Красивая пара

Вадим смотрел на фото в чате уже несколько минут, но так и не мог подобрать слова, что бывало с ним крайне редко. Алтан не дождался его ответа и был не в сети, а Вадим все набирал и стирал сообщения. «Зачем»? Не то. «Нахуя»? Грубо, не заслужил цветочек такого. «Пиздец»? То же, что и предыдущий вариант, да и не был это пиздец. Это было… На фотографии был Алтан. Небрежное селфи, сделанное из кабинета в особняке. Алтан — привычно-прекрасный, смотрящий на невидимого зрителя строго и чуть подозрительно. Алтан с бритыми висками и зачесанной набок волнистой челкой. Пожалуй, единственное слово, которое Вадим хотел бы отправить, было «НЕТ». Именно так, капсом и без знаков препинания. Еще пару часов назад, когда они проснулись, волосы Алтана были на месте — заплетенные в толстую черную косу, чтобы не мешали ему спать. Ну ладно, чтобы не мешали спать им обоим. Вадим однажды вечером умотал его так, что цветочек вырубился с распущенными волосами. Через пару часов проснулись оба: Алтан — потому что Вадим во сне улегся на его волосы, Вадим — потому что Алтан отвесил ему слишком хорошего леща. «Спросонья», — сказал тогда Алтан в свое оправдание, но виноватым не выглядел. В общем, с тех пор Вадим не настаивал, чтобы после секса волосы Алтана оставались распущенными, хотя и очень любил их ласкать и перебирать. Приходилось ограничиваться собственно сексом и некоторым коротким временем после, пока Алтан, разнеженный ласками, валялся сладким пирожочком в руках Вадима и позволял делать с собой все, что угодно. Теперь прекрасных черных кудрей больше не было. А значит, не будет кос, намотанных на кулак, не будет возможности перебирать шелковые пряди, зарываться в них лицом и наслаждаться их красотой и мягкостью. Да, Алтан жаловался на волосы — за ними было сложно ухаживать, они были тяжелыми и создавали кучу неудобств. Но Вадим точно знал, что он любит их не меньше. Почему он хотя бы не предупредил?.. Знал, что Вадим будет отговаривать? Или Алтан намекал, а он что-то упустил? Пока он соображал, дверь в комнату охраны, где Вадим работал сегодня утром, открылась, являя собравшимся Алтана. Парни из смены вразнобой поприветствовали его, а Вадим уставился в полном недоумении, когда тот перекинул через плечо… волну длинных кудрей. Вадим все пялился и пялился на них, а на красивом лице Алтана расплывалась довольная ехидная улыбка. — Ты повелся. Только теперь Вадим посмотрел на дату диалога — первое апреля. Сучонок его разыграл. Целая гамма чувств вскипела внезапно и неотвратимо. Вадим вернул ему ухмылку, поднялся из-за стола и чувствительно схватил за локоть. — Золотко, иди-ка сюда. Обычно при свидетелях Вадим не допускал столь вопиющего нарушения субординации, и теперь на него удивленно уставились и парни, и сам Алтан, который мгновенно ощетинился и прошипел: — Какого хера ты себе позволяешь? Но Вадим не обратил внимания. Он вытащил его в коридор, толкнул к стенке и прижал всей массой. — Если ты думаешь, что это было смешно… Алтан явно колебался между возмущением и ехидством. Победило второе. — Очень, — подтвердил он, глядя на Вадима сияющими рубиновыми глазами. — Видел бы ты свое лицо. Хороший фотошоп, правда? — Правда, — почти ласково прорычал Вадим, а потом открыл ближайшую комнату и затолкал Алтана внутрь. Комната оказалась оружейной. Не самый удачный вариант, но здесь, по крайней мере, был металлический стол посередине, достаточно устойчивый и прочный. Алтан