У истоков великой цели

Апрель, 1969 Поместье Блэков, Норфолк       Поледующие пару дней мысли Беллы занимали, поочерёдно сменяя друг друга, два очень важных события: прием в их родовом поместье, что должен был состояться на этой же неделе, и собеседование в Министерстве Магии, приглашение на которое ведьма успела получить накануне.       Да, проснувшись на утро после испытания, девушка обнаружила на своём столе конверт, принесённый ей эльфом из общей почты. Ее заявка на прохождение практики была принята на рассмотрение и очень скоро одобрена. Теперь предстояло пройти личное собеседование, по итогам которого комиссия примет уже окончательное решение. Решение, от которого во многом зависела вся ее, Беллы, будущая жизнь…       - На следующий же день? - возмутилась Друэлла, когда дочь сообщила ей, что уже в субботу (прием был запланирован на пятницу) она отправится в Лондон по столь важным делам. - У тебя остаются всего сутки на подготовку, - женщина развела руками.       - А Крауч известен своими дотошными расспросами, - вставил Сигнус, не отвлекаясь от пролистывания свежей газеты. - Сколько талантливых людей он уже развернул… - проворчал мужчина, подразумевая молодых выпускников Слизерина, что в последние пару лет особенно настойчиво пытались просочиться в Министерство и занять там хоть сколько-нибудь значимые должности (сперва разбавив, а затем, хотелось верить, и выпихнув оттуда всяких предателей и маггловских подстилок). Увы, как следовало из слов Блэка, не всегда эти попытки заканчивались успешно. - Зато грязнокровок своих пропихивает без разбора. Управы на него нет… - Блэк начал выходить из себя, и Друэлла поспешила приблизиться к мужу, приводя его в чувства негромким нежным шёпотом и легким поцелуем, оставленным на небритой щеке.       Нарцисса с Андромедой сидели за столом, продолжая свою трапезу молча и не вмешиваясь в разговоры. Первая лишь на пару секунд взглянула на родителей с умилением, а вторая и вовсе не интересовалась происходящим, то и дело косясь в сторону какой-то книжонки, что лежала у неё на коленях.       - Ничего. Я найду время продумать тактику, - ответила, сквернув глазами, Беллатрикс. После семи лет с Дамблдором у меня уже иммунитет на скверных стариканов. Друэлла, оторвавшись от шеи мужа, посмотрела на дочь со скепсисом во взгляде.       - Лучше бы ты нашла время на своих сестёр, Беллатрикс, - заявила, по-актёрски вздыхая, она. - Нарциссе нужна помощь с заданием по Маггловедению - ты могла бы и проявить инициативу. Да и сама взялась бы уже наконец-то за голову. В последней ведомости одни «Выше ожидаемого» по Истории Магии. А ты собралась ещё экзамен сдавать! - понесло, как это обычно бывало, Друэллу.       Белла в ответ поджала губы и опустила глаза на тарелку, не желая пересекаться с матерью взглядом. Ее отец, к счастью, пока ещё молчал, увлечённый какой-то статьей по экономике, и только согласно кивал время от времени, вставляя «вот-вот» на некоторых репликах супруги.       Но ещё пара новостей об инвестициях и курсе фунта стерлинга, влияющего на галлеон, и его внимание сместится на старшую дочь. Нужно было быстрее шевелить ложкой и заканчивать с кашей.       Очередные славные каникулы с моей милейшей семьей…       Как можно быстрее закончив с завтраком и вежливо поблагодарив ещё ворчащую на нее мать за приглашение и за трапезу, Беллатрикс прошмыгнула в коридор, а затем на лестницу, желая поскорее оказаться в своих тихих и уютных покоях.       Там, оставшись наедине с собой, она уселась за письменный стол в надежде продумать свои ответы на собеседование. Времени и вправду оставалось немного, каких-то два дня. Вернее, один. Завтра прием, а значит родители все равно не дадут ей позаниматься своими делами. Куда важнее, им кажется, по сотому разу пробежаться по списку из блюд и заставить ее ещё раз проконтролировать вытирание пыли с канделябров в холле и зале.       Зачем вообще делать это по несколько раз? - недоумевала слизеринка. - Есть же чары для консервации, которые ограждают мебель как раз на случай запыления! Применить их единожды и можно месяц ничего не протирать!       Но Друэлла была непреклонна.       - Какие чары, Беллатрикс? - шипела она на дочь. - Ещё не хватало, чтобы они разнесли нам весь дом перед приходом гостей! Мало ли что ты там наколдуешь! И зачем, когда у нас уже много лет есть проверенные чары для уборки? Надо просто пойти и еще раз все протереть, - настаивала старомодная женщина. - И в кого ты такая лентяйка?..       Белла молча выполняла указ.       Всякий раз при мысли о грядущих семейных празднествах у девушки по телу проходила нервная дрожь. Как вчера у магглов при взгляде на возникшего из ниоткуда Волдеморта.       А почему, собственно, все должно было быть хоть сколько-нибудь иначе?       Постоянные упреки и обидные комментарии - вот, с чем ассоциировалась у неё подготовка к приемам в поместье. То поручения родителей она якобы выполняла из рук вон плохо, то ленилась помогать вообще, ведя себя как, цитата матери, последняя эгоистка, то оказывалась повинна в каком-нибудь забытом (притом запасном) бокале или ещё какой-нибудь мелочи, за которую не была ответственна изначально. Потом ожидаемо получала выговор за неопрятность наряда и растрепанные волосы (которые правда! усердно пыталась расчесать и уложить в причёску). В общем, море комплиментов и положительных эмоций… Неудивительно, что и новый скорый прием Белла ждала не с предвкушением, а с содроганием.       Сейчас, попытавшись забыть об этом близящемся кошмаре, девушка погрузилась мыслями в своё будущее интервью. Вдох-выдох. Нужно собраться и как следует все обдумать.       - Почему мы должны принять на практику именно вас? - спросила Беллатрикс себя вслух, пародируя скрежещущий голос Крауча, который неоднократно слышала на его публичных выступлениях. Она не знала, что он спросит ее, и потому лишь предлагала свои варианты, ответы на которые сразу и репетировала.       - Потому что я умная и целеустремленная, - проговорила Белла не без иронии, ее голос был наигранно писклявым. Представлять себя в столь неловкой и даже потенциально унизительной ситуации ей было трудно с постной миной и серьёзными намерениями. - И в конце ткнуть ему в лицо значок старосты, - проговорила она себе под нос, ехидно ухмыляясь.       - Скажите, что вы, как практикант, могли бы предложить Министерству? - задала девушка вслух еще один возможный вопрос.       - Сместить с должностей всех грязнокровок и предателей крови, - заявила она, моментально придумав ответ. - А ещё всех бывших хаффлпаффцев и гриффиндорцев. Поверьте, после избавления от сотрудников с одной извилиной работа во всех ведомствах пойдет куда быстрее, - не упустила она возможности похохмить. - А если серьезно…       На оставшиеся ей драгоценные сорок минут (до появления в дверях матери с новым гневным наставлением) Белла все же погрузилась в подготовку с головой. Перечитала свои конспекты по некоторым политологическим лекциям (вернее, пробежалась глазами по всяким умным терминам), покопалась в книге с биографиями британских политиков, найдя пару абзацев и про ее послезавтрашнего интервьюера, силясь найти там хоть какие-нибудь зацепки, а также (это было самым сложным пунктом) отрепетировала приветствие и прощание с ним без привычной ехидной ухмылочки и саркастичной интонации. Она ведь должна была хотя бы изобразить к нему уважение. Или…?

