У истоков великой цели

      Отворив дверь как можно тише, Беллатрикс сделала два шага вперед и внимательно прислушалась к голосам. Те раздавались из кухни, отделенной от прихожей одной единственной тонкой стенкой с отвратительной звукоизоляцией. Белла мысленно усмехнулась глупости своих сегодняшних жертв.       Сделав еще несколько шажков, ведьма бегло осмотрела неброскую, хотя и чистую маггловскую прихожую. С грехом пополам ей удалось даже распознать какие-то предметы из мира простецов (проблема заключалась в том, что в учебниках по Маггловедению картинки были представлены в довольно убогом качестве - так как колдо из хогвартских книг были сделаны уже лет дцать так назад, а обновлять материалы Министерство отнюдь не спешило - но зоркий глаз Беллы ее не подвёл): в частности, она заметила какую-то убогую лампу, висящую под потолком вместо привычной для волшебников люстры, целый набор из этих, да как же их… такие, металлические… а! вешалок. А ещё почему-то метлу, приставленную к шкафу с верхней одеждой.       Все остальное, вроде комода или крючков на стене, было взору Беллы довольно-таки привычно. Правда, непривычно было видеть все это нагроможденным в одном единственном месте, еще и при входе, а не, скажем, в маленьких и невзрачных комнатах для слуг.       Хотя, когда все твое жилище и есть убогая нора… пожалуй, и прихожая может выглядеть как какая-нибудь кладовка.       При мысли об этом ведьма презрительно поджала губы и не удержалась от того, чтобы не бросить короткий и пренебрежительный взгляд вниз. Как бы в знак опасения, что грязь с запыленного маггловского ковра останется на ее сапожках и после этого рейда, случайно перенесясь в мир магии, чистый и безупречный.       «Ладно, избавиться от следов мне предстоит чуть позднее», - рассудила волшебница, продолжая движение в сторону тёмной лестницы. Та была расположена прямо напротив двери, по левую сторону от входа в кухню. И именно по отсутствию освещения на ней, а, соответственно, и на верхнем этаже дома (в ещё не слишком позднее и вместе с тем уже достаточное темное время суток), Белла догадалась, что кроме магглов за стенкой в жилище никого нет.       Это придало ей уверенности, но в то же время расстроило: ее задача сейчас сводилась, выходит, лишь к поимке и каре двух немощных и глуховатых стариков, что ну совсем не соответствовало тому яркому и фееричному сценарию, что сочинила она в своей голове до аппарации в это место. Выдуманный ею сюжет включал в себя и сражения, и яростное противостояние с толпой мракоборцев, и, конечно же, жестокую расправу над ними в самом конце операции.       А так… все это было как-то слишком просто, слишком неприличествующе тривиально для испытания по отбору в желанный ею и сокровенный Ближний Круг. Возможно, Темный Лорд посчитал это задание потолком для нее? Возможно, полагал, что одолеть даже двух стариков Белла будет не в состоянии?       В надежде распознать его настроение и увидеть, что выражает в этот момент его бесстрастное худое лицо, удовлетворение ли или недовольство, Беллатрикс обернулась назад. Но Волдеморт уже талантливо скрылся от ее глаз, оставив одну в темноте (эти магглы, видимо, старательно экономили электричество). Одну, да ещё и с необходимостью как-то выбираться из взломанного дома и принимать тяжёлый моральный выбор при предстоящей ей встрече с хозяевами этой лачужки.       Хотя что уж там, никакого «тяжёлого» выбора перед Беллой особенно не стояло. Напротив, ее взор блестел сейчас от осознания той вожделенной и дурманящей власти, что ждала ее за тоненькой и хлипкой стеной. Власти над теми, кто был слаб и беспомощен, кто и подумать не мог о надвигающейся смертельной опасности…       Но все же. Отсутствие рядом Милорда немного подкосило уверенность Беллатрикс. От ощущения одиночества ей стало не по себе. Она не представляла, что должна была делать, чтобы достигнуть поставленной цели, и в какой последовательности должна была действовать.       Ее план по отравлению занял целых несколько дней. У неё была возможность все взвесить и обдумать (хотя и не без ограничений по таймингу), распределить этапы подготовки и оценить все риски от тех или иных шагов. Сейчас же все ее время исчислялось секундами. Буквально - секундами. И любой неправильный шаг мог принести ей множество серьёзных проблем.       В первый момент девушке и вовсе показалось, что земля уплывает у неё из-под ног: причиной тому была нервозность и предательская растерянность. Но сейчас был явно не тот момент, когда промедление или робость могли были быть для нее хоть чем-то оправданы - о нет, отнюдь, они были недопустимы.       Так что Белле пришлось сделать беззвучный глубокий вдох и убедить себя в близости Повелителя. Он был где-то здесь, совсем рядом. Где-то в тени прихожей, или коридора, или лестницы, ведущей на второй этаж. Она чувствовала его присутствие. Она знала, что он наблюдает за ней. И это придало ей сил.       «Твоя первая задача - найти каждого из обитателей дома и обезвредить», - вспомнила Белла его слова. Найти. Поймать. Обезвредить. Последовательность действий теперь становилась понятна. Робость сменилась решимостью, и Белла уверенно двинулась к кухне.       Приоткрыв двери тонкой кистью (и разумеется запамятовав, что они, в строениях подобного типа и качества, могли, да неужели, скрипеть и издавать шум), Белла всего одним этим движением умудрилась провалить свою вполне эффективную доселе маскировку.       Если до этого хозяева лачуги сидели за столом, наслаждаясь заскорузлыми пряниками и травяными помоями, залитыми кипятком (что? Не походило их хомятничество на чинное и благородное чаепитие, как Белла не пыталась представить), то заприметив в дверном проеме незнакомку, вошедшую к ним в дом не просто без стука, а еще и без приглашения, сместили свое внимание всецело на нее. Трещание вставными челюстями на время прекратилось, очередной засахаренный сгусток теста оказался в тарелке, едва лишь начав смачиваться слюной.       