У истоков великой цели

Февраль, 1969 Хогвартс       На шум в кафе вышел профессор Слагхорн, который, как выяснилось, и вправду зашел посидеть там со своим товарищем (тот семенил за ним).       - Что за чертовщина здесь творится? - проговорил декан с неудовольствием, оторванный от приятной беседы. Однако, пройдя к центру комнаты и увидев происходящее там, остолбенел, прикладывая правую руку к побледневшему лицу. К счастью, кое-как взял себя в руки, принявшись за оказание первой помощи.       - Филиус, безоар! - попросил он громко, параллельно опускаясь на пол перед шестикурсником. - Там, в моем саквояже… - волшебник коряво формулировал предложения, будучи все ещё довольно растерянным.       Благо, профессор Флитвик среагировал мгновенно и призвал сундук с вещами одним мановением руки. Как-никак речь шла об ученике, и мало того - ученике его факультета.       Достав маленький сморщенный камушек из саквояжа зельевара, преподаватель Заклинаний пролеветировал его в руки последнему. Впрочем, ровно перед этим Бейкер стал дергаться реже. Это вызвало панику в толпе.       - Что с ним, профессор? - завопил кто-то. - Что с ним? Он умирает?       - Гриндилоу с вами, юноша, - доброжелательно ответил ему Слагхорн, занятый осмотром припадочного. - Это пауза между судорогами. Через десять-пятнадцать минут они могут возобновиться, - сказал он, повергая в ужас добрую половину столпившихся. - Все это похоже на поражение стрихнином… Мышечные судороги… - пробормотал он, озвучивая мысли вслух. - Задерните все занавески! Немедленно, - скомандовал декан Слизерина, и студенты, стоящие ближе всего к окнам, тотчас повиновались. - Нужно изолировать его от любых раздражителей.       - Его от- отравили, профессор? - спросил друг пострадавшего, смертельно бледный и до смерти же взволнованный.       - Не исключено, мистер Крепс, - признал Слагхорн с не менее мрачным видом.       Бейкер, между тем, начал понемногу приходить в себя, спасённый безоаром. Его конвульсии прекратились, конечности перестали безостановочно дёргаться. Но он все еще был без сознания.       - Надо срочно сообщить Альбусу, - спохватился декан Равенкло, принимая камень из рук своего коллеги и левитируя его обратно в саквояж. - И профессору Диппету… - волшебник словно только что вспомнил, что у Хогвартса был ещё и директор, а не только преподаватель Трансфигурации.       - И поставить в известность аврорат, я полагаю… - добавил ему вслед побледневший Слагхорн, когда Флитвик, напоследок осмотрев пострадавшего, припустил в сторону выхода из кафе.       Зельевар очень сильно надеялся на то, что к отравлению не имел отношения никто из его факультета.

***

      С момента отравления прошли сутки.       Первое время Беллатрикс находилась в постоянном страхе и судорожно перебирала в голове все возможные сценарии и свою реакцию на них. Опасалась, что допросы домовиков натолкнут авроров на большие подозрения и заставят ещё усерднее докапываться до правды.       Боялась, что в деле появится какой-нибудь непредвиденный свидетель, который сможет выдать ее авантюру с потрохами. И вправду: совершать преступление в толпе, может, и проще (все заняты собой и своими делами и даже не думают о возможной угрозе), но слишком уж ненадежно. Мало ли кто мог видеть ее снующей по коридорам кафе?       А может ее маскировка испарилась в какой-то момент, дав возможность случайным прохожим увидеть ее близко к месту преступления? А может на домовика, которого она пыталась ввести в гипноз, не подействовали ее дилетантские чары?       Но со временем страх Беллы стал притупляться, а опасения - исчезать. Реальных причин для мандража у нее не находилось.       Никто не ломился в гостиную Слизерина с просьбой выдать опасную преступницу и не выспрашивал об ее местонахождении у деканов и профессоров. Все было относительно тихо, и только новости, периодически приходящие от следствия, напоминали Белле, что содеянное ею и вправду имело место быть.       Все присутствовавшие в Трёх Мётлах в тот день были оперативно допрошены подоспевшим отрядом из Министерства. Той же процедуре подверглись и все сотрудники.       Самой Белле, как и прочим студенткам, задали всего пару абстрактных вопросов о том, что им довелось увидеть. Тот редкий случай, когда всеобщее пренебрежение к женщинам мне действительно на руку, - усмехалась она.       К счастью, будучи в числе тех, кто сидел к Бейкеру спиной, Белла по объективным причинам не могла рассказать ничего конкретного. Юфимия же, которую допрашивали сразу после, охотно поделилась своими наблюдениями о том, как изменялся цвет лица бедного юноши перед падением на пол.       «Сначала он покраснел, потом побелел, а потом резко стал зеленым», - воодушевленно докладывала она, заставляя брови авроров изгибаться едва ли не под прямым углом.       - Что думаешь? - спросила у подруги Беллатрикс, пока они вдвоём шли к воротам школы после пройденного допроса. Вокруг не было никого, до влюбленной парочки перед ними было больше десяти метров.       - Это было… эффектно, - заключила Юфимия, на всякий случай предварительно оглядевшись по сторонам.       - Но жутковато, - добавила Белла. Роули согласилась.       - Интересно, кто бы это мог быть… - протянула слизеринка. - Хотя вообще, вариантов масса. У его папаши много врагов в наших кругах, - сказала девушка ещё на полтона тише.       - Не думаю, что кто-то из наших знакомых стал бы пачкать руки, - в тон ей ответила Беллатрикс. Под «знакомыми» они подразумевали тех, кто был связан с Пожирателями Смерти.       Называть их имена или даже упоминать организацию было не принято за пределами родительских домов, но это и не требовалось - все осведомленные и так прекрасно понимали, о чем идет речь.       - Могли и заказать, - бросила Юфимия как ни в чем не бывало. - Странно только, что не довели все до конца.       - Это точно, - только и выдавила Белла. Возможно, это и стоило сделать.

***

      Следствие набирало обороты. Но допросы, в сухом остатке, не дали аврорам ничего, кроме того, что должны были дать. Речь шла, конечно, о показаниях домовика, осуществившего кульминационную часть задуманного плана.       Беснуясь и топя себя в уничижительных фразах, Рипси (так его звали) признался в своем участии в отравлении. На вопрос о происхождении яда (очевидно, что эльф был не в состоянии его приготовить), он выдал сбивчивые, но достаточно реалистичные воспоминания о белокурой официантке, которая опустила пузырёк с зельем прямо перед ним и распорядилась добавить «особый ингредиент» в салат, якобы по желанию гостя.       «“Две капли для вкуса, Рипси“ - так Рипси услышал…», - стенал убитый горем домовик. - «Рипси добавил две капли… Рипси не знал…» - самоуничижения прервались усердным самобичеванием.       Все это происходило уже после того, как Белла с Юфимией покинули кафе, так что узнали они об этом лишь из газет на следующее утро.       Узнали они также, что палочка обвиняемой была проверена и, ввиду того, что последним заклинанием там оказалось Вингардиум Левиоса (интересно, как так вышло, учитывая, что девушка левитировала по сотне блюд в день, разнося заказы), показания домовика были взяты на рассмотрение всерьёз.       Обвиняемая клялась и божилась, что не имеет никакого отношения к отравлению, но откреститься ей было нелегко.       Во-первых, на неё указывали показания одного из допрашиваемых. Всего одного. Однако, при должном давлении, можно было легко заполучить необходимые сведения и от трёх других домовиков, да и (чтобы привлечь к делу все же и человеческую особь) ее напарника-официанта.       Во-вторых, даже давление здесь, в сущности, было излишне. Ведь отрицательно ответить на вопрос «Видели ли вы, как эта девушка подходит к тому столу?» значило бы для работников кухни соврать, и соврать безбожно. Потому что она и вправду подходила. Причём неоднократно. Ещё бы, учитывая, что в этом заключалась часть ее работы! Более того, время от времени она действительно говорила что-то домовику.       Например, предупреждала его об аллергии кого-то из гостей или ставила в известность об их особых предпочтениях в соусах и декоре. То есть как бы «склонялась» и «шептала» - это вполне можно было трактовать и так. Доказать же, что в ее шепоте не было места инструкции по отравлению, было никак нельзя.       Ну и в-третьих, поверить домовику было просто чертовски удобно. Все расследование можно было бы быстро свернуть, девушку бросить в клетку до судебного разбирательства. Последний, быть может, и не признал бы ее вину. Но так авроры хотя бы поумерили бы пыл толпы, испуганной и оттого требующей наискорейшего наказания всех причастных.       Зелье тоже было найдено аврорами, и те не верили своему счастью, думая, что теперь дело окончательно будет завершено.       Профессор Слагхорн взялся лично составлять экспертизу и с интересом погрузился в изучение злосчастного зелья. Вскоре его вердикт появился на первых полосах газет, трубивших о произошедшем первые пару дней с особенным пристрастием.       Но обвиняемой это никак не помогло. Ее дело отныне было передано в суд, а всеобщая паника стала плавно перерастать в смиренное ожидание справедливого решения. Наступало относительное затишье.

***

      Время шло, и со дня отравления прошло уже почти двое суток. Обсуждения произошедшего в Хогвартсе стали слышны чуть реже, шепотки на лекциях почти сошли на нет.       Бейкер находился в больничном крыле и чувствовал себя неизменно плохо. Яд поразил его столь сильно, что теперь юноша едва ли мог нормально разговаривать: шевелил губами, но выдавить из себя ничего не мог. Последствия для нервной системы после такого потрясения были колоссальны.       Через два дня после нападения, утром чудесного солнечного понедельника, благодать Хогвартса была нарушена варварским вторжением извне. Таковым Беллатрикс называла визит родителей Бейкера, оба из которых имели прочные маггловские корни и потому отражали для нее весь тот хаос маггловского общества, который она противопоставляла гармонии волшебного мира.       Сами же Бейкеры мотивировали свой приезд жаждой увидеть больного сына, а также тем, что им нужно было обсудить все случившееся с директором школы.       То утро начиналось для Беллы относительно хорошо. Однако, все то хорошее, что в нем было, завершилось сразу же после завтрака. Ибо стоило девушке выйти из Большого зала под руку с Юфимией, параллельно обсуждая прошедшие и близящиеся экзамены, как она тут же была окликнута профессором Слагхорном.       - Мисс Блэк! - обратился он к ней, поднимая руку, чтобы девушка могла его заметить. Обе слизеринки обернулись на звук. Темноволосая с натянутой улыбкой, светловолосая - с искренней. - Мисс Роули, - профессор учтиво кивнул и ей, заставив щеки Юфимии невольно порозоветь. - Мисс Блэк, будьте так добры проводить мистера и миссис Бейкер к профессору Диппету, - попросил он Беллу, которая, будучи старостой, не могла ему отказать. - Мне нужно спешить на следующее занятие, - извинился он перед гостями замка.       Да-да, занятие. Просто не хочет васькаться с этими грязнокровками, - зло подумала Беллатрикс, но вида не подала. Ещё немного, Белла, и весь этот ад закончится, - внушала она себе. - Ещё немного…       - Пойдёмте, - бросила девушка чете Бейкеров, увлекая их к ближайшей лестнице, но даже и не думала улыбаться.       Юфимия едва не прыснула от смеха, глядя на мину Беллатрикс, и та поклялась себе расквитаться с подружкой, когда они снова окажутся рядом.       Сейчас же пришлось собрать себя в кучу и запихнуть волшебную палочку в дальний карман. От греха подальше.       Ведя ненавистных ею «волшебников» по коридорам и холлам Хогвартса, девушка испытывала непередаваемое унижение. Ее скулы сводило от злобы, душу разрывало от ощущения собственного бессилия. Как же она презирала, как же ненавидела этих людей! Как мечтала об истреблении (или хотя бы изоляции) им и им подобных!       Но что она могла предпринять? Ее мнение не имело никакого значения. Попытка действовать в открытую привела бы ее к тюремному сроку. А действовать тенью, так, как в Хогсмиде, было безрезультатно в долгосрочной перспективе.       Глубоко в душе Белла жалела, что не решилась на то, чтобы довести свое преступление до логического конца. Убей она мальчишку, и эффект был бы сильнее в несколько раз. Еще лучше - раскрой она причину своего нападения. Чтобы все магглолюбы затихли раз и навсегда, а грязнокровки содрогнулись и разбежались по норам. Но увы. В реальности никто даже ничего и не понял.       Просто отравление. Просто зарвавшаяся или подкупленная официантка. Просто недосмотр охраны. Просто происшествие. Скука.       Родители отравленного юноши, впрочем, были с ней не согласны. Для них это было трагедией, худшим событием в жизни.       Всю дорогу до директорского кабинета Беллатрикс вынуждена была слушать у себя за спиной женские всхлипы и неразборчивый мужской шёпот, пытавшийся успокоить совсем расчувствовавшуюся волшебницу.       - Мы на месте, - оповестила Белла своих провожатых, когда они, наконец, дошли до нужного холла. Выражение ее лица оставалось строгим и безразличным к их горю. - Вам направо, - она указала рукой в нужном направлении. Хотя я бы с удовольствием проводила вас вниз.       - Спасибо, - поблагодарил ее мужчина почти что шепотом, параллельно обнимая супругу, теперь уже рыдавшую в голос. Белла с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза.       - Всего доброго, - коротко произнесла она тоном, подходящим под выступление на похоронах. После чего развернулась и так же порывисто направилась в сторону лестницы.

***

      На следующий день новость об отравлении вместе со всеми уже собранными уликами появилась в Ежедневном пророке. Белла посвятила прочтению статьи весь завтрак, так и не притронувшись к пище на столе.       К счастью, пока что все шло примерно так, как она и думала. Разве что Аластор Грюм, заинтересовавшийся делом, отказывался соглашаться с имевшимися доказательствами, но Белла предвидела это.       Она знала, что это был за человек и как он относился к подобным странностям. Но не хуже она понимала и логику действовавшего министра, который, помимо прочего, настаивал на срочном закрытии дела. Как-никак, в политике она уже начинала разбираться…       Все было до банального прозаично. В конце лета Магическую Британию ждали очередные выборы и назначения на многие ответственные посты. В такой важный и тяжелый момент правящей верхушке было особенно необходимо показать себя в лучшем свете и добиться расположения избирателей.       Переизбраться, продвинуть удобных кандидатов, завоевать доверие большей части британского населения. И этой прекрасной, благородной цели ну никак не соответствовало чудовищное, как гром среди ясного неба, нападение на одного из хогвартских студентов. Массовое недовольство росло, люди жаждали уже не разбирательства, а наискорейшей расправы. И министерство должно было реагировать. Ускоряло ход дела, лезло во все те аспекты следствия, в которые только могло.       Другие чиновники метались в горячке, придумывая, как бы смягчить свое падение и сгладить углы. Но получалось неважно. Постепенно общественное обсуждение добралось и до мер по охране Хогвартса, и до компетентности всех тех, кто имел к этому прямое и косвенное отношение.       Это не говоря о том, что все произошедшее способствовало и без того уже принятому решению о смещении профессора Диппета на директорском посту. Но об этом Белла не знала.       Не выдала она и что оно же через некоторое время поможет Пожирателям Смерти, как раз начинавшим в то время перетекать в Министерство, воспользоваться неустойчивостью поддержки многих чиновников и оперативно занять ещё нагретые места. Но все это было слегка позднее.       А пока что уверенность Беллы в своей безнаказанности крепла с каждым днём.       Родители отправленного мальчика, конечно, предпринимали попытки не дать делу быть закрытым без должного разбирательства, но им это слабо удавалось.       Вдобавок, Бейкер-старший после произошедшего взял отпуск и отошёл от работы в газете на неопределённый срок.       Мужчина был глубоко подавлен отравлением своего единственного и горячо любимого сына. Да и к тому же нужен был жене, которая и вовсе была на себя не похожа после этой ужасной трагедии.       Так что, помимо отправления Белла добилась своими действиями еще и отхода от дел своего основного врага. Надо думать, ненадолго, но и это было успехом.       Сидя за столом факультета и наслаждаясь последними строчками вычитываемой статьи, Белла с трудом сдерживала триумфальную улыбку. Но ее прекрасное настроение было несколько разбавлено постной миной Юфимии, сидевшей напротив.       - Белла, что ты там читаешь так долго? - недовольно поинтересовалась она. - Все утро меня игнорируешь, - брат мисс Роули в этот день был на тренировке по квиддичу, поэтому девушка докучала подруге. Просто сидеть в тишине она не могла.       К теме отравления они почти не возвращались, затрагивая ее лишь вскользь и так, постольку-поскольку. Большинству слизеринцев эта тема очень скоро наскучила. Убийства не случилось, мотивы были туманные. Да и болезни, несовместимой с жизнью, у Бейкера не наблюдалось. Целители пророчили высокие шансы на выздоровление, пусть пока юноша и висел на волосок от смерти. Обсуждать было нечего.       «Вот в сороковые грязнокровок прямо в стенах школы убивали. Вот это «недосмотр» так «недосмотр»! Великие были времена…» - ворчал Рабастан, комментируя известия в Пророке накануне вечером. - «А это что? Тьфу, ерунда!» Такое мнение имели плюс-минус и все остальные.       - Экономический прогноз на этот год, - пробубнила Белла в ответ Юфимии, дочитывая свои материалы. - Да-а, скоро все будем ностальгировать по прошлогоднему курсу безанта... - протянула она, незаметно отлистывая газету на раздел с экономическими статьями. - Эксперты говорят, к концу года он может вырасти еще на четыре процента, - задумчиво поведала Беллатрикс, показывая газету подруге на нужном развороте. Та только махнула рукой - ей это было неинтересно.       - Для кого вообще делают эти прогнозы? - пробурчала блондинка. Настроение у неё, очевидно, было совсем неважное.       Возможно, тому причиной были ещё не завершившиеся в этом месяце критические дни, а может, результат по пробному экзамену (дополнительные занятия по Трансфигурации не помогли ей особенно улучшить баллы), который девушка получила накануне вечером.       Зельеварение было сдано ею на Превосходно, а вот злосчастная Трансфигурация оказалась оценена лишь на Удовлетворительно, чего было совсем недостаточно для дальнейшего поступления в целительский институт.       Результат же Беллы, полученный за Заклинания, превзошел все ожидания. Его оценили на Превосходно и даже добавили несколько баллов за «исключительную сноровку и сообразительность».       Этого, конечно, оказалось недостаточно для похвалы родителей, но все же порадовало ее саму.       Сложив газету вдвое, а затем и вчетверо, Белла положила выпуск в сумку, плотно ее закрыв. Перед ней по-прежнему стояла пустая тарелка для завтрака, ожидающая внимания, но Белла придвинула к себе поближе кружку кофе, ограничившись им.       Сделав несколько глотков горячего крепкого напитка, ведьма почувствовала настоящее удовлетворение. Вообще день ее начинался очень и очень хорошо. Отличные новости из Министерства, уже полученный результат пробного экзамена, прекрасная погода, обещавшая скрасить ее следующее занятие по УЗМС. Словом, она была в отличном расположении духа.       За своими приятными размышлениями Белла даже не заметила, как над ее головой пролетела сова. Точнее, филин. Довольно большая редкость.       Но на выделяющемся среди прочих виде странности птицы не закончились. Ибо вместо того, чтобы скинуть свою ношу ведьме на голову, как это нередко практиковалось другими пернатыми, филин аккуратно положил почти невесомый конверт прямо перед Беллатрикс.       - Интересная птичка, - проговорила Юфимия, тоже впервые столкнувшаяся с таким манерным существом. - Твой отец решил все же обновить совятню? - предположила она. Но Белла помотала головой. Ее отец совершенно не разбирался в совах.       Состроив высокомерно-презрительное выражение в ответ на реакцию девушек и небезосновательно пожурив их в узколобии, филин поднялся в воздух и вскоре был таков.       Ждать ответное письмо он, очевидно, не собирался, ибо целью своей имел не таскать макулатуру туда-сюда, а доставлять драгоценные весточки в один конец. И подчинялся, наверное, единственному хозяину.       - Тогда от кого это? - спросила Юфимия удивлённо. И, заметив в глазах подруги мимолетный испуг, всерьёз заинтересовалась ответом.       Но Белла не собиралась посвящать Роули в свои дела.       - Вероятно, извещение из Министерства, - ответила она, пожав плечами. - Я отправляла заявку на прохождение практики три недели назад.