***

      Утро пятницы началось для Беллатрикс со стука в комнату ее домовика. Того Друэлла прислала с наставлением разбудить и приволочь заспавшуюся дочь на кухню, приставив ее к готовящим блюда слугам. Белла едва не застенала, увидев, что на часах было уже аж целых шесть утра. Да ещё даже солнце не встало, а ей уже следовало пробудиться и с головой погрузиться в приготовления!       - Доброе утро, Филфи, - таков был ее ответ на его сообщение.       Бедный эльф, покрывшийся мурашками (или чем он там мог покрыться) после ее какой-то по-странному дружелюбно-людоедской улыбки, поспешил поклониться и аппарировать прочь.       Белла тяжко вздохнула и принялась нехотя подниматься с постели.       Не успев даже толком привести себя в порядок и уж тем более позавтракать, она помчалась на кухню разбираться с приготовлением блюд. Вымуштровала домовиков, распределила между ними обязанности, после чего проверила чистоту всей посуды и пригодность необходимых (свеже закупленных, конечно) ингредиентов.       Затем вылетела из кухни и побежала по коридорам на первом этаже, занимаясь так ненавидимым ею протиранием пыли и избавлением картинных рам от несуществующей ржавчины.       После этого, оставив эльфов заканчивать уборку в главной гостиной, отправилась проверить, как справляются с подготовкой к приему ее трудолюбивые младшие сёстры. Те, что и удивляться, не подорвались ни свет ни заря и не пыхтели уже в поте лица над каким-нибудь до ужаса срочным заданием, а только лишь двигались в сторону гостиной (на часах было почти девять), где должны были заняться сервировкой столов в неспешном режиме.       Вообще-то Андромеда с утра уже успела получить выговор за медлительность и ленность (когда нужно было, цитата, помочь родителям в подготовке хоть с чем-нибудь), а Нарцисса, попав под горячую руку, была пристыжена матерью за бардак в своей гардеробной. Так что сказать, что по отношению к младшим дочерям Блэки всегда были милыми и ласковыми, не допуская ни замечаний, ни эмоциональных выпадов время от времени, было бы несправедливо. Но все же к Белле, как к старшей, их внимание было приковано чаще, а потому и поводы сделать ей замечания возникали на регулярной основе. Да и доля снисхождения к возрасту младшеньких у Друэллы и Сигнуса тоже присутствовала. Беллатрикс же несла на своих плечах все тяготы звания старшей дочери и наследницы рода.       - Что ты носишься по дому? - спросила волшебницу миссис Блэк, когда едва не столкнулась с ней в коридоре на первом этаже. Белла уже успела справиться со всеми возложенными на нее обязанностями к этому времени и рассчитывала найти покой в своей комнате или в саду, чтобы отвлечься от домашних хлопот, от которых голова ее начинала трещать, а терпение лопаться. - Завтрак в столовой ждёт тебя уже почти полчаса, - напомнила женщина тоном заботливым и осуждающим одновременно. Эти эмоции часто смешивались у неё в нечто единое и весьма обтекаемое при разговоре с детьми. - Поешь, - проговорила Друэлла с нажимом, снова демонстрируя смесь внимания и угрозы. Белла кивнула, продолжая переводить дыхание после интенсивной пробежки. - Ах да, и помоги своему отцу с настройкой оркестра после этого, будь так добра. Ты же помнишь, он глуховат на правое ухо… - попросила Друэлла каким-то, пожалуй, полусветским тоном. Видимо, уже пребывала в хорошем расположении духа перед близящимся появлением в свете (приёмы и балы были для миссис Блэк истинным наслаждением) и потому имела настроение томно вздыхать и прогуливаться по владениям с хозяйской вальяжностью, раздавая указания. Беллу такой расклад вполне устраивал - всяко лучше пустых придирок, тяга к которым у раздражительной женщины проявлялась частенько. - Мы с Циссой сейчас поедем в Лондон за отшитыми платьями, - сообщила дочери миссис Блэк, параллельно подзывая к себе проскользнувшего рядом домовика почти незаметным движением руки. От неё, как и всегда, но сегодня, казалось, особенно, веяло властностью и снисхождением, распространяющемся и на членов семьи, и на слуг. - Так что до одиннадцати часов ответственной за подготовку я оставляю тебя, - волшебница смерила дочь взглядом, по которому было понятно: сопротивление бесполезно, а провал смертельно опасен.       - Да, мама, - Белла и не думала спорить. - Домовики уже начали готовить основные блюда и поставили тесто для пирога, - отчиталась она. - Закуски начинать за час до приема? - уточнила девушка, хотя и сама прекрасно знала ответ на вопрос. Последний был придуман ею прямо сейчас и не имел отношения к ее реальным переживаниям. Главной целью было просто проверить, насколько велика обида матери на нее после их вчерашних разногласий.       Все же Белла очень не любила ссориться с родителями и старалась сгладить углы при каждой их ссоре. Чувство вины за своевольное и даже грубоватое поведение накануне снедало ее и сейчас, почти не утихнув за бессонную ночь.       - Да, разумеется, - ответила, на секунду нахмурившись, миссис Блэк. Но, видимо, находясь, как и дочь, в очередной раз под перепадами настроения, не казалась задетой таким глупым вопросом и злости уж тем более не испытывала. Даже коснулась рукой манжеты на правой руке Беллатрикс в каком-то сиюминутном порыве. То ли в желании похвалить, которое быстро прошло, то ли не контролируя внезапный приступ нежности, что случался с нею нередко. Да, яблочко от яблони… - Ох, все, нам пора отправляться, а то опоздаем, - спохватилась ведьма, бросив взгляд на большие настенные часы, что стояли в конце коридора перед выходом в холл. - Вся обувь почищена? - последовал ее вопрос в адрес домовика. Тот пропищал несмелое «да». - Иди, - велела она следом, и эльф тотчас исчез. - Так, а ты… - женщина взглянула на старшую дочь, припоминая, на чем они прервали свой разговор.       - Отправлюсь на завтрак, а потом настраивать инструменты, - сориентировалась Беллатрикс. На деле она все ещё не чувствовала голода, но понимала, что перехватить хоть что-нибудь ей было необходимо. На приеме она вряд ли решится притронуться хоть к чему-то кроме алкоголя, так как будет слишком взволнована (особенно из-за одного конкретного гостя), а до вечера ещё надо дожить, и ей определённо нужны будут силы.       - Да, очень хорошо, - кивнула, уже задумавшись о чем-то другом, миссис Блэк. - Иди, Белла, - велела она, касаясь рукой с массивным перстнем плеча дочери и как бы разворачивая ту в сторону столовой. - Так, мерки и квитанции… не забыть мерки и квитанции… - заговорила женщина себе под нос, направившись собирать вещи перед отъездом.       Белла же, обернувшись на мать через то самое плечо, до которого та дотронулась мгновением ранее, проводила ее взглядом, полным облегчения, и лишь после этого прошла в зал, где ее красноречиво ждала тарелка овсянки, кружка кофе и тост с черничным джемом. Отца в столовой уже не было, а значит завтрак обещал пройти для девушки в одиночестве. Что ж, ей предстояло впихнуть в себя силой хоть что-нибудь.       Дальнейшая подготовка к приему, что начинался официально в пять вечера, пробежала для Беллы словно в один миг. Неудивительно, учитывая количество ее дел в это утро.       Помимо необходимости проконтролировать процесс украшения главной гостиной и своевременную готовность всех первых, вторых и прочих праздничных блюд, ведьме нужно было ещё и привести себя в достойный и приличествующий ее статусу вид. Примерить забранное матерью из салона вечернее платье, продумать причёску, подобрать обувь, нанести макияж. Человеческой прислуги у Блэков в доме давно не водилось, а эльфы в косметической магии были несильны, так что все сложные и кропотливые приготовления ложились всецело на плечи самих сестер. Вернее… на старшую.       Да, перед тем, как разобраться со своими непослушными космами и придать нездорово-бледной коже хоть немного румяный вид, Белла должна была нарядить и накрасить Нарциссу и Андромеду.       Младшая из них к половине четвертого уже была полностью собрана и крутилась перед зеркалом, любуясь собой, в паре метров от старших сестёр. А те расположились перед туалетным столиком: одна напротив настольного зеркала, а вторая - хаотично крутясь вокруг первой с кистями и волшебной палочкой.       Сама Белла была ещё ни то что не накрашена, но и даже толком не одета. И при этом никак не могла довести до ума образ младшей сестры, постоянно высказывая ей своё недовольство.       - У тебя слишком сильно дрожит веко, Меда, - простенала Беллатрикс, уже замученная рисованием стрелок. Все попытки закончить начатое с помощью магии были оставлены ею - выполнение столь ювелирной работы мазками косметических чар могло закончиться, в лучшем случае, лишением зрения для Андромеды. Тем более учитывая, как часто она шевелила корпусом и как нетерпеливо косилась на часы за спиной, узнавая время на них через зеркальное отражение.       Стрелки там, кстати, казалось, играли в догонялки на бешеной скорости, и совсем не в пользу девушек. Время поджимало.       - Давай я сама докрашу ее, Белла? - предложила Нарцисса, наконец, когда уже порядком заскучала. Да и начала переживать из-за того, что может получить выговор от родителей. Копаются они, а попасть может мне. Нет уж.       - Хорошо, Цисса, только аккуратно, - согласилась Беллатрикс, мечтая оторваться от кропотливой работы. - И не переборщи с тенями, а то получится слишком вульгарно, - наказала она, прежде чем отправиться в свою гардеробную.       На пять минут Белла исчезла в дверях. Она вышла из смежной комнаты уже переодевшись и подобрав к наряду туфли на невысоком и устойчивом каблучке. Светло-фиолетовое атласное платье, струящееся по ее худощавой фигуре, смотрелось элегантно и в то же время нежно, даже непривычно легко. Оставалось «привести в порядок голову», как частенько говорила Друэлла. Уж что именно она, впрочем, имела в виду…       Причесав и уложив непослушные волосы в высокую причёску, что открывала теперь тончайшую шею и придавала образу девушки ещё больше изящества, Беллатрикс нанесла на веки тонкий слой из бледно-лиловых теней и подвела ресницы, делая их чуть длиннее и ярче. Ее губы стали пухлее и притягательнее после нанесения бледно-розовой помады, а кожа чуть свежее после невесомого слоя румян.       Андромеда с Нарциссой были уже более чем готовы ко встрече гостей, когда сборы Беллы наконец завершились. А в процессе (видимо, чтобы побудить меня двигаться быстрее… - ворчала в мыслях она) трещали о всякой ерунде.       Спустя полчаса разнообразных разговоров, темы которых варьировались от количества гостей до нежелания возвращаться в Хогвартс, все трое казались заметно уставшими, от трепа ли или от его выслушивания. Андромеда в ответ на реплики Нарциссы лишь молча улыбалась, уже из вежливости, а не из интереса, а Белла и вовсе не реагировала, заканчивая наводить красоту. Лишь на одном из витков обсуждений, коснувшемся школы, она опомнилась и решила встрять в затихающую беседу.       - Цисса, а о каком докладе вчера говорила маман? - спросила она, памятуя об упреке Друэллы. - Что-то… по Маггловедению… - девушка сморщила лоб, пытаясь найти в голове нужное воспоминание, но тщетно. Нанесению косметики, к слову, такая подвижность мимики тоже способствовала неважно… - Черт, - вырвалось из губ ведьмы едва слышно, пока она вернулась к нанесению туши. Стёрла предыдущий слой и выдохнула перед новым заходом.       - Об этих- ат- ой, нет… или да… как их… об ат- атомных… - проговорила Нарцисса, нахмурившись и тщетно припоминая название.       - Атомных электростанциях? - уточнила, сориентировавшись, Беллатрикс.       - Да, - кивнула Цисса, наконец, расслабив лоб, и ее лицо изобразило вселенскую скуку. - Об их устройстве, истории создания-       - Какой объём? - только и спросила Белла, уже смирившаяся с тем, что в очередной раз возьмется за долг своей младшей сестренки. - И к какому сроку?       - Один сверток минимум, к концу следующей недели, - отчеканила Нарцисса даже без заминки. После чего подлетела к сестре, обняв ее за плечи и оставив поцелуй на тонкой скуле. Беллатрикс в ответ лишь криво усмехнулась.       Нашла себе занятие на выходные, молодец, - мрачно подумала девушка о перспективе вместо оттачивания заклинаний засесть с пергаментом в домашней библиотеке. - Пусть Кронмель только посмеет поставить за этот доклад не “Превосходно”... Ведь не поленюсь же найти, в какой маггловской глуши живут ее родители…

