Our conflict

Утро встретило Чонгука ломотой во всем теле. Он спал сидя, скрючившись на неудобном стуле, и теперь распрямлялся с трудом. Первым делом взгляд упал на Тэхена — тот все еще спал, но дышал ровнее, и щеки уже не были такими бледными. В комнату заглянул врач. — Как он? — Без изменений. Температура спала. Кризис миновал. — Когда очнется? — К вечеру, может, раньше. Организм молодой, сильный. Но рана серьезная, так что резких движений избегать. Чонгук кивнул. Вышел в коридор, где уже суетились люди Джина. Кто-то принес завтрак, кто-то спросил про вещи. Он механически отвечал, но мысли были там — в комнате. Он заставил себя поесть, принять душ, переодеться в чистую одежду, которую кто-то заботливо оставил. Вода смывала грязь, пот, кровь, но не могла смыть чувство вины, которое грызло изнутри. «Я должен был заметить раньше. Должен был заставить его сказать». Когда он вернулся в комнату, Тэхен все еще спал. Сев рядом, он взял его руку и просто сидел, глядя на спокойное лицо. Вспоминал не только свою боль, но и то, что рассказал Хосок. Кто-то помнил их счастливыми. Кто-то видел ту любовь, которую они сами похоронили под обломками войны. Он не заметил, как задремал. Проснулся от того, что кто-то сжал его пальцы. Тэхен смотрел на него. Взгляд был мутным, но осмысленным. — Ты… — голос сорвался. — Подожди, не вставай, — Чонгук подался вперед. — Воды? Тэхен кивнул. Чонгук поднес стакан с трубочкой, придерживая голову. Тэхен сделал несколько глотков и откинулся на подушку. — Долго я? — Ночь. Утро. Сейчас день. — Мда… Много пропустил? — Идиот. Ты чуть не умер. — Но не умер же. — Спасибо Джину и врачу. — И тебе, — Тэхен улыбнулся. — Ты тащил меня. — Заткнись. — Романтично. — Я сказал — заткнись. Но в голосе не было злости. Была только усталость и облегчение. Хотелось взять его руку, сжать, но отчего-то не мог. — Больше так не делай. — Как? — Не молчи, когда больно. Не терпи. Не притворяйся, что все в порядке. Тэхен долго смотрел на него. Потом кивнул — едва заметно. — Договорились. В дверях появился Джин с подносом, полным еды. — О, очухался! — обрадовался он. — А я тут суп принес. Бабушкин рецепт. Тебе надо есть. — Я не голоден, — попытался отказаться Тэхен. — Я не спрашивал, — Джин поставил поднос на тумбочку. — Будешь есть, пока не поправишься. И ты, — он ткнул в Чонгука, — тоже. Выглядите оба как доходяги. Чонгук фыркнул, но от супа отказываться не стал. Ели молча. Тэхен через силу, но ел — понимал, что нужно. Когда поднос опустел, Джин удовлетворенно кивнул. — Вот так-то лучше. А теперь, — он посмотрел на Чонгука, — выметайся. Ему надо спать. И тебе — тоже. В твоей комнате есть кровать. Пользуйся. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но Джин поднял руку. — Я серьезно. Что будем делать, если и ты свалишься? Иди отдыхай. Я посижу. Чонгук посмотрел на Тэхена. Тот кивнул — иди. — Я вернусь, — сказал Чонгук. — Знаю. Он вышел. В коридоре столкнулся с Хосоком. — Все нормально? — Да. Он пришел в себя. — Отлично. Ты спать? — Мгм. Чонгук дошел до отведенной комнаты, рухнул на кровать и провалился в сон без сновидений. Ему мерещились горы, холод и руки Тэхена, вцепившиеся в него. Но когда он проснулся — через несколько часов — рядом никого не было. Только за окном темнело небо, и где-то в доме слышались приглушенные голоса. Он встал, умылся, переоделся в чистую одежду и пошел к Тэхену. Тот не спал. Сидел, приподнявшись на подушках, и