***

      Конечно, ни с каким Министерством это письмо связано не было. И, ощущая это, Белла предпочла припрятать его до лучшего момента и прочитать, когда будет одна.       Ожидание было тягостным, буквально невыносимым. Она с трудом высидела (вернее, выстояла) занятие по УЗМС, в изнеможении досидела лекцию по Трансфигурации. И, стоило всем медленно потянуться на обед в Большой Зал, тотчас ринулась в гостиную факультета.       Забежав в общую спальню, ведьма смогла наконец достать из сумки бережно сохранённый конверт. Ее руки дрожали, когда она вытаскивала из него бесценное послание, а сердце выстукивало в груди военный марш.       Это было его письмо. Белла чувствовала это. И, увидев внизу две буквы, почти переплетенные между собой, была готова закричать от восторга. «Все хорошо, все хорошо, Белла», - убеждала она себя, силясь восстановить привычный ритм сердца.       Письмо было коротким, но весьма содержательным. Вещало оно следующее:       Беллатрикс,       Рад узнать о твоих успехах на первом пробном экзамене. Достойное начало большого пути.       Л.В.       Перечитав письмо несколько раз и с нежностью прижав его к груди, Беллатрикс улыбнулась, едва не замурлыкав от радости. В двух этих предложениях, выведенных его рукой, заключалась ее высшая награда.       Во-первых, он понял, что это была она. Он понял ее знак, он заметил ее. И даже вспомнил ее имя!       Во-вторых, он оценил ее шаг. Он похвалил ее, назвав нападение «успехом» (не об экзаменах же он говорил ей, в самом деле!).       И в-третьих, и самое главное, назвал ее деяние «достойным началом».       Началом большого пути…       Означало ли это, что он услышал ее просьбу о получении Метки? Означало ли, что он даст ей шанс?       Беллатрикс была так взбудоражена полученными известиями, что готова была отплясывать вальс, схватив под мышку хомяка, оставленного Мирандой Булстроуд. Буквально светилась от счастья и, расплывшись в широкой улыбке, в изнеможении плюхнулась на кровать, блаженно прикрыв глаза.       Теперь она как никогда ждала начала пасхальных каникул. Ведь только на них она смогла бы снова увидеть Его.

***

      Узнав об отравлении в Хогвартсе из новостей, Темный Лорд сперва не придал этому никакого значения. Право слово, какое дело ему было до того, что у какого-то равенкловца вдруг случился припадок?       Лишь после осознания фамилии юноши он понял - равенкловец этот был не какой-то. Да и отравление было слишком уж подозрительным. Это привлекло его интерес.       Впрочем, первоначальные догадки волшебника крутились вокруг мести каких-нибудь недо-недоброжелателей, чьё желание подтрунить над шестикурсником привело к ужасающим последствиям. Пока он не понял. Вернее, не вспомнил их.       В большой статье, оказавшейся в Ежедневном Пророке утром понедельника, были собраны почти все имевшиеся у следствия факты о произошедшем отравлении. Были там и комментарии профессора Слагхорна, который разобрал как принцип действия яда (это Волдеморту и так было ясно), так и его подробный состав. И вот в составе было нечто необычное.       «Все ингредиенты в точности соответствуют типичному судорожному яду классификации С», - вещал профессор в этой статье. - «Но невозможно понять, зачем его изготовитель добавил в зелье ростки колхикума. Никакого обоснования этому нет. Это просто бессмысленно…»       Решил избавиться от завалявшихся ингредиентов, - мог отшутиться, читая это, Темный Лорд. Но было в этой мелкой детали нечто таинственное. Нечто, заставившее его задуматься и приведшее его к неожиданному выводу очень и очень скоро.       Колхикум, по сути своей, являлся весьма обычным растением, распространённым как на европейском континенте, так и на территории Великобритании. Он рос в умеренном климате и был особенно красив в период осеннего цветения.       Темный Лорд нередко натыкался взглядом на его фиолетовые лепестки, когда смотрел куда-нибудь вдаль из окна, обдумывая стратегические решения, или пытался успокоить нервы после очередного провала кого-нибудь из слуг.       Норфолк. Поместье Блэков. Эти цветы росли в теплице под окнами его кабинета именно там. Там, и нигде больше.       Придя к такому выводу, маг не сразу поверил в своё собственное умозаключение. Не мог поверить, что все это хитрое и умело продуманное нападение было задумкой той самой Беллы Блэк, которая вывела его из себя своей упертостью в начале января.       Просто немыслимо. Его сторонники предпринимали бы что-то месяцами и то не довели бы дело до конца, а эта девчонка управилась не более, чем за неделю! Не побоялась рискнуть свободой, продумала достойный план. До сих пор не попалась в руки мракоборцам и, как он смел надеяться, не попадётся к ним в ходе дальнейшего разбирательства.       Она справилась даже лучше, чем многие из его карательных бригад. И главное, сработала чисто и осторожно, чего никак нельзя было ждать от экспрессивной и взбалмошной Блэк.       Все то, что она показала ему при их последней встрече, все то, что он заметил в ней сам, было дополнено отныне отвагой и хитростью. И это поднимало ее в его глазах, давая немало очков.       В январе он принял решение игнорировать Беллатрикс, услышав из ее уст речи, слабо граничащие со здравым смыслом. Но теперь уже не был так уверен, что отказавшись от попытки хотя бы раскрыть ее потенциал, останется на выигрышной позиции.       Такие люди, как она, были ему нужны. Фанатичные, решительные, не обделенные природным талантом. Чистокровные и разделяющие правильные ценности.       Он всегда обладал отличным чутьем и прекрасно видел в людях то, что они сами в себе порой не замечали. И сейчас, вспоминая запал и фанатизм Беллы Блэк, он все сильнее верил в то, что эта девушка сможет сослужить ему достойную службу.