Ни шагу без подготовки
25 мая 2022 г., 22:02
Примечания:
Слоган этой главы: "Такого Ваймса вы еще не видели".
Ваймс удивленно крутил в руках содержимое коробки, которую он обнаружил вечером на своем столе. Сначала он решил, что это бусы. Несколько необычные, так как застежка в виде кольца явно была великовата, бусины были разного размера, а длины едва ли хватило даже для самой худой шеи. Или это был браслет? Приложенная к посылке записка, написанная знакомым аккуратным почерком, пролила свет на смысл данной штуковины. Это и вправду оказались бусы, но предназначались они вовсе не для шеи. И вот кто его тянул за язык, когда Ветинари спросил Ваймса о его пожелании? «Хочу, чтобы ты меня трахнул». Очень умно! Браво, командор, вы превзошли сами себя. Нет бы запросить массаж или там ролевые игры какие. Нет, все, что смог сгенерировать мозг Сэмюэля Ваймса, — это «трахни меня».
Сначала Ваймс хотел срочно бежать во дворец ругаться. Затем он подумал, что в данном случае действовать сгоряча — не лучшая идея. В конце концов, это была его затея и Хэвлок просто проявляет заботу. Желание Сэма требовало некоторой подготовки, если, конечно, он хотел получить от этого удовольствие, а не травмы.
Бросив бусы обратно в коробку, он разделся и улегся спать. Сон, впрочем, не очень-то шел. Ваймс ворочался в попытках заснуть, безуспешных то ли из-за духоты, то ли из-за настойчиво лезущих в голову мыслей о гребаной коробке на его столе и ее гребаном содержимом. Какое-то время он пытался представить, как будет применять это по назначению, отчего только сильнее заводился, но не в том смысле, в котором хотелось бы. Так он промучился не меньше получаса, прежде чем усталость взяла свое.
***
Неделю спустя Ветинари и Ваймс сидели на скамейке в живительной тени дворца. Из-за жары, накрывшей Анк-Морпорк в последние недели, вечерние аудиенции патриций предпочитал проводить в саду вместо кабинета, стены которого возвращали накопленный за день жар. Обсудив все текущие дела, они сидели в тишине. Было в этом обоюдном молчании что-то умиротворяющее и приятное. Что-то важное. Но магия момента рассеялась, когда Ветинари спросил, воспользовался ли Ваймс его подарком. Неловкая заминка и невнятное бормотание сделали ответ очевидным. — Он тебе не подошел? — Понятия не имею, я не пробовал. — Ты передумал? — нарочито безразлично уточнил Ветинари. — Нет! — Тогда мог бы ты объяснить, в чем дело? — Я… я не знаю… не очень понимаю… В общем, я плохо представляю, что с этим делать. — Хм. Мне казалось, я составил достаточно подробную инструкцию, но если требуются пояснения… — Не в этом дело, — перебил Ваймс. — Я не представляю, как я это буду делать. Это как-то странно и… неестественно, что ли. Патриций молча поднял бровь. Ваймс запоздало подумал, что едва ли Ветинари где-то вычитал такую подробную инструкцию к той штуковине. Написана она была явно не теоретиком, а практиком. Черт! — Что ж, ты всегда можешь отказаться, — мягко заметил Ветинари. — Нет. Я все еще хочу этого. Просто это оказалось сложнее, чем я думал. — Если тебе нужна помощь, достаточно просто попросить. — Я попробую разобраться сам, — пробурчал Ваймс, но тут же спохватился. — Но спасибо за предложение. Они немного помолчали. — Фантазии, — внезапно произнес Ветинари. — Что? — Фантазии обычно помогают настроиться на нужный лад. Ваймс никогда не считал умение фантазировать своей сильной стороной. Впрочем, в отсутствии воображения он также замечен не был. По крайней мере, стоило попробовать, прежде чем сдаваться в руки Ветинари.***
