе или вместе?              — Слушай, Саш, — Аня снизила скорость, — Может, когда вернемся в Москву, напьемся до чертиков?       — Алена нам купит?       — И даже предоставит место, где можно все уничтожить.       — Отлично! Даже появилась мотивация дожить до возвращения домой, — синхронно улыбнувшись, девушки продолжали делать вид, что занимаются раскаткой, бросая беглый взгляд то на Камилу, то на тренеров, которые, как им кажется, даже не смотрели в их сторону. Ну, наверное, так и было, иначе бы их уже давно разогнали по разным сторонам, — Напишем втроем письмо Этери Георгиевне, что-то типа «Втроем ворвались во взрослый сезон, принеся вам все награды, втроем и съебываем отсюда. Ваши другая, третья и…»       — И Косторная.       — Когда женишься на ней, пожалуйста, не меняй фамилию. Тебе не идет.       — Договорились!