Но, не считая удивленных и недоумевающих взглядов, которые были прикованы к Белле и не отводились от нее буквально ни на миг, на ведьму не оказалось направлено ничего, в сущности, из возможных предметов для самообороны. Ни кухонный нож, ни кочерга, ни даже скалка (что еще там использовали магглы для охраны жилища, если верить учебнику за пятый курс?) не оказались в руке старой женщины или пожилого мужчины. Они не понимали даже, что ждет их в самое ближайшее время, и не имели представления, как могли бы этому ужасу противостоять.       Но их растерянность и промедление позволили Белле, самой находящейся под большим впечатлением от всего происходящего сейчас в ее скучной и монотонной доселе школьной жизни, немного адаптироваться к новой обстановке. Отношение к ней, конечно же, ничуть не поменялось после преодоления смрада прихожей.       Беллатрикс никогда не отличалась брезгливостью (хотя Друэлла и была убеждена в обратном, частенько суля старшей дочери перспективу несбывшегося брака и позора для рода Блэков по этой самой причине), но сейчас с неприязнью осматривалась по сторонам. Ладно бы пыльные ковры и непомытая посуда в раковине, над которой уже скопилась пара надоедливых мух (для дома чистокровной и богатой семьи это было непозволительно, но Белла изучала Маггловедение и не питала особых иллюзий), или даже залатанная и дурно пахнущая одежда. Тут важно было все в совокупности. И грязь, и запах, и даже мерзкий влажный кашель, вырывающийся из старческого рта. Все это вынуждало тонкие губы ведьмы кривиться в крайнем неудовольствии.       Смотреть на магглов, пребывать в их жалкой и убогой лачуге, кишащей тараканами и прочей мерзкой живностью (ни один из членистоногих не показался Белле на глаза, но она все равно предвосхищала близость скользких гадов неким внутренним чувством) - все это вызывало у неё отвращение и крайнюю степень злобы.       Она с детства ненавидела всё, всё! что как-либо касалось маггловского мира. Ещё бы! Столько лет глубокой пропитки не могли пройти для нее просто так.       Беллатрикс всегда была очень эмпатичным ребенком и с самого детства слушала сказки про магглов со всей надлежащей серьезностью. Ее буйное воображение помогало нарисовать в голове любую, даже самую невиданную фантазию, а любознательность Беллы нередко приводила ее во взрослые секции родительской библиотеки. Там сказки были мрачнее, язык жёстче, а взгляды непримиримее. И в центре бед стояли магглы. Их существование было всему виной.       На девочку неизбежно оказывало влияние также и все ее окружение. В их обществе простецов считали угрозой, им желали смерти и не переносили на дух. Белла считывала эту ненависть всеми органами чувств: глазами видела искажавшиеся от омерзения лица родителей, когда они обсуждали новый промаггловский закон, ушами слышала пренебрежение, а то и открытые проклятья, доносившиеся, бывало, из уст слегка нетрезвых папиных друзей. Она жила в атмосфере нетерпимости и неприятия, и к нынешнему возрасту ее ненависть к маггловскому была уже неоспоримой, а нежность к волшебному - вшита в самую плоть.       Но ни разу за все свои неполные восемнадцать Белла не имела ещё шанса увидеть воочию своего главного врага. Ни разу не могла она подойти к нему на расстояние вытянутой руки и заглянуть в нечеловеческое лицо. В зрачки, что представлялись ей вытянутыми и буквально звериными, в тряпьё, что походило скорее на шерсть. Это были не люди в ее понимании. Скорее, звери, или полузвери. Те, кто был жалок и ничтожен, но те, из-за кого, в то же время, мир магии сейчас едва дышал от варварского засилья.       Задыхался от химических выбросов, к которым прибегали эти эгоистичные и недальновидные существа, сгибался от потока новых и новых «волшебников», выдавливаемых из мира простецов как из какой-то огненной гиены. Они несли в их чистый, безупречный мир грязь, пошлость, грубость, дикие повадки.       Они шастали по улицам, что знали людей самых высоких, самых знатных слоев. Героев, гениев, как Салазар Слизерин.       Они топтали поля и округи, что принадлежали магическим семьям. Их было много. Их становилось все больше и больше. Их массовую экспансию нужно было срочно, немедленно остановить!       Белла готова была сражаться. Она неистово желала свободы волшебников, в реваншистском порыве мечтала сокрушить экспансию магглов и указать им на их жалкое место в пыльном чулане истории. В углу, под плинтусом, в могиле, в конце концов. И сейчас у нее, пусть и совсем не в желаемой степени, вдруг появилась такая возможность...       Двое стариков, смотрящие на вошедшую в их кухонку ведьму, выглядели оторопевшими и совершенно растерянными. Страх ещё не пробрал их, впрочем, и не виднелся во вмиг расширившихся подслеповатых глазах. Ни охотничья походка, ни недоверие и мнительность, что считывались по лицу волшебницы сейчас безо всякой особой внимательности, не заставляли магглов думать, что в их дом, нежданно и негаданно, пришла очень большая беда.       Хотя одеяние Беллы и выглядело по меркам стариков достаточно нестандартно (мантии в их мире пользовались популярностью разве что на Хэллоуин), сам вид девушки не вызывал у них пока ещё нехороших предчувствий. Миловидное бледное личико, аккуратно уложенные волосы, идеально чистая и выглаженная одежда - все это, вкупе с молодостью Беллы, создавало образ юной и прилежной студентки.       К слову, Темный Лорд, который пробрался на кухню следом за своей подопечной, не мог не прийти ровно к такому же выводу, как и магглы, чей интеллект глубоко презирал. Да. Это было их общим большим заблуждением. С той только разницей, что Волдеморт все это полностью осознавал, будучи знаком с натурой “прекрасной незнакомки” чуть лучше бедолаг-простецов.       Но и последних несложно было понять: ведь как можно было всерьез предположить, глядя на Беллу, что это славное и очаровательное создание способно причинить кому-то страдания и боль? Разве можно было помыслить, что оно не рассыпится в извинениях за одно лишь неверное слово, за одно лишь действие, что заставит их смутиться? Смутиться, да, не то что долго и истошно вопить…       Разве возможно было подумать, что эта девушка вдруг захочет убить их? Что она будет сиять и смеяться от радости, терзая их пыточными до потери рассудка? Конечно, нет. Но все это было, тем не менее, в ее милой и кудрявой головушке. И, пусть и не полностью, но должно было вот-вот воплотиться. Что поделать, внешность порой так обманчива…       Изучив присутствующих в комнате и потом саму комнату полупренебрежительным-полуопасливым взглядом (она пыталась наперёд продумать возможные пути отступления), Белла перешла к осуществлению своей главной задачи. Первый пункт плана - найти обитателей дома - был успешно выполнен. Теперь последних, согласно указаниям Милорда, следовало «обезвредить». Да, по отношению к двум беспомощным пенсионерам эта цель звучала довольно забавно…       - Кто вы такая? - потребовала, наконец, совладав с собой, пожилая хозяйка дома. С момента появления незнакомки на кухне прошло от силы несколько секунд, хотя самой Белле и показалось, что она находится здесь целую вечность.       Отвечать на поставленный вопрос Беллатрикс, однако, не торопилась. Она лишь уставилась на уже близкую к панике женщину с откровенным презрением, но не проронила ни звука. Даже когда аналогичный вопрос последовал и от второго маггла.       Вместо того, чтобы ответить, тем самым развеяв или наоборот усилив тревогу пожилых людей, Беллатрикс смахнула с себя мантию порывистым движением, почувствовав жар и потребность в избавлении от лишнего элемента одежды. Ее ловкие пальцы быстро справились с препятствующей застёжкой и избавили шею девушки от ворота, что неприятно стягивал ее, затрудняя дыхание. Все же волнение не покинуло Беллу совсем, вопреки ее внешней уверенности, и проявлялось сейчас в потеющих ладонях и сбившемся дыхании, никак не приходящем в норму. Без мантии она хотя бы почувствовала себя физически легче. Ее мобильности и быстрому перемещению теперь ничто не мешало.       На этом моменте взору магглов (и Темного Лорда, конечно же) открылась красивая и даже завораживающая картина: тонкие ножки, невесомые кисти, худощавая спина - все это больше не было скрыто под плотной темной материей.       Привыкший видеть на подобных испытаниях лишь фигуры потных от страха и волнения юношей или, ничуть не лучше, некоторых своих статных ровесников, Волдеморт не ожидал, что это задание окажется приятным для его искушённого глаза.       Беллатрикс была хороша в своём одеянии. Впрочем, одежда играла здесь, пожалуй, последнюю или предпоследнюю роль. Девушка была хороша уже сама по себе: румянец, украсивший ее бледные щёки, сияние глаз, горящих азартом в предвкушении бойни, блеск иссиня-чёрных волос, купающихся в огоньках от пламени в искусственном камине… Волдеморт не мог не отметить всех этих деталей. Он искусно подмечал любые подобные мелочи, ведь именно из них в конечном счете и складывался итоговый портрет.       Но времени насладиться чудесным зрелищем ни у стариков, ни у Волдеморта не было: Беллатрикс решительно перешла в фазу атаки (она же не знала, что волшебник наблюдал за ней с особой внимательностью - стала бы она прерывать сей процесс в таком случае?)       Свернув мантию в малюсенький кулёчек уменьшающим заклинанием и отправив тот в крохотную сумку на поясе (именно там она предпочитала держать возможные улики), ведьма выставила руку вперёд и взмахнула палочкой, заставляя яркую вспышку вылететь с ее конца.       Вмиг занавески на окнах зашторились сами собой, а сами окна стали для проходящих по улице тёмными и не пропускающими света. «Идите по своим делам», - как бы говорили прохожим они. - «Идите. Хозяева уже видят десятые сны. Не мешайте. Приходите завтра утром - вы будете очень кстати.»       О трупах магглов ведь ещё предстояло кому-нибудь сообщить...       Следом за уже выпущенными заклинаниями в ход пошли куда более знакомые и привычные Беллатрикс: боевые. Всего пары взмахов хватило ей на то, чтобы отделить двух сидящих за столом супругов приличным расстоянием и привязать их к спинкам стульев, блокируя подвижность конечностей. После чего, осуществив ещё один взмах, она окатила своих жертв мощной струей Агуаменти.       - Что вы делаете?! - кричала женщина, забившаяся в путах. Возможно, она кричала что-то уже и до этого, но состояние Беллы не позволило ей ничего расслышать. - Зачем?! За что?! - в отчаянии вопила пожилая дама.       - За то, что ваша гнилая маггловская раса множится и ходит по нашей земле, - прошипела, проговаривая каждое слово, уже заведшаяся с ничего Беллатрикс. Ее глаза метали молнии и словно били жертв током, а лицо исказилось от ненависти и праведного гнева.       Темный Лорд одобрительно сощурился, услышав резонный, пусть и слишком эмоциональный, ответ Беллатрикс. А следом мелькнувшие в ее мыслях картинки и уже упомянутые чувства придали ее реплике ещё больше разумного.       Немногие, на самом деле, видели за очевидной и неотъемлемой для их организации идеей сокращения и притеснения «гнилой маггловской расы» предотвращение угрозы экологической или даже ядерной катастрофы. А Белла видела. Она думала об этом. Другая ее идея - избавления страны от маггловской ноги, тоже встреченная Волдемортом в ее суматошных мыслях, была, в то же время, заметно более расхожей.       Однако, хотя размышления Беллы и не были так тривиальны, как у многих других аристократов, - и особенно тех, что не входили в Ближний Круг (собственно, потому они в него и не входили) - и затрагивали не только поверхностные, но и достаточно глубокие последствия маггловской экспансии, ее риторика и аргументация ещё не были в должной мере продуманы.       