отлетел к столу, не переставая улыбаться ехидно и провоцирующе, а Вадим снова притиснул его всей тушей, с удовольствием запустил руку в густые кудри и впился в его ухмыляющийся рот, не давая отвернуться или отстраниться. Алтан что-то промычал возмущенно, но Вадим его не слушал, целуя яростно и настойчиво, а Алтан… вдруг обмяк в его руках, вцепился в его плечи и ответил, и только тогда Вадим осознал, что еще там, в коридоре, чувствовал его ощутимый стояк. Вадим вытряхнул его из пиджака, развернул и нагнул через стол, удерживая за волосы в этом положении. Второй рукой расстегнул и стянул его брюки вместе с трусами. Просунул ботинок между стильных черных туфелек, растолкал ноги в стороны. Поднял взгляд и увидел ограничитель пробки между ягодиц. — Ах ты ж… Подходящее слово снова не нашлось, а Алтан негромко и вызывающе рассмеялся. — Фотошоп, говоришь, хороший. — Слова наконец-то нашлись. — Мелкий хренов шутник. Я тебе сейчас покажу фотошоп. Вадим хотел вытащить пробку грубо, но в последний момент остановил себя и потянул аккуратно. Впрочем, мальчишкин зад легко ее выпустил, за пробкой потянулась ниточка смазки. Торопливо расстегнул свои штаны, вытащил член — в полной боевой готовности — и бесцеремонно толкнулся в растянутую и смазанную дырку. Алтан только охнул сладко и сдавленно и подался ему навстречу. — Будешь знать, как шутить… — Вадим вогнал член на всю длину еще двумя резкими движениями. — …над старшими. Алтан издал полусмех-полустон и вскинул бедра, а Вадим потянул его за волосы, — длинные, родные, прежние! — заставляя запрокинуть голову, и принялся драть. Звонкие шлепки плоти о плоть мешались с приглушенными стонами, Алтан явно приближался к разрядке. Он закусил кулак, высвободил другую руку и потянулся вниз. Вадиму хотелось добавить к наказанию еще пару деталей и остановить его, но собственное удовольствие с трудом поддавалось контролю, и он позволил Алтану кончить на пол в оружейной, кончая следом в его тесный зад. Пробка укатилась к стойке с автоматами, линолеум под столом украшали жемчужные капли. Алтан, разрумянившийся и растрепанный, поерзал, освобождаясь. Вадим, который до сих пор держал его за волосы и придавливал к столу, разжал хватку, поцеловал оголившуюся поясницу, затем оба покрасневших полушария по очереди. Сказал: — Ты меня изрядно напугал, золотко. Как ты вообще до этого додумался? Алтан оделся, не обращая внимания на стекающую по бедрам сперму, повернулся к Вадиму, закинул руки ему на шею. Улыбнулся довольно и расслабленно: — Меня просто достали твои шуточки. Решил отплатить. Что ж, ученик превзошел учителя. Вадиму и в голову не пришло сочинить что-то подобное к первому апреля, его шутки получались спонтанно, к случаю. Но, если подумать, случай был, и для реализации розыгрыша требовалась лишь небольшая подготовка. Вадим давно собирался познакомить Алтана с семьей — вернее, с теми немногими родственниками, кто принимал факт его отношений с мужчинами. Таковых было двое. На следующий день, второго апреля, у обычных людей — не бизнесменов и телохранителей — был выходной. Впрочем, и у отдельно взятого бизнесмена не ожидалось встреч до обеда, и Вадим решил воспользоваться этим обстоятельством и пригласить всех в уютный семейный ресторанчик. Обрисовывая Алтану планы, Вадим ограничился описанием «семья», а Алтан был слишком гордым, чтобы уточнить ее численность и родственные связи. Для розыгрыша это оказалось как нельзя более кстати.