***

      Прием Блэков выдался в тот день на славу.       Все гости были встречены с почестями и должным гостеприимством, дом украшен, оркестр настроен (инструменты в нем играли без участия волшебников), блюда приготовлены и поданы в срок. Словом, ни единого происшествия. Ни подожженных криворукими слугами портьер, ни сгоревшей в печи индейки, ни грязной воды, попавшей в бокалы к гостям неочищенной по упущению эльфов. В общем, все не как всегда. Это до того удивляло, что даже нервировало.       «Блэки наконец-то смогли подготовить нормальный прием», - замечали некоторые гости, когда уже попали в этот вечер домой. - «Даже жаль. Мы все уже так привыкли к их умению преподносить сюрпризы», - делились мыслями они. Безусловно, очень тактично.       Волшебники прибывали в поместье, как и всегда, с разной степенью пунктуальности, но к половине шестого на приеме собрались почти все приглашённые. Не было нескольких человек, включая и главного гостя, но последний вообще редко приходил на приемы ко времени. То ли потому, что хорошо осознавал необходимость дать некоторым (коих сам презирал за несобранность - благо на его аудиенции они всегда приходили даже загодя, с хорошим запасом) отмашку минут в тридцать или шестьдесят, то ли потому, что не считал такие мероприятия вообще достойными того, чтобы являться вовремя…       Все преданные и восхищенные в любом случае списывали это на “занятость” и искренне благодарили его за, пусть и короткий, но так “ценный для них” визит, в то время как мнительные и недовольные просто держали языки за зубами. Блэки относились к первой категории и, конечно, не могли даже помыслить о возмущении.       Благо, необходимость общаться с гостями и контролировать организацию бала не давала Беллатрикс заскучать и погрузиться в меланхолию. Так, за приветствиями и другой хозяйской работой пролетел почти час. И вот тогда вокруг стало происходить что-то по-настоящему интересное…       Заметив, что отец стал торопливо пробираться сквозь толпы гостей, попутно улыбаясь присутствующим своей характерной нервной улыбочкой, Беллатрикс попыталась устремиться за ним. Но Друэлла, уже оставившая младших дочерей на попечение своим близким подругам, не дала старшей дочери сдвинуться с места. Выследив девушку в кругу гостей, миссис Блэк поймала ее за локоть и, крепко сжав его, заставила испуганно обернуться.       Сопротивляться в присутствии стольких людей Белла не могла себе позволить, поэтому ей пришлось смиренно последовать за матерью, отведшей ее в сторону поближе к стене.       - Куда это ты собралась? - спросила женщина с недовольством. И, встав вполоборота к гостям, одаривала каждого проходящего мимо улыбкой, продолжая своё наступление. Создавала иллюзию непринужденной беседы с любимой старшей дочерью, которую на деле в очередной раз отчитывала. - Сколько можно разгуливать по залу как сомнамбула? - новая очаровательная улыбка мистеру и миссис Малфой. - Ты поприветствовала всех гостей? - благодарность мистеру Нотту, похвалившему декор и убранство зала их родового поместья.       Беллатрикс хотела было защититься, сказав, что уже успела совершить обход и обмолвиться словом с каждым (что было чистой правдой), а потом ещё помочь двум пожилым дамам, Леди Мальсибер и Леди Нотт, занять места подальше от громкого заколдованного оркестра, игравшего классическую мелодию в углу комнаты. Но Друэлла, как и всегда в подобных спорах, не желала ее слушать.       - Ох, смотри, Белла, - погрозила она дочери. Та позволила себе только вздохнуть, не желая злить мать возражениями и закатыванием глаз. Внезапно выражение лица Друэллы сменилось с недовольного на радостное и в то же время встревоженное. - Наконец-то Лестрейнджи, - с облегчением выдохнула она. - Они написали, что опоздают. Попали в такой жуткий шторм, пересекая Ла-Манш… - и, охая и причитая, миссис Блэк незаметно потащила дочь к парадным дверям, в которых появились двое молодых людей.       Их отец, должно быть, оставался в прихожей. Причём, учитывая, что Сигнус, встретивший опоздавших гостей, уже вернулся в зал, Лестрейндж-старший оставался в холле с кем-то другим, и вероятно очень важным… с кем же?       Увы, выйти и убедиться в том, что он вёл беседу с Темным Лордом, все же почтившим их скромный прием своим драгоценным присутствием, Беллатрикс не могла. Ей оставалось ждать Повелителя здесь, как и всем прочим. И перевести своё внимание на двух волшебников, показавшихся в гостиной вместе с ее отцом.       Младший из них, Рабастан, был однокурсником Беллы и потому не захватил ее внимание надолго. Что в его внешности ещё не стало для нее привычным, учитывая семь совместно прожитых в Хогвартсе лет?       Достаточно высокий и крепкий по телосложению, с темно-каштановыми волосами и пронзительным взглядом, он был притягателен, хотя и не во вкусе лично Беллатрикс. Что в Хогвартсе, что на любом мероприятии за его пределами, он нередко становился центром внимания многих юных дам (в силу уж его внешности и личностных качеств или же громкой фамилии - был отдельный вопрос).       Теперь же, когда он так возмужал и был уже взрослым совершеннолетним юношей, почти закончившим Хогвартс, вопрос его женитьбы поднимался все острее. Причём на повестке не только его семьи, но и также всех тех, что были заинтересованы в сближении с родом Лестрейнджей.       Загвоздка была в том, что Рабастан, насколько было известно Белле, не питал ни к кому никаких особенно тёплых чувств и вёл себя в этом смысле (учитывая возраст и долг перед семьей) чересчур легкомысленно. Учеба, друзья, празднества и квиддич, но только не свидания и грёзы о свадьбе - нестандартно для юноши его окружения.       Это сильно утяжеляло процесс подбора пассии для любимого младшего сына, коим Дэверел Лестрейндж занимался с присущим себе усердием и кропотливостью. Но честно, положа руку на сердце, Белла совсем не интересовалась перспективами брака своего однокурсника. Она была помолвлена с его старшим братом, а все остальное касалось ее весьма слабо. Во всяком случае, пока.       Не зная, за что ещё зацепиться, взгляд Беллы сместился на жениха. Не сказать, чтобы она рада была его видеть, конечно…       Родольфус, отличавшийся от брата значительно в телосложении и незначительно в росте, был одет сегодня в красивый праздничный костюм и даже имел при себе вошедший в моду аксессуар в виде трости. Это выглядело вполне неплохо и куда более уместно, чем у пятнадцатилетнего Люциуса (тот выделился ровно тем же), но все же не придавало юноше величественности в той мере, в коей было изначально намечено.       В ее глазах он все равно не дотягивал. Ни по харизме, ни по внешности, ни по всему остальному. Пусть даже с этой, прости Слизерин, тростью и в чёрной мантии, прибавляющей статности.       Лестрейндж никогда не казался Белле особенно привлекательным, и дело было тут, конечно, не во внешности, в первую очередь. Нет, глупо отрицать, Родольфус был в ее глазах слишком худым и каким-то что ли даже… болезненным. Словом, не очень симпатичным. Хотя и не лишенным, наверное, особенного шарма. Но нет, самое главное крылось в его отталкивающей натуре.       Белла редко видела его. Она училась в школе, а он обитал то в поместье Лестрейнджей, то где-то на материке, куда периодически отправлялся сдавать экзамены. За четыре года с окончания школы он умудрился получить уже два дополнительных образования (второе заканчивал как раз в этом году): в политологии и юриспруденции.       Он наверняка мог бы быть превосходным собеседником. Ведь получил престижное образование, много путешествовал, объездив за несколько последних лет всю Европу, знал два языка, не считая родного, и учил ещё столько же. И, что было, пожалуй, главным аргументом, вступил в Ближний Круг целых пять лет назад, только-только закончив школу.       Однако, несмотря на все его заслуги, у Беллатрикс он вызывал пренебрежение. Последний раз они разговаривали на помолвке больше года назад, и тогда ведьма нашла беседу с женихом необычайно утомительной.       То, как витиевато он формулировал предложения, как пренебрежительно избегал в общении с ней любых тем, не относящихся к числу якобы «приемлемых» для женской половины человечества, вызывало у неё отвращение. А каким снобизмом веяло от его комментариев о последней прочитанной ею исторической книге!       «Норберт определённо не силён в описании европейской геополитики», - говорил юноша, не замечая, как вздымается его нос от непомерной гордыни. - «Его предел - копирование классиков вроде Гшессера или Кронка. Да и даже оно не в силах восполнить его ужасающие культурные пробелы. Выбирать его труды в качестве опорного источника… не лучшее решение».       Столько самомнения, сколько было в Родольфусе, Белла не видела ещё никогда и ни в ком. Хотя, возможно, ей просто колола глаза потрясающая схожесть между ними. Непомерная гордыня, основанная просто на факте своего происхождения, приверженность радикализму практически во всем, пренебрежение к тем, кто был ниже его по социальному статусу…       Что думал о ней ее жених, ведьма не знала. Впрочем, полагала, что его описание ее натуры было ничуть не позитивнее того, что она сама давала ему. Тут, надо сказать, ее предположения были очень близкими к правде.       