слушал, что говорит Джин. — …поэтому, если мы начнем через две недели, у нас будет преимущество. Твой отец не ждет удара изнутри. — Он всегда ждет, — возразил Тэхен. — Он параноик. — Но не от тебя. Ты для него — сломанный инструмент. Он думает, что ты либо мертв, либо в бегах. А мы сделаем так, что ты появишься там, где он меньше всего ждет. — Где? — На Совете. С публичным заявлением. Чонгук шагнул в комнату. Оба посмотрели на него. — Я не помешал? — Нет, — Джин мотнул головой. — Садись. Как раз обсуждаем план. Чонгук сел на тот же стул, что и ночью. Посмотрел на Тэхена — выглядел он лучше, но все равно слабым. — Ты уверен, что потянешь? — спросил он прямо. — Придется, — ответил Тэхен, и Чонгук узнал эту интонацию — ту самую, с которой он говорил в горах. — Нет, — жестко сказал он. — Не придется. Если не готов — скажи. Найдем другой путь. Тэхен удивленно поднял бровь. — С каких пор ты стал таким… заботливым? — С тех пор, как ты чуть не сдох у меня на руках, — Чонгук ответил без тени улыбки. — Я серьезно. Давай обойдемся без жертв. В комнате повисла тишина. Джин переводил взгляд с одного на другого и довольно улыбался. — Знаете, — сказал он наконец, — вы хоть и повзрослели, но все так же трясетесь друг за друга. Жаль, что вам понадобилось столько лет, чтобы снова к этому прийти. — Заткнись, Джин, — синхронно сказали они и переглянулись. Сокджин расхохотался. — О, уже и говорите в один голос! Прогресс. Чонгук запустил в него подушкой, но промазал. Джин, все еще смеясь, вышел из комнаты, оставив их вдвоем. — Он невыносим, — сказал Тэхен. — Всегда таким был, — Чонгук вздохнул. — Как и в школе, когда прятал наши вещи, чтобы мы вместе их искали? — Помню. И еще делал вид, что не замечает, как мы целова… — со смехом вспоминая прошлое Тэхен вдруг осекся. — …лись в подсобке. — Мгм. Он все замечал. — Да. — И не только он, — тихо добавил Чонгук. Тэхен посмотрел на него вопросительно. — Хосок, — пояснил Чонгук. — Он учился на класс старше. Говорит, мы с тобой были… ну, заметными. Тэхен удивленно моргнул, потом неожиданно усмехнулся. — Пиздец. — стало неловко. — Да… — Мы думали, что такие скрытные. — Ага. Они замолчали. Воспоминания накатывали волной — те времена, когда все было проще. Когда не было кланов, крови, войны. Были только они двое, дурацкие шутки Сокджина и, как оказалось, случайные зрители, которые запомнили их счастливыми. Чонгук посмотрел на него. На этого человека, который столько лет притворялся врагом, чтобы защитить его. Который терпел боль, не жалуясь. Который сейчас смотрел на него с такой надеждой, что у Чонгука сжималось сердце. Они молчали никто не хотел нарушать тишину. Два дня спустя Чонгук уже почти силой заставил Тэхена выйти из комнаты. — Хватит киснуть, — сказал он, распахивая шторы. — Врач сказал, тебе нужно двигаться. Потихоньку. — Врач сказал, мне нужен покой, — возразил Тэхен, щурясь от солнца. — Врач сказал, тебе нужно разрабатывать мышцы, иначе атрофируются. Вставай. Тэхен вздохнул, но послушно поднялся. За эти дни он заметно окреп — уже мог ходить без поддержки, хотя рана еще давала о себе знать ноющей болью при резких движениях. Они вышли во внутренний двор. Джин обустроил здесь небольшой спортзал под открытым небом — турники, брусья, пара груш для отработки ударов, были даже маты. Сейчас тут было пусто — люди Джина тренировались в другое время. — Давай, — Чонгук кивнул на грушу. — Простые удары. Не напрягай плечо. