У истоков великой цели

Январь, 1969 год Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс       Уже через два дня после роковой январской встречи зимние каникулы Беллы скоропостижно закончились. Настало время возвращаться в Хогвартс, а значит уезжать за сотни миль от Темного Лорда. Впрочем, о местонахождении его резиденции Белла ничего не знала, а значит оставался крохотный шанс, что расстояние от нее до Хогвартса будет даже меньше, чем до поместья Блэков.       К сожалению и отчаянию Беллатрикс, с того злополучного (для него) и счастливого (для нее) утра они больше не виделись. В тот день волшебник вернулся в поместье лишь поздно вечером, когда напрашиваться на аудиенцию с ним было бы уже чересчур, а на следующее утро уехал очень рано, успев лишь обмолвиться парой слов с ее отцом, подорвавшимся ни свет ни заря. После этого разговора, о чем бы он ни был, Сигнус не сводил с нее тяжелого взгляда - впрочем, ни слова не сказал об искалеченном домовике, что не могло не порадовать. Последний же быстро оклимался и обещал прослужить Блэкам еще долго и верно.       На следующий день, обещавший стать венцом ее унылых рождественских каникул, Беллатрикс с семьей (вернее, семья с Беллатрикс) была приглашена в дом Роули на праздничный ужин. Не то чтобы эта перспектива совсем уж претила девушке, поскольку сама она была в хороших отношениях с мисс Роули, но ко всем светским мероприятиям ведьма относилась с большой нелюбовью, предвкушая нечто нудное и затянутое.       “Это утвержденная договоренность”, - строго ответила ей Друэлла, не желавшая откладывать перетачивание косточек со своей близкой подругой. - “Только подумай, в какое унизительное положение ты нас поставишь!”       В общем, вопрос не подлежал обсуждению - тот вечер семье Блэков предстояло провести в компании своих чистокровных друзей.       О последних, к слову, стоит рассказать поподробнее.       Фултон Роули, отец семейства, был влиятельным британским чиновником, вхожим в Визенгамот, и (насколько Белле было известно) обдумывал в данный момент предложение вступить в одну небезызвестную организацию. А его жена, Галатея Роули (в девичестве Ауэрсвальд), - обворожительной женщиной сорока лет, дружившей с матерью Беллатрикс ещё со школы и имеющей с ней схожие взгляды, казалось, абсолютно во всем. Родилась Галатея на территории Магической Британии, но коренной англичанкой (что заметно по имени и девичьей фамилии) не была: ее отец происходил из древнего немецкого рода и эмигрировал в Туманный Альбион в конце двадцатых годов, женившись на наследнице рода Селвин и обзаведясь с ней двумя прелестными детьми.       Что же до детей мистера и миссис Роули, то их, как и в семье Блэков, было трое. Правда, состав несколько отличался: два сына, Оливер и Торфинн, и дочь Юфимия. Оливер и Юфимия были близнецами и ровесниками Беллатрикс, а Торфинну, уже перешедшему на второй курс Слизерина, должно было скоро исполниться тринадцать.       Общение между семьями велось фактически с момента рождения старших детей и потому и младшее, и старшее поколение неплохо знало друг друга, а подобные встречи были давно установившейся традицией.       Что обо всем этом думала Беллатрикс? Что ж, как уже упоминалось ранее, она близко общалась с Юфимией и питала к ней взаимную симпатию.       Первоначально, еще до поступления в Хогвартс, матери активно пытались свести своих старших дочерей и привить им такую же дружбу, какая была у них. Но насильно, как известно, мил не будешь - поэтому волшебницы сторонились друг друга, общаясь между собой, в основном, лишь находясь в компании с другими детьми.       На первом курсе ситуация поменялась. Девочки стали соседками по комнате и выяснили, что в общем-то не были теми редкостными стервозинами, какими считали друг друга до того (являлись ли они таковыми или нет - вопрос отдельный, но между собой они, во всяком случае, нашли на него ответ).       Юфимия была старше Беллатрикс всего на месяц, и тоже была слизеринкой до мозга костей. На этом, признаться, их общие черты заканчивались. Начиная от внешности (одна была кареглазой брюнеткой, а вторая обладательницей зеленых глаз и светлых волос) и заканчивая интересами (пока Белла с ума сходила по боевой магии, Юфимия интересовалась Зельеварением и с удовольствием изучала Древние Руны - едва ли не единственная на курсе), все в этих девушках было различно.       