Ваймс вытащил коробку и положил на стол. Обошел вокруг нее несколько раз, уговаривая себя сделать уже то, что задумал. Открыл и снова рассмотрел ее содержимое. Цепочка из шести бусин с кольцом с одной стороны, все бусины разного размера: от самой маленькой, размером не больше горошины, они постепенно увеличивались до довольно крупной, чуть больше большого пальца толщиной. К ней же крепилось кольцо. Бусины были в общем-то приятные на ощупь: твердые, но не жесткие. Также в коробке обнаружилась небольшая склянка с вязкой жидкостью, которую Ваймс не заметил ранее. К этому атрибуту пояснения не требовались. Он развернул записку и перечитал ее еще раз. Теперь, когда возмущение и злость уступили место смущению и любопытству, он внезапно осознал, что текст в его голове звучит знакомым голосом, с теми самыми вкрадчивыми интонациями, к которым автор записки прибегал в особо интимные моменты. Ваймс перечитал записку еще раз и, к собственному изумлению, понял, что его это возбуждает: голос Ветинари в его голове, который рассказывает ему, как отыметь самого себя с помощью этой штуковины. Он почувствовал, как краска заливает лицо, и машинально оглянулся, будто кто-то мог его увидеть или прочитать мысли. Что ж, кажется, процесс пошел. Прежде чем продолжить, Вамйс решил провести тщательную подготовку комнаты: надежно запер дверь и на всякий случай подпер ее стулом, плотно задернул шторы, проверив, что нигде нет ни единой щели, через которую можно было бы заглянуть внутрь. И только тогда, чувствуя себя полным идиотом, он решился раздеться. Как ни странно, это помогло преодолеть некоторую скованность от смущения. Командор городской Стражи, полностью обнаженный, забаррикадировался в собственной комнате, чтобы, кхм, в некотором смысле подрочить. Нелепость ситуации будто нивелировала ее неловкость. Едва ли можно было сделать что-то еще более странное и бесстыдное Ваймс уселся на кровати, бусы и склянку со смазкой положил на тумбочку рядом и в очередной раз перечитал инструкции. Он чувствовал легкое возбуждение, покалывающее на кончиках пальцев, даже не предвосхищение, а пока лишь его тень. Что там говорил Ветинари о фантазиях? Командор зажмурился и попытался представить, что он не один. Выходило не очень. Не хватало телесных ощущений. Чувствуя, как пылают его уши, он осторожно провел пальцами вдоль шеи, плеч, ключиц, как это обычно делал Ветинари. Вышло немного грубее, но все равно приятно. Он несколько раз повторил это движение, спустился чуть ниже, прихватил пальцами сосок. От этих нехитрых ласк кровь медленно приливала к паху. По-прежнему с закрытыми глазами, Ваймс откинулся на подушки, провел ладонями по внутренней стороне бедер, одной рукой аккуратно стал массировать яйца, а пальцами второй прочертил линию вдоль промежности и осторожно коснулся ануса. Это тоже было достаточно приятно. Помня о том, что в инструкции Ветинари всячески призывал не спешить, Ваймс стал медленными и мягкими движениями гладить себя между ягодиц. Некоторое время спустя он понял, что прелюдия затягивается из-за его опасений перед игрушкой. В конце концов, он ведь мог передумать, отказаться. Отказаться и так и не узнать, что за ощущения заставляют Ветинари так пленительно стонать и выгибаться, когда Ваймс раз за разом вжимает его в кровать. Восхитительное воспоминание о распластанном под ним Хэвлоке, так беззащитно запрокидывающем голову в момент предельного наслаждения, подстегнули Сэма. Член напряженно дернулся и от его головки к животу протянулась прозрачная нить предсемени. Кажется, воспоминания, приходящие картинками, помогали лучше всего. Стараясь не терять образ оргазмирующего патриция, Ваймс взял бусы, обмакнул их конец в склянку со смазкой и осторожно ввел первые две бусины. К его удивлению, они вошли довольно легко и не доставили ни малейшего дискомфорта. Скорее даже наоборот. Он начал аккуратно вращать их, чтобы усилить ощущения. В памяти внезапно всплыл прием у щеботанского посла. В середине вечера Ваймс вышел покурить в сад, где его быстро нашел патриций. Он уже не помнил, из-за чего они в тот раз спорили, но правда, очевидно, была на стороне тогда еще капитана. Чем иначе объяснить тот факт, что Ветинари самым наглым образом зажал его в темном углу и запустил руку ему в штаны? Впрочем, не то чтобы Сэм возражал. Об этом активно свидетельствовал и его мощный стояк, и та скорость, с которой он стянул с Хэвлока брюки. Это была далеко не первая и не последняя их совместная дрочка, но определенно самая запоминающаяся. Тяжесть навалившегося на него Ветинари, холод стены за спиной, шумные выдохи возле самого уха, уверенная рука, крепко обхватившая оба члена, и такой правильный лихорадочный темп — все это прочно отпечаталось в памяти. И сейчас это воспоминание пришлось как нельзя