И это - зайчик?

-Сынок. Ты спишь? Бархатный, глубокий голос мужчины, со всей любовью отозвался где-то в глубине сердца. Так приятно, прямо как в детстве, когда они с отцом ехали на рыбалку, ловили рыбу, а когда наступал дневной сон - отец Антона всегда расстилал на заднем сиденье, чтобы тот отдохнул. Отец и будил, приглашая к свежесваренной ухе. Как ни странно, при всей отсутствии любви к обычной ухе, папину уху он любил всем сердцем. -Нет пап, где все? - Петров разлепил глаза, осматривая свою комнату, украшенную всякими снежинками. Видно сразу - сделано с любовью, от сестры. Оно и неудивительно - ведь через несколько недель уже рисовалось 31 декабря. -Они на кухне, пробуют какой-то рецепт из газеты. - он слабо улыбнулся, аккуратно погладив Антона по голове. - Не болит? Петров усмехнулся, помотав в разные стороны головой. - Я хотел бы прогуляться ненадолго. Можно? Отец улыбнулся шире, еле заметно кивнув.- Конечно можно. Только не ходи в лес, ладно? Получив точно такой же кивок, отец усмехнулся, выпрямляясь. - Ну, спускайся как готов будешь. Поешь и вперёд на улицу, если хочешь возьми друзей, Ромку. Парень, что улыбался отцу, закусил нижнюю губу от обиды. Почему даже в его семье Ромка - герой? Почему семья не знает правду? Но сказать её - начать войну. Нет выбора, а значит ещё обиднее. Оставив сына в раздумьях, отец ушёл. Петров привстал на кровати, подкладывая под спину подушку. Пацану было неприятно. Всё тело неприятно волновалось, переживало. Антон хотел только найти друзей и не вливаться в конфликт. А в итоге, какой-то неуравновешенный гопарь из-за своей влюблённости чуть не убил пацана. Так мало того, он ещё выставил себя героем! Взяв с тумбочки что-то вроде блокнота, он швырнул его в стену. -Гандон.. - тихо проматерился парень, сжимая целую руку в кулак.

***

Спустившись на первый этаж, он заглядывает на кухню и перекусив с семьёй, уходит на улицу. Идя словно как в тумане, но осторожно, Петров заворачивает на дорогу, какой ещё не ходил. Стоило пройти ему пару метров, то вселенная послала ему член за щеку. -Тоха! Парень решил вести себя будто он не слышит, идя вперёд обычным шагом, едва ускорившись. К чёрту. Лишиться ног не хотелось, лучше уйти. -Тох бля! - Пятифан схватил парня за капюшон и отведя его с тропинки, повёл ближе к какому-то дому. Парни стояли друг напротив друга и молчали, всматриваясь в чужие глаза. Антон поджал губы, закусив нижнюю до крови. -Что ты хочешь? Избить? Я и так как инвалид передвигаюсь. У меня с пищеварением проблемы! Рука сломана! Семья родная тебя героем блять считает! - Петров толкнул со всей силы Рому, что он ударился спиной об стену. - Я не буду к ней лезть, буду убегать от неё, хочешь вообще блять переведусь! Все же должны по твоим правилам играть, да? Рома хотел что-то сказать, но получив сильный удар в челюсть замолк, стиснув зубы. Заслужил. -У меня сестра тебя героем считает. А ты - трус последний! Как Семён без других нихера не можешь! Повзрослей и попробуй сам всё решить. Меня и мою семью не трогай. Сразу в ментовку сдам. Парень прав был. Рома резко схватил парня за целую руку и повёл в дом, харкнув на белоснежный снег слегка красным. Оказавшись на диване пацана, он одним взглядом проследил как Пятифан садится напротив, скрещивая руки в замок. Немного помолчав, он начал, словно подбирая слова на ходу. -Тох, я не знаю как мне искупить вину за то, что я сделал, но прошу, позволь мне извиниться. Мне башню снесло. Идиота кусок. - он без смеха усмехнулся, вставая на колени перед диваном, смотря прямо в глаза Петрову. -Я ж в неё влюбился года 2 - 3 назад. Она как только перешла, всем башку сломала. Даже девки засматривались. Он отвёл взгляд, выдыхая. -Тох. Я не по-пацански поступил. Мы ж с тобой только вместе тусить начали, а я тебе не поверил. Ты прости меня, а? - он посмотрел в глаза, и в этих глазах можно было увидеть душу. Он был голым. Ему нечего скрывать перед Антоном. Он будто вымаливал прощения у Бога за все грехи что совершил, в груди что-то из-за этого кольнуло. -Я не специально. Ты уж пойми. Ебанулся с ревностью своей. Рома взял в обе руки правую Петрова, начиная массировать её, думая. -Ты мне нравишься. Ну, как.. Друг. Он прикусил язык, чувствуя как взгляд Антона поменялся. - Может и это роль сыграло. Я не ищу оправдания, просто хочу чтобы ты дал мне шанс. Начать с нового листа. Парни сидели так - в тишине, долго. Петров скользил взглядом по Роме, словно ища ответы уже на свои вопросы. -Знаешь, синица та - улететь смогла всё же. - он нежно улыбнулся, вновь поднимая взгляд. Смотря на Антона, внутри что-то происходило. Странное. Необъяснимое. В животе так волновались волны, в голове что-то происходило, он мог назвать каждый элемент одежды, что на Петрове, каждый миллиметр лица мог на рисунке передать, не умея рисовать. Может это стыд, желание запомнить серьёзную ошибку. А может что другое? -Ром. Вырвав из мыслей, Петров, облизнув нижнюю губу, начал: -Я прощаю тебя. Но не ври моей семье и никогда больше не смей меня задирать. Он перехватил одну руку Пятифана и собравшись с мыслями - глубоко вздохнул. -Ты мне нравишься. Но не как друг. Вот оно. Те слова, которые задели за душу. Рома замер, смотря дальше зеленых глаз. Он видел как щёки и уши парня сидящего напротив краснеют. Они молчали, смотря друг на друга ещё минут десять. -Если ты думаешь меня и за это ударить - я дам в ответ. Петров нахмурился, выпрямляясь. Ромка же - усмехнулся, расплываясь в легкой улыбке. -Я не собираюсь бить тебя. Словосочетание, что было услышано от очкастого, заставило врасплох. Было неожиданно, странно и так.. Приятно? Рома никогда раньше не смотрел на свой пол, считал что даже объятия - это по пидорски. Рукопожатие и всё. Рома встал с коленей, аккуратно садясь рядом на диван, не отпуская руку. Он снова встретился с ним взглядом, но больше на него не смотрел. -Ты простишь меня? Антон тяжело вздохнул, чувствуя как нагружен Пятифан. Да, наверное, он уже сам тысячу и два раза пожалел о том что натворил. Петров почувствовал как расслабляется, как на лице пробуждается улыбка. Массаж единственной целой руки, пошёл на пользу, Рома будто знал как задобрить Антона, а поэтому прекратил, желая слышать ответ.

-Прощаю.