Духовной близости в их дружбе особенно не наблюдалось. Да, они обсуждали друг с другом многие семейные и личные проблемы, но все же оставляли значительную часть секретов при себе (например, для Беллы абсолютно запретным было все, что касалось Темного Лорда).       Чем Юфимия все же была похожа на Беллатрикс - она отличалась особенной чуткостью. От ее зоркого глаза никогда не укрывались переживания Беллы, и этот вечер не стал исключением. Девушка без труда разглядела подавленность подруги, скрываемые тою за непринужденной улыбкой.       Но, к сожалению, возможности расспросить Беллу перед носом любопытных родственников у нее не было, поэтому пришлось ждать до Кингс-Кросс, а потом и до самой школы (в Хогвартс-Экспрессе Белла предложила ей подсесть к группе других слизеринцев, а в конце удалилась в отдельное купе, где собрались для обсуждений старосты факультетов). Очевидно, Беллатрикс пыталась уйти от нежелательных расспросов и предпринимала для этого всё, что могла.       Однако, в какой-то момент ее план все же дал трещину.       - Белла, что-то произошло? - спросила Юфимия, склонившись к уху Беллатрикс, когда из-за гама в Большом Зале их никто не мог слышать. - Дома, - шепнула она.       - Ничего, - отозвалась Белла как ни в чем не бывало. - Разве что я снова все каникулы просидела за экзаменами, - горько усмехнулась она. - К слову о них. Как прошло твое занятие с тем немецким профессором? - спохватилась слизеринка, как будто только что вспомнив. Речь шла о преподавателе, которого Юфимии нашли родители для подготовки к Трансфигурации. Та шла у мисс Роули совсем туго и шанса получить за неё что-то выше ‘Удовлетворительно’ на ЖАБА не было.       К счастью, трюк Беллатрикс сработал: Юфимия тут же принялась увлеченно рассказывать ей о своих приключениях, и ее бдительность заметно ослабла. Белла выдохнула.       Новый семестр начался очень резко, как будто подкараулив Беллатрикс из-за угла. В ее мыслях еще витала их крайняя встреча с Темным Лордом, но обстановка вокруг вынуждала погружаться в однообразную школьную рутину.       Лекции казались еще скучнее и утомительнее, чем обычно, атмосфера в школе душила и вызывала нервозность, а надвигающиеся экзамены леденили душу, словно стая дементоров.       Кроме того, все вокруг напоминало Белле о Темном Лорде. Его фигура мерещилась ей в коридорах, его голос слышался в толпе. И за что бы она ни взялась, особенно, когда это касалось магии, девушка не могла не думать о его реакции. Что сказал бы он ей, увидев за отработкой очередного заклинания? Похвалил бы за старания? Отчитал бы за неуклюжесть?       Белла вспоминала их знакомство, их короткий урок, ощущала на себе его сильные, властные движения, растворяясь в его прикосновениях и желая вручить себя им всецело. Потом вспоминала их диалог, свои пламенные реплики и его отрезвляющий голос. Ах, как же благостно он звучал... А его глаза? Что-то немыслимое, невообразимое! Такие заворачивающие, чарующие, затягивающие своей глубиной. Она уже готова была утонуть в них. Но пока не утопиться, пока не утопиться.       Когда Белла прокручивала в памяти их разговор, когда вспоминала, как отзывались по телу его мимолетные прикосновения, ее губы расплывались улыбке. Хотелось закрыть глаза и представить его вновь перед собой. Рядом с собой. Разворачивающим корпус, сжимающим кисть, смеряющим ее своим снисходительным взглядом.       И так ежедневно. С еще большими деталями, с еще большей близостью…       К несчастью, даже думать о подобном было опасно, пока она находилась в Хогвартсе. К слизеринцам всегда было особенное отношение, но в последние пару лет подозрения падали на них чрезвычайно часто. Война еще не началась, обещая развернуться в этом или следующем году, но все же локальные вспышки или редкие известия о жестоких нападениях на маггловские семьи уже расползались по стране, вселяя ужас в мирное население и вызывая подозрения у таких ушлых стариканов как-       - Мисс Блэк, - прозвучал за спиной девушки ненавистный ею голос, заставляя обернуться от окна с непринужденной улыбкой.       До этого Белла стояла у него в глубокой задумчивости, изучая открывающееся взгляду поле для квиддича и бесцельно водя глазами по каждой из башенок. Урок защиты от темных искусств подходил к завершению. - Почему же вы оставили мистера Джагсона без пары? - спросил профессор Дамблдор насмешливым тоном. Хотя нет, скорее насмехающимся, высокомерным.       