кстати. Острейшее возбуждение захлестнуло Ваймса, помогая двигаться дальше. Он неспеша протолкнул еще пару бусин. Для второй понадобилось небольшое усилие, но оно не доставило никакого дискомфорта. Он снова стал вращать кистью, управляя игрушкой, плавно и размеренно, насколько мог в текущем состоянии. Жар разливался по телу, проступая испариной на коже. Разгоряченное сознание подкинуло строчку из записки. Ваймс аккуратно потянул бусы, практически вынув их полностью, и так же аккуратно погрузил обратно на те же четыре бусины. Он дважды повторил это движение, прислушиваясь к ощущениям, и они ему весьма понравились. Он добавил немного смазки и продолжил неспеша водить кистью туда-сюда, периодически делая круговые движения. Почувствовав, что этого уже недостаточно, он ввел еще одну бусину. Продолжая вращать рукой, он наслаждался ощущением движения внутри и легким давлением последней бусины на анус. Это было хорошо. Даже очень. Тем временем в памяти возникло еще одно воспоминание. Кажется, это было после Лешпа, по возвращении из Клатча. Клоунада с арестом и всей этой военной идиотией завершилась, они остались вдвоем в Крысином зале. Ваймс был на взводе, Ветинари, судя по всему, тоже, хотя по нему это было едва ли заметно. Но все же, обычно выдержка позволяла ему добраться до спальни. В тот раз он запер дверь, встал на колени и отсосал Сэму так, как умел только он: глубоко, старательно, с невероятной изобретательностью. Под воспоминание о том, как у него кружилась голова и зал плыл перед глазами от острейшего наслаждения, движения Ваймса стали более энергичными. Его перетряхнуло, когда игрушка задела особо чувствительное место. Он повторил движение и получил новый разряд удовольствия, незнакомого и опьяняюще жгучего. Разумеется, ему захотелось еще, захотелось быстрее, мощнее, до изнеможения. Он протолкнул бусы до упора и его снова перетряхнуло от вновь накатившего блаженства. Напряженный член подрагивал в такт движениям руки, управляющей игрушкой. Это было сногсшибательно даже по сравнению с тем случаем в Крысином зале. Кстати, почему они никогда не делали этого в Продолговатом кабинете? Ни разу за столько лет. Эта провокационная мысль мгновенно овладела хмельным от наслаждения мозгом. Взбудораженное воображение тут же стало подкидывать Ваймсу картинки того, как это могло бы происходить. Вот он обходит стол, наклоняется к Ветитнари, сидящему в своем кресле, целует его крепко и пылко. Вот опускается на колени, распахивает его мантию, расстегивает брюки, высвобождает тяжелый возбужденный член, целует его, облизывает сначала по всей длине, потом головку, берет в рот как можно глубже. Ветинари тяжело дышит, зарываясь пальцами в жесткие волосы Ваймса. Сэм никогда не считал свои навыки в оральных ласках выдающимися, но Хэвлок был ими вполне доволен. Нет, Ваймс не хотел, чтобы все закончилось банальным минетом. В конце концов, это была его фантазия. Лежа на узкой койке в душной комнате, он снова и снова вставлял бусы и представлял, как Ветинари раздевает его и заваливает на стол в своем кабинете, ласкает старательно и жадно. Представлял твердый горячий стояк, прижимающийся к его заднице, проникающий в него. Ощущения набирали силу, возрастающее напряжение разливалось по телу, намокшая простынь приятно холодила. В его воображении Ветинари вбивался в разгоряченное нутро так же самозабвенно, как Ваймс трахал себя, приближая финал. Он закусил угол подушки, чтобы заглушить бесстыдные стоны, разрывающие грудь. Чувствуя, что уже на грани, свободной рукой он обхватил изнывающий от желания член. Всего два синхронных движения и реальность схлопнулась, чтобы через мгновение вспыхнуть калейдоскопом ощущений. Ваймс мелко дрожал от перенапряжения: только что его тело распирало от возбуждения, и вот вся энергия будто ушла разом. Совершенно обалдевший, разомлевший и чрезвычайно довольный собой, он затолкал игрушку под матрас, не чувствуя в себе сил бороться с навалившейся приятной тяжестью. Хорошая оказалась вещь, вполне функциональная. Что ж, свою часть задачи он выполнил. Осталось узнать, чем впечатлит его Ветинари. Уж в том, что впечатлит, Ваймс совершенно не сомневался.