При выборе именно Беллы на роль своей невесты Лестрейндж отталкивался, пожалуй, от двух основных пунктов. Первым по важности было ее происхождение: соперничать с наследницей Блэков было трудно кому-либо ещё. А какими безупречными были манеры Беллатрикс, каким безукоризненным ее воспитание…       Второе место занимала внешность. Белла была красива, хотя и не всецело в его вкусе. Тем не менее. Она была достаточно высокой и при этом худощавой: это казалось ему весьма привлекательным. Наиболее приближенным к идеалу, коим являлся для него образ его ныне покойной матери, бывшей некогда первой красавицей во всей Магической Британии.       Тонкая, хрупкая и нежная (речь шла, ещё раз, о внешнем виде), Беллатрикс привлекла его своей красотой. Черты ее лица тоже казались ему очень изящными. Пухлые губы, крупные карие глаза, острые скулы - все это вновь и вновь заставляло его испытывать ощущение эстетического удовлетворения. Ровно так (или почти так) он представлял себе свою будущую жену. Ровно так должна была выглядеть в его глазах следующая мадам Лестрейндж.       Впрочем, назвать его интерес к Беллатрикс основой для глубокого и сильного чувства было нельзя. То, что испытывал волшебник по отношению к своей невесте, являлось скорее тягой, продиктованной влечением, нежели чем растущим восхищением и привязанностью.       Благо, ей было наплевать.       Сейчас, наблюдая издалека за своим будущим мужем, приближавшимся к ней, дабы оказать ей причитающееся внимание, Беллатрикс испытывала одновременно два, надо сказать, не противоречащих друг другу, желания. Первое - стать невидимой для своего жениха и скрыться от его пронизывающего взгляда за спинами гостей. Второе - переместиться в холл, туда, где скорее всего находился Темный Лорд, и забыться рядом с ним хотя бы на какую-то четверть часа. Да что там - хоть на минуту личного разговора…       - Миссис Блэк. Мисс Блэк, - бежать было поздно, так как Родольфус уже подошёл к Друэлле с Беллатрикс, поприветствовав их. Его брат, сделав ровно то же, шёл за ним следом.       Не обращая внимания на охи матери, которой очень польстили комплименты и благодарности будущего зятя, последовавшие затем, Белла изобразила радость и улыбнулась магу в ответ.       Учись имитировать, Белла, - пронеслось у неё в голове, что чуть не вызвало непотребную улыбку. Но ведьма сдержалась. - Очень скоро это умение станет жизненно важным в твоём арсенале.       - Мистер Лестрейндж, - отозвалась она, старательно избегая в интонации игривости, так напрашивающейся в ее вдруг возникшем ехидном настроении. Ее мать уже оставила их, направившись докучать другим гостям, так что Белле не нужно было стоять смирно, выпрямившись по струнке. Да и уход Рабастана, подмигнувшего будущей невестке с обычным задорным огоньком и занырнувшего в круг танцующих магов, поспособствовал некоторой разрядке. Конечно, вскоре сменившейся скукой и состоянием безысходности. Общество Родольфуса было Беллатрикс в тягость, но в то же время и избегать его она не могла. Приходилось терпеть и искать компромиссы.       - Мне очень жаль, что мы не успели к началу приема… - Родольфус развёл руками, извиняясь за основательную задержку, хотя уже и сказал нечто схожее перед уходом Друэллы.       - Что вы, вы почти не опоздали, - с ожидаемой вежливостью ответила Беллатрикс. Она обнаружила в своих руках бокал шампанского, который ещё не успела пригубить, и была сейчас на грани того, чтобы все же исправить это недоразумение. Приход жениха располагал несказанно... - Мама сказала, вы попали в шторм на пересечении Ла-Манша! Это так страшно! - «Еще больше эмоций! Пусть он получит ту сердобольную барышню, которую так хочет в тебе увидеть. Больше эмоций, Белла!» - увещевала себя она. - Но я очень рада, что все закончилось благополучно, - произнесла девушка, вполне умело имитируя участие.       - Да, увы, нам очень не повезло с погодой, - юноша поджал губы, вспоминая о беснующейся стихии, не пускавшей их домой после короткой поездки во Францию. - Но Британия встретила нас солнцем и радугой после затяжного дождя. Приятно осознавать, что мы наконец-то вернулись домой…       Интересно, приятно ли дому от вашего удачного возвращения.       Между молодыми людьми затянулась неловкая пауза. Оба они какое-то время обдумывали свои последующие вопросы.       - Как проходит ваша подготовка к экзаменам? - спросил Родольфус, наконец, осматривая хорошенькое личико девушки напротив себя. Ее красивые карие глаза, смотрящие в его сторону, усердно скрывали скуку за показным интересом.       - Все идёт как и задумано, спасибо, - ответила та коротко, будучи не особенно вдохновленной темой их разговора. - А ваша выпускная работа? - переключила она его фокус внимания. - Отец упоминал, что вы пишете о панъевропеизме во внешней политике Франции? - продолжила расспросы она.       - Да, почти так, - ответил Родольфус, приободренный поднятой темой. Размышлять и рассказывать о предметах своего интереса он мог часы напролет. - Но речь идет не только о Франции. О многих других государствах тоже. В частности, Германии, Италии, Швеции… - в очередной раз подтвердил он свою репутацию сноба и редкостного душнилы.       - Почему же вы решили рассмотреть именно этот вопрос? - “поинтересовалась” Беллатрикс, не задетая его поправкой.       - Я считаю подобные идеи недооцененно опасными, - ответил молодой человек. - Интеграция экономик, слияние культур отдельных самобытных народов… Все это не ведет ни к чему хорошему. Только к тотальной взаимозависимости. Утрате идентичности, - проговорил он жестко. - И нам важно изучать проихождение подобных идей, чтобы не допустить их в наших людях. Магическая Британия всегда существовала изолированно и потому оставалась мировым гегемоном. Наша первостепенная задача - не допустить проникновения в общество этих отравляющих восточных идей, - заключил он, произведя на Беллатрикс на удивление хорошее впечатление.       Правда, сей эффект, можно сказать, и не был заслугой Родольфуса, ибо почти все сказанные им слова были взяты из цитат Темного Лорда. Тех, коими волшебник поощрял и воодушевлял Пожирателей Смерти на собраниях и приемах. Тех, что никогда, увы, не доходили до уха Беллатрикс.       Нет, справедливости ради, сам Лестрейндж яркими тезисами тоже порой изобиловал. А в будущем даже обрел славу убедительного и харизматичного оратора, уступавшего Темному Лорду, а затем и своей жене, разве что. Но это в будущем. Пока же он отдавал предпочтение тем высказываниям, что были подчерпнуты им из разговоров с Повелителем. Но что ж, это не так важно. В любом случае, эффект, произведенный на невесту, был действительно очень велик.       - Я согласна с вами, - ответила Белла, теперь уже всерьез заинтересованная предметом их беседы.       Вопросы благополучия и будущего Британии в интеграции или отрыве от соседствующих государств были важны для нее не меньше, чем для любого Пожирателя. Правда, разбиралась она в этом вопросе все же пока хуже, чем Родольфус, да и образования соответствующего не имела. - И с удовольствием ознакомилась бы с вашим трудом, когда он будет закончен, - добавила Белла так же непривычно искренне. Ее глаза кричали: Я и не думала, что ты можешь быть таким адекватным.       Увы, ее счастье продлилось недолго: дальше разговор стал скучным и пресным. Педалировать тему своих исследований, Лестрейндж, со всем свойственным себе высокомерием, посчитал глупой и бесполезной затеей. Что могла ответить ему девушка, ещё даже не окончившая Хогвартс (не говоря уже о том, что знания, дающиеся там, были абсолютно поверхностны, а иногда даже возмутительны в своей лжи, когда дело доходило до общественных наук)? Да и Мерлин бы с ним ответить - что могла она даже просто понять из его рассуждений?       Придя к выводу, что толку из беседы на важные социальные темы с Беллатрикс не выйдет, Родольфус предпочёл обсудить с ней какую-то ерунду вроде погоды или обстановки в том же Хогвартсе, задавая наитривиальнейшие вопросы и вызывая у Беллы желание хлопнуть себя ладонью по лбу и тотчас ретироваться.       Ее позорное бормотание и угуканье было прервано спустя время только появлением в гостиной Темного Лорда. Его приход, надо сказать, привлёк внимание всего зала.       Дамы стали расплываться в широких и даже чуточку нервозных улыбках, заметив фигуру известного и почитаемого волшебника. Джентельмены почтительно кивали, не сводя с Волдеморта заинтересованных глаз и жаждая быстрее, первее других, поприветствовать его и напомнить о себе. Стоит сказать, что мужчин, не носивших на предплечье Черную метку, на приеме практически не было.       Беллатрикс тоже, заметив Милорда, вперилась в него взглядом, не в силах оторваться. Он притягивал буквально все ее внимание - сопротивляться его магнетизму было невозможно. Она и не хотела.       Стояла и любовалась неприступной фигурой. Той, что влекла ее в тысячи, в миллионы раз больше той блеклой и худосочной, что она видела перед собой. Да, Родольфус был красив, пожалуй, но, Мерлин, у него не было и тысячной доли того обаяния, коим обладал Темный Лорд. Да, он был умён и начитан, но, Салазар, не представлял для Беллы ни малейшего интереса в сравнении с Волдемортом - умнейшим и сильнейшим волшебником из когда-либо живших.       Лестрейндж, правда, не подозревал, что уже сейчас неминуемо проигрывает в соревновании за сердце мисс Блэк. Он не подозревал даже, что таковое существует. И вправду, разве могло? Они были помолвлены с Беллатрикс уже долгое время и вот-вот должны были стать законными супругами. Какие ещё варианты могли быть у неё?..       Заметив, что Белла с интересом смотрит на какую-то точку за его спиной (вообще-то ее взгляд лихорадочно скользил по всей высокой фигуре, но Родольфус, к счастью, не смог этого распознать), волшебник тоже обернулся назад. Он уже успел поприветствовать Повелителя несколькими минутами ранее, ещё в холле, но и сейчас посмотрел в его сторону с томительным ожиданием. Надеялся поймать момент, когда глаза, отдающие багровым, остановятся на нем, чтобы он смог склонить голову в почтительном жесте.       Что готовилась сделать его невеста, мучительно ожидавшая ровно того же, Лестрейндж, к счастью, не догадывался. Но та в любом случае не смогла бы осуществить и половину всего замышляемого. В смысле кинуться к нему, оказаться возмутительно близко, взять за руки, и тогда-       Сердце Беллы пропустило удар, когда ровно на этом моменте взгляд Волдеморта остановился на ней. То была секунда, может, пара секунд, но Беллатрикс оказалась испугана до смерти. Прочёл ли он ее мысли? Она не могла сказать. И от неожиданности и страха не успела даже поклониться. А вот Родольфус, поймавший взор Милорда (причём, как показалось страшно ревнующей Белле, куда более продолжительный взор) всего мгновениями позднее, успел. Вот слизень!       