Самое время научиться Окклюменции, Беллатрикс. Самое время, - пронеслось у неё в голове.       Присутствия в последней профессора ЗОТИ девушка, конечно, не заметила, но гарантировать ничего не могла.       - Мы уже отработали все заклинания, профессор, - отозвалась она как ни в чем не бывало, бросив короткий взгляд на своего однокурсника. Тот только неловко пожимал плечами, посылая ей взглядом сообщения в духе “извини, не успел”. - И парализации, и оглушения, и в том числе в невербальной форме, - отчиталась она, смело встречая взгляд профессора.       Не давай ему повода цепляться к тебе, и ты будешь на десять шагов впереди, - билось в голове. - Не давай повода.       К счастью, тактика Беллы сработала, и профессор оставил слизеринцев в покое, похвалив за сообразительность и даже не став донимать типичными философскими вопросами в духе какое заклинание вы находите наиболее эффективным или в чем принципиальная разница между первым и вторым. Хотя Беллатрикс с легкостью ответила бы на любой вопрос подобного рода - школьную программу по заклинаниям она знала наперед, что (вкупе с немалым практическим опытом) давало ей колоссальную уверенность.       Поощрять их дополнительными баллами Дамблдор, конечно же, не собирался. Зато дал сразу по десять двум запыхавшимся гриффиндорцам - “за старательность”.       Такая вопиющая несправедливость убивала, но Беллатрикс уже смирилась с лицемерием профессора за те годы, что знала его.       Смирилась с тем, что нелюбовь к ее факультету вселяла в него предубеждение и стремление к дискриминации. И приняла тот факт, что никогда не получит от него похвалы - даже тогда, когда та была совершенно заслужена. Но, вообще говоря, все это ее мало заботило.       Совсем другое дело - смириться с тем, что Он никогда не даст ей шанс и не изменит своего решения. Это было невозможно принять.       Она знала, что должна была доказать ему свою преданность и готовность идти до конца и знала, что докажет. Оставалось лишь понять, как это сделать.       За обдумыванием пролетел январь и наступил февраль. Учеба засасывала и выжимала все соки, не оставляя ни времени, ни сил на более приятные занятия. Должность старосты, подготовка к экзаменам, возня с малолетними сестрами - все это было взвалено на плечи Беллатрикс и не давало расслабиться ни на минуту.       Со временем девушка совсем перестала высыпаться, поскольку время на хобби и размышления о нем у нее находилось только после отбоя.       Иногда, отгородившись от соседок маскирующими чарами, она штудировала под подушкой очередной фолиант, позаимствованный из домашней библиотеки, и шептала еще не изученные заклинания себе под нос. Иногда лежала под пологом постели до самого утра, прокручивая в голове сценарии разговора с Темным Лордом и обдумывая, как может выйти с ним на связь. А иногда… добавляла к маскирующим еще и усиленные антиподслушивающие и погружалась в мир фантазий и удовольствия, в котором не было ничего, кроме пытливого взгляда, сильных рук и властного голоса.       В один из обычных февральских дней, Белла сидела в Большом Зале в перерыве на обед. Она уже расправилась со своей крошечной порцией горячего - впереди ждала ЗОТИ и отработка защитных заклинаний, так что набивать желудок было чревато, - и теперь размышляла, как проведет оставшиеся полчаса.       Перед ней лежал лист пергамента и конверт для письма. Было рядом и перо с чернилами. Но пока ведьма не прикасалась ни к одному из предметов, обдумывая дальнейшие действия.       Она жутко хотела дать о себе знать, объясниться, предпринять еще одну попытку убедить Его. Но как? Идея с письмом пришла на ум самой первой, но теперь вызывала сомнения.       Во-первых, девушка совершенно не знала, о чем написать. Во-вторых, не была уверена, что конверт ее попадет к адресату. Темный Лорд очень часто уезжал за пределы Британии, а о местоположении его постоянной резиденции (если таковая была) ведьма могла лишь догадываться. Впрочем, даже знай Белла о ее существовании, это едва ли облегчало задачу - поместье наверняка было скрыто от внешнего мира таким слоем сложнейшей магии, что ни одна пернатая туда бы точно не просунулась. За исключением проверенных.       