Ведьмой двигала пусть и не слепая, но явно близорукая фанатичность, которая на тот момент казалась Волдеморту крайне нежелательной. Своих сторонников он набирал из людей здравомыслящих и разумных (но ведомых, конечно же, в той или иной степени), в то время как к безрассудству он относился с повышенной осторожностью.       Полоумный безумец, бросающийся под Аваду лихого грязнокровки в неведомом патриотическом порыве - совсем не тот, согласитесь, романтический образ Вальпургиевого рыцаря, что должен был появляться у восхищённой и очарованной британской аристократии при мысли о Пожирателях Смерти. Да и подпортить репутацию лично Волдеморту такой персонаж мог изрядно, что и говорить. Тем более - будучи девушкой…       Однако, то, как умудрялась держать себя в руках Беллатрикс, учитывая всю ее природную эмоциональность, не делая пока что резких движений и не поливая магглов, брюзжа слюной, всеми возможными оскорблениями, то, как продуманно она старалась подойти к своей маскировке, и то, как тщательно рассчитывала шаги (при том, что испытание это застало ее буквально врасплох и заставляло ориентироваться на незнакомой местности), вполне компенсировало недостаточную рассудительность при данном ею ответе. В такой обстановке нелегко было сохранять самообладание. Он отлично знал это по опыту с другими Пожирателями (а также по себе, памятуя о своих первых злодеяниях). Да и отсутствие хорошей теоретической базы - не препятствие, а скорее заметка на будущее.       В конце концов, если Белла справится со всеми остальными испытаниями, эту оплошность он без труда сможет взять на себя и добиться ровно того результата, который ему понадобится.       Пока Темный Лорд обдумывал все это, обстановка вокруг него накалялась. Магглы оказались скованы уже вторым, более прочным заклинанием (что поделать, энергии Беллатрикс было слишком много для двух хиленьких старичков, так что те отдувались сразу за свору авроров, на которую девушка рассчитывала первоначально), а сам дом был отгорожен от соседних специальным защитным куполом. Ни попасть в жилище, ни услышать, что говорили люди внутри, ни (как уже было замечено) подсмотреть за происходящим там в окна, было теперь невозможно. Этот момент стал идеальным для появления Темного Лорда.       Избавившись от маскирующих чар, волшебник предстал перед магглами во всем своем мрачном великолепии. Темная мантия зашелестела по полу, а от взора пугающе холодных красноватых глаз по старческому телу прошла, словно ток, нервная дрожь. Если при взгляде на Беллатрикс старики ещё могли позволить себе обмануться, миленьким ли личиком ведьмы или ее пушистыми ресничками, то иллюзий о намерениях подозрительного незнакомца они уже не питали. Его приход сулил им многое, но точно ни капли хорошего…       Глаза простецов распахнулись в испуге, и Белла, ещё не успевшая заметить Милорда, так как стояла к нему вполоборота и все силы отдавала на обдумывание расправы над магглами, тоже посмотрела на вошедшего. В ее очах, в отличие от немого ужаса стариков, появилось тепло и покинувшее ее прежде спокойствие.       - Милорд, - выдавила девушка негромко, позволив себе робкую улыбку лишь в самом конце. - Я… закончила, - оповестила о содеянном она.       - Да, - согласился волшебник, демонстративно осмотривая скованных хозяев дома ещё раз, хотя и так уже разглядел их во всех возможных ракурсах и под всеми возможными углами. Как-никак он присутствовал на кухне с первой секунды появления в ней своей подопечной. - Хорошо, Беллатрикс, - резюмировал Волдеморт, задерживая на девушке поощрительный взгляд. Та улыбнулась ещё шире, чем прежде. - С первой задачей ты справилась вполне неплохо, - он не мог не признать. - Из недочётов… - продолжил маг прохладным голосом, заставляя мурашки пойти по ее рукам. Плечам, предплечьям, запястьям, фалангам пальцев. Его голос пробирал ее буквально до костей.       «Из недочётов», - забилось в голове у волшебницы. - Что я сделала не так? Что упустила?       - … тебе следовало сперва защитить окна и двери, а уже потом переходить к связывающим заклинаниям, - продолжил волшебник, игнорируя и стук челюстей стариков, и шелест юбки Беллы, которую та теребила в волнении. - Ты ведь не можешь гарантировать, что после нашего вторжения во двор туда не зашел никто посторонний? Раз не использовала подслушивающих чар, чтобы это проверить… Весьма непредусмотрительно, - пожурил он, покачав головой.       Белла застыла в растерянности, не зная теперь, бросаться ли ей во двор сию же секунду, чтобы растерзать какого-нибудь проходимца, или лучше поскорее расправиться с магглами и скрыться с места преступления вместе с уликами. Но Волдеморт милостиво вырвал ее из этого замешательства. - Не переживай. Я уже проверил все за тебя, - оповестил он ее с невозмутимым видом.       Впрочем, ничего хорошего из этой его фразы не следовало. Ведь тот факт, что он уберёг от опасности своим умом и сообразительностью, никак увы не отменял ее собственной неосторожности. Это был прокол, причём очень и очень серьезный.       - Спасибо, Милорд, - проговорила, розовея в щеках от стыда, Беллатрикс. Но Волдеморт уже не смотрел на неё и не пронзал осуждающим взглядом.       - Что ж, пора перейти к куда более увлекательной части, - заметил мужчина с усмешкой. Белла тут же посмотрела на него с трепетом: сама она уже сгорала от нетерпения сменить род деятельности на более активный.       Хотела впечатлить Повелителя и размяться самой, показав ему что-нибудь из изученных заклятий. Как назло, из-за повышенной нагрузки в последние недели Белла почти не уделяла внимания своим любительским занятиям. Не изучала и не совершенствовала. Как можно было не удосужиться найти хотя бы полчаса перед сном? Или перед подъёмом? - корила она себя. - Вот ведь безответственная лентяйка! - мысленно ругалась волшебница.       - Ты когда-нибудь применяла пыточные к людям? - спросил волшебник, между тем, прервав так свойственные Белле самобичевания. - Возможно, к кому-то из слуг?       Ведьма отрицательно помотала головой.       - Нет, Милорд, - отозвалась она негромко. Кинула короткий взгляд на магглов, дрожащих за ее спиной. - Пока нет.       Волдеморт усмехнулся.       - Вдвойне интересно взглянуть на результат, - заметил маг с ухмылкой на лице. - Приступай, - велел он ей негромко.       Белла вздохнула и перевела сосредоточенный взгляд на магглов, мычащих что-то через кляпы, закрывающие им рты. Ее пальцы, сжимающие палочку, заметно дрожали сейчас, но никогда еще она не испытывала столь сильного желания сделать резкий и решительный выпад. - Можешь начать со своего любимого Дистенцио, - предложил, ухмыляясь, Темный Лорд. - Заодно посмотрим, как хорошо ты усвоила все то, о чем я говорил. И как исправила свои ошибки.       Белла заволновалась лишь сильнее после этих слов. Конечно, она тщательно отработала то пыточное и со всей ответственностью и рвением научилась держать палочку так, как он ей объяснил. Но сейчас, чувствуя, как от волнения дрожат ее пальцы, а ноги становятся ватными и еле стоят, девушка теряла всяческую уверенность в собственных силах.       Снова вздохнув и набрав в легкие побольше воздуха, Белла повернулась к своим жертвам, ослабляя узлы на веревках, удерживающих их. Еще пара заклинаний, и вот они оказались на полу, а стулья, на которых магглы сидели до этого, отплыли к ближайшей стене.       Собравшись с силами, что оказалось необычайно тяжело (но отнюдь не от того, что девушку одолевали сомнения или предостережения совести перед пытками невиновных, а от того, что на ней лежала колоссальная ответственность перед Темным Лордом, которого она не могла подвести), Беллатрикс вытянула правую руку, произнося своё «любимое» пыточное.       Оно подействовало быстро, но не слишком-то эффективно - кухню огласил короткий женский вскрик (Белла начала процесс именно с матери семейства, оставив ее мужа в ужасе и отчаянии смотреть на пытки любимой женщины, не в силах ей помочь), который почти сразу же, увы, и оборвался. Заклятье не продлилось дольше какой-то пары секунд - и это учитывая, что оно должно было вызвать у жертвы долгие нестерпимые судороги!       Но Беллатрикс не могла совладать с собой, чтобы исправиться и добиться нужного результата. Еще бы, ведь за ее спиной стоял сам Темный Лорд! Возвышался над ней недвижимой тёмной стеной. Наблюдал за каждым ее шагом и каждым взмахом палочки. Это было тревожно, пугающе.       Она тщательно следила за тем, чтобы ее кисть сохраняла исключительно верное положение, и держала спину идеально выпрямленной. До того идеально, что совершенно неестественно и даже болезненно. Волдеморт, конечно, не мог этого не заметить.       - Нет, это никуда не годится, - сказал он, вызывая у девушки ужас и панику своими словами, выдернутыми (а точнее, ещё не обросшими) контекстом. - Ты напряжена даже больше, чем она, - указал мужчина кивком головы на магглу, переставшую кричать и завывающую теперь от боли и страха, стоило Белле опустить палочку. Он даже не удостоил женщину взглядом, до того презрительным было его к ней отношение. - И кто из вас находится под пыточным?       - Она, Милорд, - вымолвила Беллатрикс, не сводя с волшебника непонимающего взгляда. Она была до того взволнована, что не распознала природу его риторического вопроса.       - Да, это я вижу, - протянул Волдеморт, глубоко вздохнув. Впрочем, раздражения он пока еще не испытывал. Уж слишком большой интерес вызывала у него эта буйная, но вместе с тем неизменно робеющая рядом с ним девушка с ее явным пристрастием к пыткам. Памятуя о той искре, что он заметил и приметил в ней ещё в начале января (вернее, даже не об одной искре, а об их целом неиссякаемом потоке, исходящем от ее будто бы наэлектризованного тела), он ждал возвращения ее боевого настроя. - Это никуда не годится, - отрезал мужчина, повторяя уже сказанное. Он был недоволен таким слабым началом. - Ты сжимаешься, дрожишь, еле стоишь на ногах… Тебя так корёжит от моего общества? - спросил он холодно, взглянув во вспыхнувшие страхом глаза.       - Нет, что вы, Милорд! - громче положенного отозвалась Беллатрикс. - Я очень благодарна вам! Просто-       Темный Лорд понимал.       Он понял, что волнение Беллы кроется единственно в ее собственной неуверенности, стоило ему применить Легиллименцию. Вывод же о тактике, должной это положение дел поменять, был сделан им ровно в ту же минуту.       Запугивание и насмешки, которые изредка работали на занятиях с другими Пожирателями или теми магами, что рассматривались им как потенциальные приспешники, были в случае с Беллой контрпродуктивными. Ей, напротив, нужен был толчок, слова поддержки для поднятия уверенности в собственных силах. Она относилась к тому сорту людей, которые испытывали постоянную и неудовлетворимую потребность в одобрении.       Это было ровно то, чего Беллатрикс так не хватало в семье и в школе, но то, без чего ее дальнейшее развитие не могло происходить. Темный Лорд понимал это превосходно. Он вообще очень тонко чувствовал все то, что Белла ощущала внутри себя.       Постоянная нехватка внимания со стороны родителей, сосредоточенных на себе и младших дочерях, неподъемный груз ответственности на ней, как на наследнице рода, подразумевающий феноменальный набор задач и исключающий любое право выбора, отсутствие поддержки и даже редкой похвалы - все это не могло не сказаться на ее нездорово заниженной самооценке.       Меж тем, Беллатрикс была очень и очень одарена. Она была начитана, воспитана в лучших традициях чистокровной Британии и очень талантлива в магии. Более того, она была чрезвычайно упертой, буквально упрямой, и потому те крепости, что она не могла взять наскоком, она брала своим терпением и настойчивостью.       Темный Лорд уже изучил ее биографию и выведал многое об увлечениях Беллы у ее отца, маскируя свой интерес к потенциальной слуге лишь восхитившей Сигнуса вежливостью и участием в жизни семьи одного из своих приближенных. Он спрашивал Блэка не только о его старшей дочери, само собой, делая вид, что очень увлечен жизнью и нравами всего подрастающего поколения, включая женскую его часть. Но именно Беллатрикс вызывала у него особенный интерес. Именно на нее он уже успел сделать ставку.       - Попробуем ещё раз, Белла, - сказал Волдеморт, и девушка, стоило ему подойти к ней ближе и коснуться ее запястья с намерением проконтролировать положение, почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Впрочем, Темный Лорд так же быстро отстранился, как и приблизился. - Сделай то же движение рукой, что и до этого, но не используй заклинание, - велел он. - Скажи любое слово.       Белла кивнула, но медлила продолжать. Ещё несколько секунд понадобилось ей на то, чтобы сосредоточиться и собраться с духом.       - Чистота, - раздался ее голос, наконец, и тонкая рука взмахнула палочкой, рассекая воздух.       - Хорошо, Белла, - кивнул Волдеморт, не сводящий взгляда с ее руки и инспектирующий ее движения. Он вновь намеренно обратился к ней по имени, используя его сокращенную форму, и Белла вся расцвела, глупо улыбаясь от всезаполняющей радости. - Теперь вернёмся к пыткам, - велел холодный голос. Волшебница повиновалась.       На этот раз сорвавшееся с ее уст заклинание произвело куда более яркий луч, и движение последнего привело к громкому возгласу, поразив свою цель за какие-то доли секунды. Белла отчетливо почувствовала разницу - теперь заклинание подействовало ровно так, как и было должно.       Как когда-то одиннадцатилетняя Белла Блэк ахнула от восторга, оказавшись в лавке у Олливандера, и полоумно улыбалась от соприкосновения со своей первой и любимой волшебной палочкой, так и впредь, так и сейчас, семнадцатилетняя Беллатрикс испытывала от магии особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Последнее было даже не столько ментальным, сколько физическим. Ведьма чувствовала каждую волну волшебства, проходящего по ее подрагивающим пальцам. Стремилась запомнить каждую секунду этого чудесного единения со своей собственной силой. Ничто, казалось, не могло сравниться с этим уникальным явлением.       Разве что прикосновения его холодных рук, от которых у неё часто-часто стучало сердце…       - Ты чувствуешь тепло в своей правой ладони? - осведомился Волдеморт, внимательно изучая движения Беллатрикс. Он мгновенно привел ее в сознание своим строгим и властным голосом.       - Да, Милорд, - ответила та. От волнения ее голос стал слегка сипловатым.       - Отлично. Теперь постарайся перенести его к фалангам пальцев. Так удерживать заклинание будет значительно проще, - велел Темный Лорд, наблюдая за позицией девушки. Но в той, к его неудовольствию, тотчас произошла перемена: от неопытности и непонимания Его повеления, Беллатрикс начала трясти кисть и пытаться взять палочку каким-то другим способом. Ее прежняя вовлечённость в процесс рассыпалась после его вопроса, и вернуть былое положение что тела, что мыслей, уже не казалось ей чем-то возможным. - Нет, Белла. Стоп, - велел Волдеморт чуть громче, чем до этого, и уже первым своим словом пресёк все ее нервные телодвижения. - Для того, чтобы перенести магию, - он замолчал, чтобы взять ее кисть в свою и сжать стальной хваткой. - Подними руку. Ещё раз, - велел волшебник требовательным тоном. - Так вот. Для того, чтобы перенести магию, нужно расслабить пальцы на всей фаланге, - он взял в ладонь ее горячие пальчики и несильно сжал, призывая унять дрожь, после чего отпустил. А те ещё долго помнили его короткое прикосновение… Счастливые. - И направить их по прямой, чтобы почувствовать, как поток перейдёт от кисти к кончикам пальцев, - произнес мужчина со знанием дела. Белла кивнула, слушая его с максимальной сосредоточенностью.       Выполнив указания волшебника во всех деталях и затратив на это всего-то две неудачные попытки, девушка не сдержала счастливой улыбки: она смогла! Она буквально почувствовала, как что-то горячее потекло вниз по ее руке, а потом и по пальцам, и стало пульсировать теперь в их самых подушечках: то была магия, что до этого зажималась Беллой где-то в районе запястья и не могла раскрыть ее чары в полной мере. Разница была поразительна.       И снова Беллатрикс изумилась Его способности объяснять и доносить до других такие сложные для понимания вещи, как управление стихийной магией. Так спокойно и рассудительно подходить к обучению таких нервных и нетерпеливых учеников, как она.       И как это только ему удавалось?       Белла помнила свои редкие занятия с отцом. Упаси ее Мерлин, чтобы не повторить нечто подобное снова…       «Беллатрикс, не тряси рукой!», «Сколько можно топтаться на месте?», «Что у тебя со зрением, если ты не видишь эту мишень?!», «Не ребёнок, а сплошное разочарование!» - таковы были тезисы его великого педагогического начала.       Вместо того, чтобы доступно объяснить ей, как именно должен выглядеть этот чертов зигзаг и где именно он должен заканчиваться, Сигнус предпочитал читать нотации и браниться себе под нос, заставляя дочь все сильнее замыкаться в себе и все меньше верить в собственные способности. Вот такой вот подход был у Блэка к обучению дочери…       С Темным Лордом же (пусть то и был всего второй их урок, и то довольно скомканный), Белла не чувствовала себя обузой и не зарывала в землю свою и без того невысокую самооценку. Да, конечно, она смертельно боялась допустить ошибку и разочаровать своего пусть и терпеливого, но не всепрощающего учителя, но все же то не были страхи перед уничижительным словом или физическим наказанием тем более, а лишь беспочвенные и надуманные переживания, что посещали ее голову во время подобных уроков.       Более того, рядом с Ним Белла медленно, но верно училась контролировать свою силу и магию. Рядом с Ним ей хотелось пробовать и пробовать до победного, хотелось прикладывать все новые усилия. А не сбегать из зала для упражнений под обидные и унизительные слова и закрываться в комнате до следующего утра.       Ради Его похвалы и одобрительного взгляда стоило не просто стараться - стоило бороться и расшибаться в лепёшку. И только рядом с Ним, вот прямо сейчас, едва ли не впервые за все семнадцать лет жизни, пожалуй, Белла чувствовала, что чего-то да стоит.       Ничего ценнее этого ощущения просто не могло быть для нее. Для нее, для девушки, не решающей и не выбирающей практически ничего в своей жизни, но по макушку обложенной обязанностями, клятвами и догмами. Просто чувствовать себя полезной. Просто чувствовать, что она хороша хоть в чем-то, вопреки голословным обвинениям родителей, считающим иначе. Просто осознать, - почти разуверившись и не ставя свои интересы ни во что, когда дело касалось семейного или сестринского долга, - осознать, что она может реализовать себя в том, что умеет и любит.       Без Него она была никем и прозябала в тщетных и глупых попытках раскрыть свою магию. Ради чего и как - непонятно. С Ним же - видела цель и осязала возможности. Ее сомнения отступали, уверенность росла.       Она смотрела на него с восхищением.       - Что ж, неплохо, - резюмировал волшебник, кивнув в сторону магглов, лежащих на полу. Мучения каждого из них продлились недолго - лишь полминуты. Возможно, дольше. Но в их преклонном возрасте (порядка шестидесяти лет на вид) и этого было немало. - Самое время перейти к чему-нибудь более интересному, - мужчина хитро сощурился. - Например, к Круциатусу… - он испытующе взглянул на свою подопечную, и та отреагировала мгновенно.       - С удовольствием, Милорд! - ответила Белла, предвкушая исполнение своей давней мечты. Мужчина лишь усмехнулся.       - Итак, - кивнул он, вновь сокращая дистанцию. - По большому счёту, его применение мало чем отличается от Дистенцио. Разве что по интенсивности и воздействии на жертву, - говорил Волдеморт, и Белла внимала ему с упоением, не смея отвлечься ни на секунду. - И вовлеченности пытающего… - протянул он и, сощурившись, ещё раз со вниманием осмотрел Беллатрикс. Как бы прогнозируя, достаточно ли «вовлечена» она будет в процесс. Подсознание вопило: «ещё бы!»       Сама девушка в это время вгляделась в лица магглов. Они были не в силах молить о пощаде, да и уже успели понять, что это попросту бесполезно. Потому лишь ждали теперь, наверное, неведомой помощи извне. Как, если только не магическим образом, эта помощь могла найти и освободить их, магглы не знали и не смогли бы ответить. Да, увы. Вся магия, что имела место в их доме сегодня, была сосредоточена лишь в «боевой» и «пыточной»…       Незаметно выдохнув и чуть крепче сжав палочку (прежде чем все же ослабить хват, как было указано ей до этого Темным Лордом), Беллатрикс была уже готова шагнуть вперёд, однако-       - Нет, - остановил ее мужчина, когда Белла подняла оружие, готовясь нападать. Девушка замерла в непонимании, что сделала не так. - Дальше ты будешь использовать эту палочку, - произнес он, передавая ей древесину другого цвета и чуть меньшую по длине. Мысленно он даже удивился такой несвойственной себе забывчивости - надо было ещё минуту назад сообщить ей о важности этой рокировки. В конце концов, Непростительное заклятье в палочке выпускницы Слизерина (которую он подумывал еще и взять в свои ряды) могло принести им немало проблем. С такими вещами лучше не рисковать. На то им и слизеринская хитрость. - У неё та же сердцевина, но дерево - красный дуб, - добавил темный волшебник. - По моему опыту, эффект должен быть аналогичен.       - Спасибо, Милорд, - прошептала изумленная Беллатрикс. После чего, убрав свое прежнее оружие в надетую под мантию кобуру, несмело протянула руку к новой палочке.       Та достаточно быстро встретила ее потоком магии, потянувшейся к разогретым (вернее, вспотевшим) ладошкам. Прогноз Темного Лорда сбылся: палочка радушно приняла свою новую хозяйку.       Сама же Белла и вовсе была в восторге. Она даже не думала сомневаться в эффективности вручённого ей оружия или изучать его на предмет изъянов. Это был дар (пусть и для временного использования) самого Милорда! Она была изумлена и ещё больше им очарована.       Конечно, тогда Беллатрикс еще совершенно не могла представить, что именно эта палочка окажется в ее руке в далёком девяносто восьмом после схватки в Малфой Мэноре и потери ее нынешнего оружия.       Что именно это древко будет с ней в тот самый печальный момент, когда она прекратит быть Его самой верной слугой. В тот момент, когда перед глазами ее промелькнет его искаженное неверием лицо, а над ее ухом, где-то в отдалении и в то же время очень близко, раздастся раздирающий душу плач ее любимой маленькой девочки. Померкнет свет, и она падет замертво в своей последней в жизни дуэли.       Сейчас, за двадцать девять лет до этого момента, представить ничего подобного было невозможно. Но восхищение волшебницы было очень и очень близко к тому, что испытала она тогда, позднее, в апреле того далекого судьбоносного года.       - Спасибо, Повелитель! Спасибо! - прошепчет она, подойдя к нему со своим главным сокровищем на руках, и, временно вручив дочку ему, сожмет в пальцах своё новое (а вернее забытое старое) оружие.       - Спасибо, Милорд, - прошептала она, зардевшись от смущения, сейчас.       Волдеморт же, не изменяя себе ни в будущем ни в настоящем, в ответ на это скупо усмехнулся.       Смекнув, что новое оружие нужно сперва опробовать на более простых заклинаниях, Белла взмахнула им, избавляя магглов от кляпов и заменяя последние Силенцио. Волдеморт кивнул, довольный этим экспериментом.       - Теперь к делу, - скомандовал он, предвкушающий момент растления Беллатрикс не меньше, чем она сама. Растления, с точки зрения применения Непростительных, конечно. Во всех прочих контекстах Белле в этом предвкушении равных быть не могло.       В ответ Беллатрикс лишь коротко кивнула - волнение вновь одолевало ее. Впрочем, на этот раз оно стало чуть менее гнетущим, ибо уверенно пересиливалось любопытством.       