***

В этом ресторанчике Вадим уже бывал — тем же составом, только без Алтана. Здесь царила яркая, шумная и расслабленная атмосфера. Больше всего шума, конечно, создавала детская игровая зона — прямо сейчас оттуда доносился разноголосый восторженный визг. Вадим покосился на Алтана — тот сохранял ледяное спокойствие и лишь приподнял бровь, окинув взглядом обстановку. Но Вадим знал его достаточно, чтобы разглядеть под этим спокойствием любопытство и самую малость — волнение. Они едва успели дойти до столика, когда со стороны игровой зоны к ним подлетела энергичная десятилетняя девочка и с воплем «папочка!» облапила Вадима. Это был его триумф, потому что на миг на бесстрастном точеном лице отразилось чистейшее изумление, какого Вадим никогда прежде не видел. Изумление и растерянность. Ему пришлось отвлечься, чтобы подхватить девочку на руки и подбросить, к полному восторгу последней — такой у них был ритуал. — Привет, мелюзга, — сказал он и снова посмотрел на Алтана. Тот уже нацепил обычную маску «для посторонних» и взирал с прежней невозмутимостью, ожидая, когда Вадим представит ему собравшихся. Но быстрый взгляд, который он бросил на Вадима, не предвещал ничего хорошего. Разумеется, девочка не была его дочерью. Это была его племянница. За столиком сидела мать девочки, старшая сестра Вадима, которая ожидала окончания их маленького шоу с укоризненной улыбкой. Сестра отличалась внешне достаточно сильно, чтобы их родство не бросалось в глаза. Племянница же, белая как лён, походила на него куда больше, чем на мать. Вадим потрепал ее по голове, чмокнул сестру в щеку. Объявил: — Девочки, это Алтан, мой молодой человек и по совместительству босс. Золотце, это Вероника, моя… — он осекся под выразительным взглядом сестры и не решился продолжать спектакль. — …сестра, и племянница Наська. — У вашего брата очень необычное чувство юмора, — заметил Алтан с хорошо скрытым раздражением, когда все познакомились и расселись по местам. Вероника вздохнула. — Вадик всегда такой, а Наська и рада ему подыгрывать. Пожалуйста, давайте на «ты», — она усмехнулась, — а то я начинаю чувствовать себя на все свои сорок с хвостиком. — Офигенские косы! — встряла Наська, которая рассматривала Алтана и ждала паузу в диалоге. — Можно потрогать? Вадим забеспокоился, но Алтан лишь слегка улыбнулся и ответил сначала Веронике, потом Наське: — Давай на «ты». Потрогать нельзя, но можно посмотреть, — он перекинул через плечо пару кос, протянул ей. Наська несколько секунд их разглядывала, наклонившись к Алтану явно ближе, чем тот считал приемлемым. Вынесла вердикт: — Вау! А почему Вадик называет тебя «золотце»? — Это лучше спросить у самого Вадика, — Алтан покосился на него с непроницаемым лицом, но Вадим видел, что ситуация его забавляет. — Потому что его имя значит «золото», — объяснил он, забавляясь вполне открыто. — А еще он — настоящее сокровище. Теперь Алтан посмотрел на него с укоризной, но Вадим был слишком влюблен, чтобы скрывать чувства там, где про их отношения и так уже знали. Будь его воля, он проявлял бы их куда более явно. Здесь же, на публике, он ограничился тем, что положил руку на спинку стула Алтана — и то лишь потому, что их столик стоял в нише, частично спрятанный от чужих глаз. Наська не обратила на их небольшую драму ни малейшего внимания и заявила: — А мое имя значит «возрождение»! А мамино — «победоносная»! — Ух ты, — серьезно сказал Алтан. — А имя «Вадим»? — Не знаю. — Видимо, Наська выяснила все, что хотела, потому что снова унеслась в игровую зону. Лишившись единственного союзника, Вадим предпочел перевести разговор в более безопасное русло, и тема розыгрышей и его чувства юмора больше не поднималась.

***

После ресторана Вадим ожидал возмездия, но возмездие последовало в несколько непривычной форме. Дерьмовый характер Алтана компенсировался тем, что он не таил обиду, а сразу выкладывал, что ему не нравится. Это позволяло разобраться с проблемой на месте. Иногда он дулся после такого разбирательства, но никогда — вместо него. Сейчас он молчал, как воды в рот набравши. Сел в машину и сразу уткнулся в телефон. Возможно, прежде Вадиму просто не удавалось взбесить его достаточно сильно, и это был первый подобный случай, но, как бы то ни было, ему это не нравилось. — Золотко?.. — осторожно позвал он, пристегиваясь и заводя двигатель. Алтан промычал что-то вопросительное, не поднимая головы от телефона. — Как тебе мои девчонки? — Они замечательные, — сказал Алтан очень ровным тоном. — И всё? — Обсудим это позже. Обсудить позже, конечно, не получилось. После обеда Вадим повез его на запланированные встречи. Ужинали снова в ресторанах — на этот раз в куда более пафосных и в гораздо менее приятной компании. Домой вернулись к полуночи. Алтан играл в молчанку до самого дома. Пока Вадим мыл руки и переодевался, он снял линзы и растянулся на кровати, закинув руки за голову. Вадим аккуратно прилег рядом, погладил оголившуюся полоску живота. Спросил: — Эй… я переборщил с розыгрышем? Алтан мотнул головой, повернулся к нему. Уткнулся в плечо. — Нет. Они и правда замечательные. Я теперь понимаю, почему ты такой. Потому что тебя любят. У Вадима заныло сердце. Как бы он себя чувствовал, если бы потерял всех близких — единственного близкого человека — в семнадцать? Если бы остался с такими родственниками, которые если и любили, то проявляли это весьма своеобразно? Вадим сгреб его в объятия, прижал к себе. Сказал в черную макушку: — Я тебя люблю. Сильно-сильно. — Угу. — Алтан поерзал, устраиваясь в его руках. Помолчал и добавил: — Еще из тебя бы вышел отличный папаша. — Вот как? — усмехнулся Вадим. Нельзя сказать, что он не задумывался об этом. Но точно — не задумывался предметно и на ближайшую перспективу. — Только позже, когда будет ниже шанс, что нас захотят убрать. Вадим не стал говорить, что с их нынешней деятельностью такой шанс будет высоким еще долго. Вместо этого сказал: — Замётано. И почувствовал, как окаменевшие плечи Алтана дрогнули и расслабились.