Тем не менее, несмотря на все эти сложности и сомнения, идея с перепиской была единственным вариантом установить с Ним контакт. В конце концов, что ещё Беллатрикс могла предпринять? Связаться с ним через каминную сеть? Это абсурд. Она не знала, как это сделать, да и укромного места для разговора было просто не найти - школа кишела любопытными учениками и бдительными преподавателями. Возможности связаться с Ним посредством магии у неё тоже не было и быть не могло, а покинуть Хогвартс раньше пасхальных каникул она смогла бы только по экстренным причинам. В общем, ситуация была безвыходная.       Придя к такому заключению, Белла тяжело вздохнула и придвинула чистый пергамент ближе к себе. Надо хотя бы попробовать. Начать, а там придёт вдохновение.       Но вдохновение все не шло и не шло, а единственное слово («Дорогой»), выведенное на бумаге, выглядело так нелепо и пошло, что Белла просто перечеркнула его чернилами в порыве злости. На пергаменте образовалась жирная клякса, слегка потекшая из-за неровной поверхности стола.       Напоминает кровь, - подумала Беллатрикс с кривой усмешкой, но тут же к ней вернулось раздражение. Идей не было, чистой бумаги теперь тоже - просто прекрасно!       Закатив глаза, девушка полезла в портфель, вознамерившись достать себе новый черновик. Однако, принявшись копошиться в завалах своих пожитков (да, особой аккуратностью она не отличалась), сперва нащупала на дне сложенную вдвое газету. Та была совсем свежей и пришла утром того же дня, но Беллатрикс, в круговороте дел, ещё не успела ее просмотреть (вообще она нередко откладывала выпуски до выходных и навёрстывала сразу все за неделю, удовлетворяя как собственное любопытство, так и потребность в знаниях).       Чистые листы бумаги, скрученные в сверток, находились прямо под ней, так что пришлось достать сразу все.       Когда вещи оказались на столе, взгляд Беллы наткнулся на громкий заголовок. Тот занимал всю первую полосу Ежедневного Пророка и истошно вопил: “Дорогу магглорожденным волшебникам!”.       От крика, доносящегося с жирных строчек, ведьма поморщилась. Раскрыла первый разворот, судорожно заскользила по строчкам статьи. Написана последняя была чересчур помпезно и пестрила клишированными популистскими фразами, наверняка имевшими невероятный успех у целевой аудитории.       Вдаваться в подробности этой крамолы не имело никакого смысла. Но, если в двух словах, автор статьи целый разворот (ещё и первый, Василиск его раздери!) посвятил тому, как ужасно чистокровные притесняют магглорожденных и как важно давать последним льготы на образование и трудоустройство.       Скорее на оформление кладбищенской земли! - неистовствовала Белла у себя в мыслях, читая эти бредни. Глаза ее метали молнии, быстро перебегая с одной строки на другую. Благо, за широким разворотом никто не видел ее рассвирепевшего лица.       Подобная мерзость очень часто появлялась во многих газетах, неимоверно раздражая всех уважающих себя чистокровных волшебников. Но это было уже чересчур! Мало того, что автор поднял тему привилегий для тех, кто по определению даже прав в их мире иметь не мог! Так ещё и вынес свои грязные мыслишки на страницы главного журналистского издания!       От мыслей о том, каково было Тёмному Лорду, открывшему аналогичный выпуск сегодня утром, сердце Беллы обливалось кровью, и она едва не задрожала от праведного гнева.       Роджер Бейкер - таково было имя автора. Презренное маггловское имя, вынесенное на обозрение достойнейших из волшебников и отребья, которое наверняка подхватит громкий лозунг одного из себе подобных и окончательно потеряет почву под ногами.       Такие вещи нельзя спускать с рук.       Но что предпринять?       Устроить визит к этому сердобольному магглу? Или сразу к редакции газеты? Звучало абсурдно.       Но внезапно Белла поняла.       Примерно в тот же момент, как взгляд ее наткнулся на фигуру плечистого шестикурсника, сидящего за столом Равенкло, в ее мыслях всплыла и его фамилия. Это был его сын, еще один Бейкер.       Юноша сидел через два стола, ближе к выходу, и беспечно слушал кого-то из своих товарищей, расплывшись в глупой улыбке. Не предвещал никакой опасности и, вероятно, слышать не слышал о писанине, которая могла бы ее повлечь.       Глаза Беллатрикс сузились при взгляде на него, но тут же вернули привычное выражение.       К черту письмо. У неё была идея получше.