Она вновь с надеждой посмотрела на Темного Лорда, но тот уже отвлёкся на разговор с Сигнусом и Абраксасом и не смотрел на нее. Неспешно двинулся к противоположной от Беллы половине зала. Ближе к той зоне, что находилась в искусственно созданной тени и позволяла пообщаться со сторонниками в относительной тишине, вдали от всеобщего празднества. Идея тратить вечер на танцы и пиршество по случаю очередной памятной даты и теперь, спустя много лет пребывания в высшем свете, казалась ему полнейшей глупостью, единственным преимуществом которой (да и то, не преимуществом даже, а сопутствующим бонусом) была возможность контакта со своими сторонниками.       Спустя немного времени Волдеморт достиг места, оставленного специально для него (то было тщательно приготовлено заранее: Белла даже слышала накануне, как ее родители жарко спорили о цвете скатерти, которая должна была оказаться на его столе, и попыталась внести свою лепту, вступившись за незаслуженно откинутый бежевый), и внимание публики к нему стало постепенно угасать. Вернее, перетекать из заметного в скрытое.       Гости стали возвращаться к оставленным разговорам и уже не прожигали фигуру волшебника заинтересованными, будь то восхищенными или опасливыми, взглядами. Их речь вернулась в показательно непринужденную и в то же время учтивую, а мысли в голове стали смещаться от опасений за недостаточно вежливое приветствие Темного Лорда, который мог счесть это оскорблением, к вещам более приземленным, будь то прогнозы аномальной летней жары или повышение цен на образование за границей, так необходимое их детям.       Белле тоже пришлось покориться правилам приличия и отвести взор от волшебника, присевшего за стол у дальней от неё стены и с улыбкой покосившегося в сторону играющего заколдованного оркестра. Она увидела, как с его тонких губ слетело несколько слов, которые она была не в силах разобрать. И как Абраксас Малфой угодливо засмеялся в ответ, видимо, по достоинству оценив его шутку. Однако увидеть его реакцию на это Белла уже не смогла - ее отвлек голос Лестрейнджа, который как назло все еще стоял рядом с ней.       - Миссис Блэк упомянула, что вы лично занимались украшением зала, - сказал он непонятно зачем. Белла едва не закатила глаза.       Да, украшением зала она, конечно, занималась. Только вот обсуждать эту нелепицу, вместо того, скажем, чтобы попытать удачу в разговоре с Тёмным Лордом, облепленным сейчас самыми разными волшебниками, ей хотелось в самую последнюю очередь.       - Да, это так, - неловко улыбаясь, признала Беллатрикс.       - Мне нравится. Выглядит очень нарядно, но в то же время сдержанно, - добавил юноша, лишь усугубляя тяжесть их общего положения.       Мда, если в обществе Волдеморта Белла с трудом удерживалась от полоумной счастливой улыбки и от того, чтобы не растечься по полу, млея от его взгляда и голоса, то рядом с женихом - от того, чтобы не раскраснеться как помидор и не провалиться сквозь землю от нестерпимого стыда. А им же ещё жить вместе предстояло… не говоря уже о том, что заниматься любовью.       - Мы могли бы подойти к Тёмному Лорду? - спросила, или, вернее сказать, попросила Беллатрикс спустя время затянувшейся паузы. Ее ретивость на время спряталась за робостью, пренебрежение - за мнимым уважением к жениху. Словно и не было ее презрения к его снобизму, словно неприязненное отношение к юноше так же быстро пропало, как и возникло. - Я очень хочу его поприветствовать. Если это возможно, - мягко проговорила Белла. - Вы, как Пожиратель Смерти, - последние два слова она произнесла чуть тише, чем было положено в условиях громкой музыки, так как не желала привлекать внимание посторонних, - могли бы сопроводить меня к нему?       Ее просьба ожидаемо потешила его самолюбие. Лестрейндж, естественно, не обладал совершенно никакими особенными правами и почести от Повелителя не получал. Но в собственных глазах был одним из лучших в Его рядах и имел возможность находиться к Милорду чуть чаще и ближе, чем другие.       Это было неправдой в действительности, но не подтвердить свою догадку в глазах невесты, дабы усилить собственное заблуждение, было слишком тяжело.       - Да, я могу, - согласился Родольфус. - Но, как Пожиратель Смерти, - он тоже сделал акцент на двух последних словах, - я рекомендовал бы вам немного подождать. В начале любого приема Повелитель занят беседой со своими сторонниками. А уже затем, спустя какое-то время, переходит к общению с остальными гостями, - поведал юноша не без свойственного себе пренебрежения. Впрочем, Беллатрикс, внимание которой было буквально пригвождено к Волдеморту, пропустила мимо ушей и высокомерное «со своими сторонниками» и полупрезрительное «остальными гостями». Ее мысли были наполнены скорой беседой с Милордом - гордыня жениха была ей в этот момент совершенно безразлична. - А пока, - Лестрейндж вновь привлёк внимание своей невесты, - мы могли бы присоединиться к другим парам, - предложил он, указывая на танцующих в центре зала и вызывая у Беллы оторопь, но вскоре согласный кивок.       Танцевать с Родольфусом, конечно, совсем не казалось ей чем-то приятным, но, во-первых, их перемещения могли открыть весьма завидную перспективу для любования Темным Лордом, а во-вторых, выиграть время томительного ожидания.       - С удовольствием, - почти искренне улыбнулась она.       В течение последовавшего за этим вальса, оказавшегося в исполнении Лестрейнджа таким же пресным и унылым, как и предшествовавший диалог, Беллатрикс нет-нет да и поглядывала на Волдеморта, в надежде рассмотреть его прекрасные скулы, или выразительные глаза, или тонкие пальцы, начинающие отбивать ритм на столе в моменты неудовлетворения мага чьими-нибудь словами.       Та аура властности, что окутывала его, тот шарм, что от него исходил, заставляли мурашки раз за разом пробегать по телу юной и впечатлительной девушки. Ее ритмичность давала сбой, ноги заплетались, совсем не слушаясь и не поддаваясь внушению. А причина-то - случайный взор багровых очей, что изредка касался ее силуэта…       Маг не задерживал глаз на ней и не позволял себе любоваться ее внешностью или движениями в танце (да и считал ли он вообще, что они заслуживают повышенного внимания?), но, тем не менее, изредка устремлял на Беллу свой взгляд в перерывах между беседой со своими приспешниками.       Она не знала, что он думал о ней, и потому могла лишь трепетать, пытаясь считать его настроение по остроте и направленности взгляда. Она боялась, что причиной его внимания могли стать злость или гнев, возникшие из-за ее поведения. Возможно, она двигалась слишком плохо? Громко шаркала в течение танца? А может, была как-то не так одета?       После одного из движений Белла бросила мимолетный взгляд на своё одеяние, о цвете и форме которого, по всей видимости, уже успела с утра забыть. Но так получилось, что их мысли с Родольфусом словно схлестнулись. Схлестнулись, возникнув мгновенно. Правда, не совпали совсем.       В то время как она захотела замедлиться, выискивая на платье возможные нитки и развязавшиеся узлы, он резко повёл их пару в сторону, готовясь к следующей перестановке. Что в результате? Едва не оступившаяся Белла, чья репутация нависла над пропастью, но, на счастье, оказалась спасенной.       Буквально секунда, ее растерянности и его промедления, и Белла растянулась бы на полу, став всеобщим посмешищем. Но, с поразительной уверенностью и даже изяществом, Лестрейндж удержал ее, до боли сжав талию и придерживая корпус.       - Спасибо, - прошептала растерянная девушка, переводя дыхание. Ее партнёр казался растерянным не меньше, но нашёл в себе силы кивнуть, предложив сделать паузу перед следующим танцем.       Согласившись, Белла сопроводила его из центра зала к стене недалеко от оркестра. Люди вокруг них, кажется, не успели заметить неладное, и продолжали беседовать и радоваться жизни как ни в чем не бывало. Прекрасно.       Смотреть по сторонам и уж тем более в ту самую сторону Беллатрикс пока не решалась. Так что просто шла следом за Родольфусом к столу с бокалами, скользя глазами то по полу, то по стене впереди, и приходила в себя. Она почти не сомневалась, что Темный Лорд заметил ее нелепую ошибку и уже начинала корить себя за неосмотрительность и легкомыслие, но тут ее истязаниям настал конец. Или, во всяком случае, пауза.       Ибо, не успел Родольфус отвернуться к столу с бокалами, а сама ведьма впасть в отчаяние от недовольства собственными действиями, как на обоих напала группа из знакомых и однокурсников Беллатрикс. Рабастан, Джагсон, Пиритс и оба старших Роули, влачившие за собой ещё двух слизеринок, не входивших в их привычный круг (то была Дэйзи Гринграсс и Скарлет Фоули, заставили Беллатрикс улыбнуться - к своей школьной компании она очень привыкла и относилась тепло. Тем более в этот момент, когда так сильно хотелось забыться.       - Белла, атлас тебе так к лицу! - поприветствовала ее, тем временем, Юфимия. Она и сама выглядела потрясающе, в струящемся по фигуре зелёном платье, подвязанном поясом. Последний дополнительно подчеркнул ее завидные песочные часы - Белла не могла не восхититься ее вкусом.       Девушка улыбнулась. К комплиментам она была, в общем-то, привыкшей, но не всегда последние формулировались, кхм, вежливо и ещё реже - складно. Повышенное и непрошеное внимание всякой швали на улице (будь то грязнокровки или полукровки, не упускающие момента отпустить пошловатый и непотребный комментарий на Косой аллее или выходе из банка), что разумеется вызывало у Беллы злость, и робкие комплименты в школе, коими разрождались иногда ее стеснительные и неуверенные в себе однокурсники - все это скорее раздражало, чем поднимало самооценку.       Пости все подошедшие вместе с Юфимией слизеринцы зарделись и закивали, будучи не в состоянии, в большинстве своём, самостоятельно сделать красивой Беллатрикс какой-нибудь комплимент. Да и перед ее женихом было как-то неловко.       - Как шампанское, Родольфус? - поприветствовал того, меж тем, вечно весёлый Джагсон под смешки Рабастана. - Лучше, чем во Франции? - хохотнул он, не упуская шанса по-дружески поподтрунивать над Лестрейнджем, к которому питал уважение и искренний интерес.       Родольфус все ещё стоял к подошедшим спиной (смотря на бокалы с такой избирательностью, словно выбирал себе, Мерлин и Моргана, по меньшей мере волшебную палочку), в то время как Белла уже заметила компанию, стоя к ним вполоборота и на пару метров ближе, чем ее жених.       - Да как он тебе скажет? Он же не пьёт, - вставил с улыбкой Лестрейндж-младший. Он словно извинялся перед товарищами за своего странного старшего брата - такова была его интонация и наигранное выражение лица.       Родольфус, услышавший, наконец, за спиной хор из знакомых голосов, вслед за невестой обернулся на подошедших. Глаза, начавшие было закатываться от раздражения, ему так свойственного, впрочем, быстро вернулись на прежнюю ось. Улыбка тронула серьёзное лицо, сдавшись перед видом шумной слизеринской когорты.       