Ещё раз прокрутив в голове все те замечания, что сделал ей ранее Темный Лорд, и вспомнив о технике второго Непростительного, ведьма сделала уверенный выпад вперёд и выпрямила руку, готовясь к началу пыток.       - Круцио, - сорвалось с ее уст заветное заклинание. Как давно уже она мечтала наконец опробовать его...       Сейчас, отвернувшись от Темного Лорда, к которому могла испытывать лишь нежность и трепет, Белла в полной мере ощутила ту злость, что зрела в ней долгие годы и становилась теперь отдушиной в ее нелегкой и малорадостной жизни. Губы девушки кривились, глаза были наполнены чем-то дьявольским и жестоким.       Ничто почти не приносило ей столько услады и упоения, сколько возможность забыться и ощутить в руках жизнь тех, кого она всей душой презирала. Белла лелеяла каждый миг происходящего с ней здесь и сейчас. Незабываемый вечер!       Темный Лорд остался доволен, с его лица не сходила улыбка. Беллатрикс учла все его пожелания, приняла во внимание все недочеты. Ее позиция не требовала корректировок, а ее рвение и запал вызывали у него лишь одобрение. Он вновь видел перед собой ту фанатичную ведьму, что привлекла и умудрялась удерживать его внимание своей исключительной кровожадностью.       Надо признать, ничего подобного он не видел практически ни в одном из своих слуг. Нет, были, конечно, и исключения. Антонин Долохов, например, иммигрант во втором поколении, отличался особой склонностью к садизму и охотно брался за любую грязную работу.       Однако в основном в его Ближнем круге были люди, мало желавшие участвовать в операциях подобного рода. И удовольствия от пыток особенно не испытывавшие. Холодно мыслящие и расчетливые аристократы, талантливые в политике и подковерных играх, но никак не в карательных рейдах или профессиональной боевой магии, они примыкали к нему с большим рвением главным образом потому, что, в силу собственного тщеславия, желали быть частью быстро растущего и набирающего обороты движения, идеи которого виделись им отличной перспективой для улучшения своего и без того завидного положения.       Он знал мотивы каждого из этих людей не хуже их самих. В каждом слове распознавал лесть, в каждом жесте видел расчёт и меркантильность. Но не противился присутствию таких людей в своём ближайшем окружении. В конце концов, для победы в войне ему нужны были разные люди. Разных талантов, разного опыта и характера.       Платить за это «разнообразие» ему нередко приходилось одиночеством. Ведь мало кто из приспешников вызывал у него хоть малейший интерес к себе, ещё меньше людей - желание наблюдать, изучать, что скрывается за одинаковой на вид преданностью и уважением.       Беллатрикс же, как бы удивительно это, может быть, не казалось, представляла для него какую-то… да не сказать бы даже тайну. Ее эмоции ведь легко читались по глазам и слышались в голосе… нет. Скорее, он питал к ней некий профессиональный, особенный интерес. Ему было занятно наблюдать за девушкой, что так напористо и талантливо пыталась пробиться в его ряды. Что рисковала, проявляла инициативу и так охотно откликалась на все его замечания.       Была податливой как глина в его руках. И в то же время вынуждала самому блюсти осторожность.       Те дамы, коих он знал: будь то его редкие любовницы, происходившие из достойных, но не самых знатных семей, или просто всякие разные мисс и миссис, коими кишел высший свет и коих он даже не всегда знал по именам, - были совсем не такими яркими натурами, как эта юная ведьма.       На первый взгляд, Белла мало чем выделялась среди остальных. Да, она была красивой, особенно на лицо. Ее тонкие скулы и острый подбородок, вкупе с крупными карими глазами и заметным изломом бровей, составляли для Волдеморта эстетичный (в его личном видении красоты) портрет. Ее телосложение, которое могло показаться кому-то даже чересчур худощавым, привлекало его взор своей особенной хрупкостью и откликавшейся в нем мнимой потребностью ведьмы в защите (или, почему нет, безоговорочном подчинении…) А острые ключицы, выделяющиеся на бледной коже, и тонкие запястья, всякий раз становящиеся безвольными в его сильных руках, пробуждали в его душе известные, но не слишком свойственные ему ощущения.       При этом он не мог назвать ее красоту выдающейся, а обаяние исключительным. За всю свою жизнь он видел женщин куда более притягательных, чем Беллатрикс. Более эффектных и ярких. Хотя и совершенно, казалось, однотипных по ширине своего кругозора и блеклых, буквально невзрачных по темпераменту.       Да, было глупо отрицать - Белла и вправду всерьёз пробуждала его интерес. Удивляла и привлекала повышенное внимание. Ее обучение не казалось ему столь же тяжким и бесполезным, что и с некоторыми его другими сторонниками. Ведьма очень старалась, много работала и постоянно совершенствовала свой талант, преодолевая сложности и исправляя ошибки. Учить ее магии было приятно - это вознаграждалось заметным прогрессом.       Он с каждым днём все меньше сомневался в том, что мог бы рассмотреть Беллатрикс в роли своей реальной приспешницы. Пусть и сидящей на собраниях подальше от него и на приемах стоящей где-нибудь на галерке, но все же причастной к жизни организации. Такой шибутной и упёртый характер последней, ему казалось, точно не повредит.       - Думаю, на сегодня с тебя достаточно Непростительных, - огласил Волдеморт, предрекая тем самым окончание пыток. После чего, когда Беллатрикс отступила от магглов на безопасную пару шагов, взмахнул палочкой, накрывая обоих ярко-зелёной вспышкой. Испуг застыл на их мертвенно-бледных лицах, а их зрачки закатились, являя Белле, что неотрывно наблюдала за казнью, поистине пугающую картину.       Однако никакого страха не было на ее побледневшем лице. Лишь сильное желание попробовать, попробовать так же. Научиться Его мастерству.       Волдеморт кивнул своим мыслям.       - Ты справилась хорошо, Белла, - заметил он, взглянув на нее и на результат их совместных трудов с одобрением. - Будем считать, что первое испытание пройдено.