Как бы высокомерно не вёл себя Родольфус время от времени, к друзьям своего младшего брата он относился весьма снисходительно. Так что охотно поприветствовал всех нарушивших его покой улыбкой и вежливыми словами, особенно дам - те вообще были здесь не при чем.       - Это и есть французское шампанское, - ответила за жениха Беллатрикс следом за тем, как отплатила подруге ответным комплиментом. - Какое же ещё? - риторически спросила она. Постепенно темы разговора волшебников сменились более приличными и соответствующими их высокому моральному облику.       Девушки как всегда органично сместились куда-то в сторону, в то время как юноши, оставшись на прежнем месте, увлеклись своей собственной беседой. О недавно введенных реформах, грядущих назначениях и курсе валют. Все это было интересно и Белле, но отделиться от своего женского круга и присоединиться к соседнему она пока не могла.       Постепенно к юношам подошли ещё двое волшебников, сменяя в кругу Джагсона и Рабастана (те отправились к Сигнусу Блэку с намерением проучавствовать в «смене пластинки» - классическая музыка им уже поднадоела, захотелось чего-то нового и более современного - Белла боялась представить, чего). Подошедшими же оказались известные Белле выпускники Слизерина: Август Руквуд и Джордж Паркинсон. Два высоких и хорошо сложенных молодых волшебника, что уже начали, как догадывалась Белла, пробираться на позиции в Министерство, закончив школу некоторое время назад.       У них вроде еще нет Темных меток… - пронеслось у неё в голове. - Хотелось бы мне знать, почему.       Спустя время ведьма заметила себя прислушивающейся к обсуждению в соседнем круге, в то время как беседа вокруг неё стала просто белым шумом, не получавшим никакого внимания. К счастью, никто из ее болтающих однокурсниц не замечал этого, очень удачно разбившись на пары после присоединения к кружку Андромеды и продолжая трещать без умолку.       Белла внимала.       - Дженкинс уже давно набила оскомину своей пресловутой защитой «ущемлённых». И кто только пишет ей речи… - Руквуд картинно закатил глаза. Его собеседники, каждый в своей манере и скорости, согласно покивали.       - Гря- - Паркинсон запнулся, включая режим самоцензуры, так как вспомнил, что находится в обществе, а не в домашней гостиной. «Выражаться» подобными словами было ещё непозволительно в те времена, немногим аристократам это приходилось по вкусу. Что они позволяли себе каждый в своих мыслях или в очень узком кругу, было вторым вопросом, но ругательства на публике никем не одобрялись. - Магглорожденные, - исправился он поспешно, - просто в восторге от ее заявлений. «Больше свободы, больше льгот, больше прав магглорожденным!» - волшебник сбавил тон и с выражением проговорил привычные лозунги промаггловских политиков, едва заметно выставляя вперед кулак, сжатый на уровне груди. - В последние годы ещё и о сквибах вспомнили. Молодцы, что тут скажешь. Надо ведь всем сирым и убогим помогать… А из какого бюджета, интересно, пойдет эта помощь? За чей счёт банкет, мне хочется спросить? - распылялся он, озвучивая то, о чем думали и остальные. Со стороны он показался Белле рьяным защитником магических ценностей (или хотя бы кошельков), но что-то подсказывало ей, что кроме жарких речей этот волшебник был ни на что не способен.       - Самые примитивные популистские лозунги, - согласился Родольфус, поджимая губы. Он, как и Пиритс, был молчалив и предельно спокоен, в отличие от беснующегося (пусть в рамках приличия) Паркинсона. Ни одна эмоция, кроме, разве что, пренебрежения (к запросам в их обществе), не проявилась на его лице во время монолога товарища. Хотя внутри у него душа болела за родную страну, Белла ручалась за это, внешне волшебник был спокоен и рассудителен. Не рвался с пеной у рта рассказывать о глупости грязнокровок (Рассказал бы ещё о летальном исходе Авады Кедавры… - саркастично подумала Белла, уже невзлюбившая своего бывшего однокурсничка) и держал лицо. Словом, вел себя так, как того требовало место и время.       - Я думаю, Дженкинс на посту ненадолго, - вставил доселе молчавший Пиритс, привлекая внимание остальных. - Она пришла на него с минимальной поддержкой масс и задержалась там только засчет волны беспорядков. У неё твёрдая рука и острый ум, но полностью отсутствуют ораторские способности. Да и помощь отдельным группам в ущерб большинству - такая себе мотивация для народной поддержки.       Белла слушала разговор с увлеченностью и все сильнее хотела вмешаться. Ей так много хотелось спросить, столь многим поделиться… В какой-то момент она не выдержала, прерывая идиллию обеих групп.       - Конечно, и это огромная проблема для Британии, - проговорила она, соглашаясь с Пиритсом, на эрудицию которого всегда обращала внимание. В этот момент девушка слышала себя как будто со стороны. Обернулась на удивившихся юношей, что вмиг замолчали, прерванные ее репликой, и, не давая им поверить в то, что ее комментарий им всем лишь померещился, продолжила в том же духе. - Дженкинс с самого начала задала тренд на большие расходы. Новый месяц - новый социальный пакет. То магглорожденным, то сквибам, то полукровкам в первом поколении. Все время минус, минус, минус из бюджета, - она сделала акцент на повторяемом слове. Голос ее при этом оставался спокойным, как будто даже прохладным, и лишь неестественно вздернутый подбородок и сцепленные пальцы, что не могли унять дрожь, свидетельствовали о сильном волнении.       Пусть она знала не так уж и много на текущий момент, блеснуть эрудицией перед своими ровесниками ей все же удалось. Чтение новостей и исследований, нередко сквозь боль и слёзы из глаз, помогло ей постепенно построить фундамент. - Как будто безработица снижается по велению какого-нибудь Диминуендо. А инфляция - от Редуцио. Раз, - она сделала лёгкое импровизированное движение рукой, как будто волшебной палочкой, - и двух новых процентов как и не было, - на лицах Руквуда и Пиритса возникли усмешки. Их удивление от монолога девушки немного ослабло, и вот они уже слушали ее со вниманием, не смея вставить слово. Родольфус тоже молчал, слегка нахмурившись и задумчиво положив руку на подбородок. - А все эти разговоры про слияние с маггловской промышленностью? - вопросила она, приподнимая бровь. - Якобы без тесного контакта с ними мы не в состоянии обеспечить себя всеми благами цивилизации! Заявление, не подкрепленное ничем. Кроме разве что алчных целей некоторых наших назначенцев, пытающихся усидеть на двух стульях, - заметила девушка с презрением, выразительно проговаривая слова. - Увы, сейчас им удаётся убедить большинство, что такая политика необходима, - не могла не признать она, намекая на отдельных людей типа Дженкинс, ещё прочно сидевших в то время на своих высоких постах, - но эта политика унизительна. Она преступна по отношению к родной стране. Все эти люди продвигают не общие, а только свои, притом очень понятные материальные интересы. И стоит британцам осознать это, старания Дженкинс и прочих рассеются в прах, - закончила Белла на оптимистичной ноте.       Юноши вокруг нее были задумчивы и в большинстве своём согласны.       - Это так, - кивнул и Родольфус, признавая слова невесты весьма точно соответствующими действительности. - Но я все же не могу согласиться с тем, что поддержка министра ослабла за последние месяцы или что она исчезнет в ближайшее время, - проговорил он, покачав головой. - Недавние протесты показали ее, как управленца, с хорошей стороны. И наши газеты поработали на славу… - юноша не смотрел ни на кого из своих собеседников в момент монолога. Это были, что называется, его размышления вслух. - Как бы кому не хотелось верить в обратное, - проговорил он, бросив короткий взгляд на Пиритса, с которым не мог согласиться во всем, - но Дженкинс держит власть крепкой хваткой и пока не собирается отпускать. Да и запрос на защиту у наших людей все ещё остаётся, - заметил он, вновь заставляя молодых людей и девушку согласно кивнуть - в его словах был смысл. Все во многом думали так же. - Но это не главное, что нам стоило бы здесь обсуждать, - парировал волшебник внезапно, словно к себе же самому. Его слушавшие перестали кивать, перебегая глазами по залу, и сосредоточились всецело на нем, предвкушая какое-то особенное заявление. Белла тоже не могла не сфокусировать своё внимание на Родольфусе, всю дорогу находя его убеждения и манеру говорить достойной не только внимания, но и, на удивление, большого уважения.       Оказывается, он мог вести себя не как последний сексист и сноб. Пусть очень редко, но все же. - Нам нужно обсуждать не последствия, а первопричину проблем, - проговорил Лестрейндж, тем временем, весомо, обводя серьезным взглядом всех стоявших в его круге людей. - Ведь Дженкинс не первая, кто провозглашает равенство всех магов с министерской трибуны. И уж точно не первая пытается протолкнуть в Визенгамот законы об укреплении прав тех, кто не был рождён в нашем мире. Так было и при Спенсере, и при Тафтах, и при Личе…       - Да, но все мы помним, как закончил последний, - усмехнулся Паркинсон, решив вставить и свои три кната.       - Это не имеет отношения к делу сейчас, - Родольфус отмахнулся. Он не любил обсуждать дела, касающиеся организации, с людьми не входящими в его ближайшее окружение. Дело Нобби Лича же и вправду было очень таинственным делом… делом не для посторонних. - Эта политика равенства в Британии сохраняется еще с начала века, а если задуматься, то уже как минимум пару веков. Сама собой она не переменится. Уж точно не при таком вопиющем перекосе в пользу магглорожденных, - проговорил он многозначительно, намекая на органы, принимающие решения, и в первую очередь - Визенгамот.       - Так и есть, - Белла с готовностью поддержала его. - Поэтому так важно, чтобы в Министерстве было как можно больше чистокровных. Ведь кому ещё столь же ясно, как должна жить Магическая Британия, как не тем, чьи корни уходят глубоко в старину? - риторически спросила она уверенным и уже не вибрирующим голосом. Ее выдержка становилась лучше с каждым сказанным словом. - Чем больше волшебников противоположных взглядов будет оппонировать нынешним чиновникам, тем больше будет свободы и политического разнообразия. А следовательно, - девушка сделала акцент на этом слове, - все те, кто успели уверовать, что сегодняшняя риторика - единственно верная, поймут, что в стране много приверженцев и других, более разумных взглядов.       Конечно, находясь в середине или конце девяностых годов, когда вокруг царил террор, можно было бы вернуться к былым разговорам с ухмылкой. Больше свободы? Тут невиновных бросают в тюрьму и убивают только лишь за их неверное происхождение. Политического разнообразия? Ну да, если только тотальная цензура повсюду и терроризируемые Пожирателями оппоненты режима входят в этот чудесный набор. Но что ж. Времена были другие, взгляды тоже. А у кого-то просто смелости ещё не хватало тогда заявить о более рьяных мерах. Для начала надо было власть захватить, но на тот момент Пожиратели были ещё ужасно далеки от этого.       Все сказанное что Беллой, что прочими в этот вечер было одним большим заблуждением. Дженкинс не ушла со своего поста ни в этом, ни в следующем, ни даже в семьдесят первом году, дотянув аж до середины семидесятых. Но разве это было важно? Вовсе нет. Ведь главной цели Белла в этот вечер добилась. Она переборола свой страх и синдром самозванки (хотя бы на время) и вклинилась (хотя нет - очень успешно влилась) в беседу, к которой, может в Хогвартсе, но точно не на официальном приеме, не должна была вообще приближаться. Ее собеседники казались удивленными и весьма озадаченными, но не ставили ее слова под сомнение. И даже больше того…       Внезапно глаза Беллы, заскользившие по залу от усилившейся неловкости, наткнулись на то самое, особое место. Ее сердце пропустило удар, а щеки моментально залились румянцем - она поняла, что Темный Лорд все услышал.       Он смотрел прямиком на нее в этот момент и, не слушая говоривших ему что-то приспешников, с интересом ждал продолжения ее монолога. Он усмехнулся, когда заметил ее лихорадочный взгляд. Всем своим видом показывал насмешку. И в то же время поощрение.       Хоть что-то интересное на очередном однообразном приеме, - можно было прочесть в его багровых глазах.       Беллатрикс замерла, оцепенев и вместе с тем просто млея от пронзительного взгляда мужчины. Теперь и беседа, и голоса молодых людей на время перестали быть чем-то важным для неё. Вообще все, что не попадало в эту особую ось, ось от багровых до карих очей, не имело более никакого значения.       Ещё какое-то время ведьма так и стояла, оторванная от окружающего и сосредоточенная всецело на нем, но вдруг Руквуд вырвал ее из мыслей каким-то уточняющим вопросом, что она была не в силах даже расслышать. Короткий вынужденный поворот на юношу, посмевшего прервать эту священную связь, и вот она оборачивается обратно-       Но Темный Лорд уже отвлекся на другие дела, и постепенно его слуги обступили его, загораживая обзор для Беллы. Теперь даже его лица было не видно за спинами этих угодливых слизней.       Закончив беседу с нынешними и бывшими слизеринцами (в душе они, конечно, оставались таковыми всегда), Беллатрикс попрощалась со своим близким кругом - волшебники начинали рассредотачиваться по залу, выискивая в толпе гостей людей, с которыми хотели ещё поговорить.       - Когда ты говорила о чистокровных… - начал Лестрейндж, оставшись наедине с Беллатрикс и подавая ей руку перед следующим танцем, - о том, что их должно быть больше в Министерстве, - девушка позволила ему взять свою ладонь, послушно следуя ближе к центру комнаты, - ты имела в виду себя?       Вопрос Родольфуса пришёлся на момент, когда они встали с Беллой в исходную позицию лицами друг к другу. Юлить было трудно, глядя волшебнику прямо в глаза.       - Я слышал от брата, ты отправляла в Министерство письмо… - продолжил он, изучая ее карие очи и щеки, порозовевшие от смущения. Но Беллатрикс уже не успела ответить. Наткнувшись взглядом на отца, подававшего ему какие-то знаки, Родольфус встрепенулся, наклоняясь к невесте. Желание продолжать разговор отчего-то исчезло в его глазах.       - Милорд готов принять нас сейчас, - проговорил он негромко. И Белла, услышав это, на несколько секунд задержала дыхание.       Следуя к Тёмному Лорду с Лестрейнджем под руку, Беллатрикс чувствовала, что ее сердце стучало ещё быстрее, чем обычно. Возможно потому, что она неизменно притягивала внимание со стороны других гостей и все не могла никак остаться наедине со своими потаенными мыслями. Возможно, потому что все ещё переживала из-за отношения к ней Волдеморта после всех ее сегодняшних несуразностей.       Волшебник уже не сидел, а стоял недалеко от окна, когда они с Родольфусом подошли к нему, оба, пусть и в разной мере, обеспокоенные.       - Повелитель, - Лестрейндж обратился к нему, давая знать, что они пришли по его первому зову. Хотя Темный Лорд, как подумалось Белле, и без того прекрасно видел и слышал, что к нему подошли, он все же сделал вид, что отвлёкся на голоса, и оторвался от вида на сад, оглядывая магов.       Никто из тех гостей, что злоупотребляли его вниманием и временем до того, уже не находились рядом. Отправились к семьям или куда-то ещё, оставив Хозяина хоть на время насладиться покоем. Впрочем, было понятно, что тот последнему может только сниться. Отпустив одну группу людей, докучавшую ему, восвояси, он был вынужден, по своему особенному положению, уделить время и другим. Возможно, менее приятным и ещё более докучливым. Например, важной будущей ячейке общества, коими должны были в начале осени стать Беллатрикс и Родольфус. Но что ж, такова была его тяжёлая ноша.       Обернувшись на Пожирателя и его невесту, которых он уже неоднократно выслеживал в толпах гостей за сегодняшний вечер, Волдеморт улыбнулся уголками губ. После чего, направив взгляд чуть дальше и обводя им засмотревшихся на молодых людей зевак, заставил особо любопытных вернуться к своим личным делам.       - Приятно наконец увидеть пару, о которой мне так много и усердно говорят, - заметил Волдеморт не без иронии, оглядывая подошедших к нему. Скользнул глазами по худощавой фигурке Беллы, которую уже изучил вдоль и поперек за предшествующее время приема, и по сопровождавшему ее Родольфусу, которого с таким интересом не изучал и в общем-то не собирался.       - Мой Лорд, - Белла проговорила это с трепетом, пока не в силах выдать что-то более осмысленное вроде полноценного приветствия или благодарности за уделенное время.       На лице ее читалась кротость, но вот изящные пальчики в то же время безостановочно комкали присборенную юбку - конечно, ведьма в очередной раз поклонилась ему и в очередной раз слишком низко, вынуждая повторить процедуру с зеваками и тяжёлым взглядом еще раз.       Когда девушка поднялась, не замечая ни десятков глаз, прожигающих ей спину, ни недоуменно-взволнованного взора своего жениха, ее глаза встретились с его, и он увидел в них все то, что уже видел неоднократно. Благодарность, уважение, восторг. И все это за робкой и нервной улыбкой.       - Беллатрикс Блэк, - произнес мужской голос, и девушка, хотя и ожидавшая, что это произойдёт, встрепенулась, перестав дышать на несколько секунд. Сердце ее гулко стучало, а спина вновь оказалась выпрямлена до такого состояния, что от напряжения у девушки затрещали лопатки.       - Нам с мисс Блэк все никак не удавалось встретиться лично после прошлогодней помолвки, - произнес Родольфус, как бы отвечая на риторическое приветствие Волдеморта. Юноша едва заметно усмехнулся на этих словах, но быстро принял серьезное выражение. - Но мы оба надеемся, что начнём появляться в свете вдвоем значительно чаще в самом ближайшем будущем, - продекламировал он, не очень-то обеспокоенный мнением невесты на этот счёт. Той оставалось только кивнуть, не сводя при этом глаз с Темного Лорда.       - Похвально, - ответил тот, хмыкнув и окидывая будущих супругов оценивающим взглядом. Вместе они смотрелись, в целом, вполне себе органично. Белла незначительно уступала жениху в росте, была такой же худощавой и вообще во многом совпадала по телосложению. Тонкие черты лица и ярко выделяющиеся скулы, аристократическая бледность - все это было у них обоих и в совокупности смотрелось очень даже хорошо.       Впрочем, куда сильнее Волдеморта волновали их внутренние противоречия, нежели чем внешнее сходство.       Вопрос был в чем: сможет ли Белла всерьёз принимать участие в службе ему и его великой организации? Она рвётся в бой и не боится рисковать - плюсик в анкету. Много знает и постоянно расширяет горизонты - ещё один. Происходит из чистокровной и знатной семьи - тут без плюсиков. Это ожидается от его слуг по умолчанию. Но что все эти плюсы, что все эти преимущества, когда где-то сбоку окажется пометка «в браке»? После этого контролировать процессы станет намного труднее.       Сейчас Белла находится под опекой родителей. Людей, которые бы легче них поддавались манипуляциям, было, по правде говоря, трудно отыскать в высшем свете. Преданные Его идеям и восхищенные Его гением, Блэки бы раболепно и покорно приняли любые решения, пусть даже отдать ему наследницу и старшую дочь. Возможно, не без ворчания на последнюю, но самого Волдеморта это не касалось, а потому не заботило.       В начале осени же Беллатрикс должна была взять фамилию мужа. Да и не только фамилию - она должна была стать полноценной частью их семьи. Семьи Лестрейнджей. Обойтись так же просто и с ними было уже нелегко. Как минимум потому, что Родольфус и его отец (а Рабастан следом, как ожидалось в ближайшем будущем) служили Ему верой и правдой порядком лучше, чем Сигнус Блэк. Это облагало Волдеморта, как он сам тогда ещё был убеждён, большой ответственностью перед давними и верными приспешниками. Да, речь не шла о ползании на брюхе - всего-то об уступках, о более вдумчивом принятии решений. Но и это обещало отнять много сил и совсем не радовало темного волшебника, полного планов и надежд на недавно открытую потенциальную сторонницу в лице Беллатрикс.       В его планы пока не входило выхватывать Беллу из рук жениха и тащить на вручение Метки, возможно сразу после церемонии у алтаря, но он уже всерьёз раздумывал над тем, когда и как сможет воспользоваться в войне ее упертостью, смелостью и талантом. В его голове было множество заданий, которые можно было бы ей поручить. Множество знаний, что надлежало передать ей в ходе их обязательных занятий по магии. И уж конечно ему не хотелось всякий раз «отпрашивать» ее у мужа. Чтобы отточить Аваду или внедрить в Министерство как своего спецагента. Интересные бы то были диалоги…       Нет. К такому волшебник был не готов и унижаться отнюдь не планировал. Но и Белла была слишком интересна ему как ещё совсем новенький и не поломанный инструмент. То, что она была девушкой, было даже лучше во многих вопросах. Черт возьми.       Перед ним стоял тяжёлый выбор: отпустить эту странную и непопулярную идею взять под крыло молодую волшебницу или пуститься по длинной и тернистой дорожке, которая ознаменовалась затем и шантажом, и угрозами, и уступками - любыми средствами для установления равновесия.       Рассмотрев все за и против (и ещё совсем не понимая возможных последствий), волшебник негласно выбрал вторую стратегию.       - Отрадно слышать, - заметил он в ответ на слова Пожирателя. Не то, чтобы он говорил правду, конечно. «Чаще появляться вместе» - громкое озвучивание ещё отсутствующих прав на обручённую с ним девушку.       Что ж. Кого конкретно Родольфус взял бы в жены, было для Волдеморта не очень существенно. Ровно так же, как и то, за кем конкретно оказалась бы замужем Беллатрикс. Главное, чтобы пассия первого была достаточно крепкой здоровьем и здравой умом, а избранник второй носил на предплечье Темную метку: видеть Беллу на закрытых приемах он не отказался бы в будущем при любых обстоятельствах…       Но это с одной стороны.       С другой же, грех было разбрасываться такой выдающейся комбинацией генов. Беллатрикс и Родольфус, наследники двух древних чистокровных родов, могли оставить после себя поистине блестящее потомство. Подумать только: два или три здоровых чистокровных волшебника, потенциально пригодные (что значит «потенциально»? Непременно!) для участия в грядущей войне. Способные в магии, с детства воспитывающиеся в беспрекословной верности идеи чистой крови… звучало многообещающе.       До тех пор, правда, пока волшебник не вспоминал о планах на мать гипотетических отпрысков. Лет до тридцати Белла нужна была ему в строю: без пуза, токсикоза и, ещё чего доброго, необходимости менять пеленки маленьким лестрейнджикам. В самом хорошем сценарии - до двадцати пяти. Но и это произошло бы только лет через семь, считая с этого момента. Что ж, тему беременности им троим в будущем ещё надлежало обсудить. - Очень рассчитываю, что ваш союз станет примером для остальных. Чистокровным волшебникам как никогда прежде необходимо сплочаться вокруг семьи и многовековых традиций.       Голос Волдеморта был тихим, но, как и на всяком выступлении, проникал в самую душу. И Белла, и Родольфус в ответ закивали с разной степенью нервозности. Оба разделяли ровно ту же позицию: ещё один аргумент в поддержку целесообразности этого брака.       - Что ж, полагаю, с тобой у нас ещё будет время обсудить все детали до бракосочетания, - заметил Волдеморт, обратившись к своему верному слуге. Тот, ненадолго растерявшись, пришёл в себя и согласно кивнул. Под «деталями» подразумевалась, конечно, мера вовлечённости будущей супруги Родольфуса в дела организации, а также то, что относилось к вопросам безопасности. «Служебной» тайны, участия в приемах и особых мероприятиях Его приближенных. Через эти, так называемые, обсуждения должны были проходить все Пожиратели. И все их будущие жёны.       Как-никак, это была особенно почетная миссия. Даже профессия, можно сказать. За этими дамами стояла великая задача беречь и направлять своих мужей. Особенно, когда речь шла о такой важной и влиятельной семье, как Лестрейнджи.       - А вот с твоей невестой я бы хотел побеседовать сейчас, - добавил Темный Лорд, переводя заинтересованный взгляд на Беллатрикс, которая вся подобралась (на время Его диалога с Родольфусом она перестала сводить лопатки и позволила себе выйти из положения на-старт, но теперь была вынуждена вернуться к истокам) и вновь была ужасно взволнована тем, что ее ожидало. - Если вы оба не возражаете, конечно, - он отвёл задумчивый взгляд слегка в сторону. В те времена он ещё очень трепетно соблюдал все правила, не переступая черту и почти не злоупотребляя своим привилегированным положением. Приходилось делать подобные оговорки. Не прогонять же Лестрейнджа с криками «не мешайся»?       В воздухе повисла пауза на несколько секунд. Глаза Беллы кричали о согласии, но сама она лишь собиралась с силами, чтобы это озвучить. Все же правильнее было сперва дождаться мнения Родольфуса…       Какого дьявола он так долго молчит?!       - Конечно, Милорд, - юноша отмер, сообразив, что Темный Лорд хочет поговорить с будущей мадам Лестрейндж с глазу на глаз. Ничего сверхъестественного в этом не было, такие беседы стали привычными для Него (особенно на камерных приемах вроде этого) в последние пару лет - все шло к большой войне.       Поэтому, оставив невесту в обществе Волдеморта, он отошёл к стоящим как раз неподалёку и ожидающим своей очереди на аудиенцию Джагсону и Рабастану. Все трое бросили короткие любопытные взгляды на Беллатрикс. Джагсон с легкой лукавой улыбкой, Рабастан с долей интереса, Родольфус - в большом напряжении.       - Да не волнуйся ты так, - Рабастан обратился к брату, заметив, что тот был слишком хмур и бледен даже для себя. - Белла умеет себя держать, все пройдёт как по маслу-       - Да, в обморок не хлопнется, как Амалия, - вставил Джагсон на пол тона тише, боясь быть подслушанным кем-нибудь со стороны. Он намекал на Амалию Фоули, что во время своего недолгого разговора с Волдемортом в прошлом году потеряла сознание из-за слишком большого волнения. Видок у этого всего был жуткий, конечно. Впрочем, Беллатрикс лично этого не видела, так как на тот прием Блэки в итоге не пошли - Сигнус слег с гриппом и заразил всю семью, так что все сидели на вынужденном карантине. Темный Лорд, почти не прислушиваясь к обсуждениям в кругу молодых волшебников, вызывающим у него невольную ухмылку, меж тем сфокусировал внимание на своей собеседнице. Та и с виду-то казалась покрепче здоровьем, чем сердобольная Фоули, а уж обращаясь к опыту их общения, Волдеморт и вовсе забывал о возможности такого происшествия.       - Простите, я так и не успела подойти к вам… я не хотела отвлекать вас от дел, а потом… - проговорила Белла с глубоким сожалением в голосе, намекая на начало приема, когда она не сориентировалась и не оказала ему причитающееся внимание. Волнуясь, она продолжала неловко топтаться на месте.       «Подождать он мне посоветовал!», - зло вспоминала ведьма о словах жениха, сказанных ей в начале их беседы. - «Чтоб я послушала его ещё хоть раз!»       Волдеморт сдержал улыбку, не желая пока ставить Беллу в известность об уязвимости ее мыслей. Он наблюдал за ней с серьезным выражением лица.       - Я был близок к тому, чтобы счесть это грубостью, - ответил он, искусно изображая обиду. Сердце Беллы застучало вдвое быстрее, а глаза округлились, она была уже готова горячо и долго объясняться перед ним, принося свои извинения.       Почему мне так нравится вгонять ее в краску? - подумал мужчина меж тем. - Ещё ни разу не встречал такого напористого и одновременно робкого создания…       - Но у тебя были и другие задачи: оказать внимание всем гостям. Своему жениху, - напомнил он, и Белла кивнула, по-прежнему стесняясь поднять глаза, но уже перестав держать их направленными в пол - она и так боялась представить, о чем думали, поглядывая в их сторону, Лестрейнджи и Джагсон. Да и другие гости. - в конце концов, прочитать бывшим товарищам по факультету лекцию по экономике… - добавил маг, продолжая перечислять. Тут он все же не удержался от усмешки.       Беллатрикс ещё гуще залилась краской на этих словах. В мыслях она мечтала провалиться сквозь землю.       - Ох, простите, это было так глупо… - проговорила девушка, щеки которой предательски пылали. Поднять глаза было для нее просто невозможным усилием.       - Нет, отчего же, - мужчина был не согласен. - В твоих словах было здравое зерно. Газеты явно влияют на тебя плодотворно, - заметил Темный Лорд, вновь позволив себе усмехнуться. - Хотя это стало понятно и до нашей предыдущей встречи, - лукаво добавил он. Белла вспыхнула, понимая, о чем он говорит. От осознания, что они обсуждают такое загадочное и опасное происшествие как подстроенное ей отравление в окружении стольких глаз и ушей, девушке стало одновременно боязно и очень приятно.       - О чем они говорят? - недоумевал Лестрейндж, между делом, обращаясь к своим товарищам.       - Ни о тебе, я думаю, - хохотнул Рабастан, подмигивая Джагсону. Тот ухмылялся. Интуиция подсказывала обоим (Родольфусу тоже, но он упорно сопротивлялся этим озарениям), что разговор Волдеморта с Беллатрикс был явно не таким же формальным, как с другими, и темы мог затрагивать всякие. Но зацепиться за намёк какого-то особого тепла или, и того паче, симпатии, было, впрочем, непросто. Они стояли на приличной дистанции друг от друга и, за исключением постоянной перемены в лице Беллатрикс, которая то бледнела, то розовела в щеках, причём на бешеной скорости, ничто не давало повода думать, что в их беседе что-то не так.       Либо оба действовали строго по протоколу, либо… это было бы странно, но… оба не видели за отступлением от правил ничего сверхъестественного.       - Судя по убийственному спокойствию твоего отца, ты ничего не говорила ему про нашу крайнюю встречу, - проговорил, тем временем, Темный Лорд. Его реплика звучала весьма риторически, но он все же взглянул на Беллу в конце, чтобы удостовериться в истинности своих слов. - Очень хорошо, - сказал он в ответ на энергичный кивок. - Незачем ставить его в известность раньше времени. И его, и всех остальных… - протянул мужчина, как бы намекая на ее дальнейшую линию поведения.       - Конечно, Милорд, - поспешно отозвалась Беллатрикс. Она и не думала сообщать никому о своих испытаниях. И уж тем более об иллюзорной надежде на получение Тёмной Метки. Это была ее тайна, самая сокровенная тайна.       - Возможно, Милорд рассказывает о стычке Долохова с Мальсибером, - предположил подкравшийся к юношам Селвин, между тем. Он входил в Ближний Круг уже почти три года с выпуска из Хогвартса. Лестрейнджи и Джагсон поприветствовали его кивками голов.       Мужчина намекал на недавнюю ссору двух названных Пожирателей (на почве каких-то министерских дел) на одном из собраний. После него оба отправились по домам с заслуженными Круциатусами - пререкания Волдемортом никогда не поощрялась. - Готовит Беллатрикс оказывать тебе первую помощь на случай спора с кем-нибудь вроде меня, - усмехнулся молодой Пожиратель.       - Не иначе как, - ответил Лестрейндж без особого энтузиазма. Но почти тут же заметно приободрился - его невеста как раз оторвалась от разговора с Повелителем и посмотрела на него многозначительным взглядом, как бы зовя. Волдеморт взглянул в его сторону тоже. Вероятно, их беседа подошла к логическому завершению. - Мне, кажется, пора, - сказал Родольфус своим собеседникам, двигнувшись в сторону невесты и Темного Лорда.       Те уже обменивались словами прощания, делая вид, что диалог их был ничем не примечателен и шёл строго по протоколу.       - Всего доброго, мисс Блэк, - Волдеморт усмехнулся, - и удачного завершения учебного года, - добавил он, подпуская туманности в свой чарующий голос. Как всегда загадочный и как всегда оставляющий пищу для ее острого молодого ума.       - Спасибо, Милорд, - вымолвила Белла, не совсем понимая, говорит ли он серьезно или под «удачным завершением» подразумевает нечто другое, нечто, что было ей доселе ещё неизвестно. «Завершение»… чего? Кого?       Он ведь так и не сказал ей, в чем заключается ее следующее испытание. И будет ли таковое? Или он только что заявил ей, вот так недвусмысленно, что ей стоит бросить все силы на учебу, так как примкнуть к его рядам ей будет, по его мнению, совсем не под силу?       Белле вновь предстояло провести несколько дней, а может и недель, в томительном ожидании от него какого-нибудь знака. Ему же - обдумать неожиданную идею, что возникла у него в голове.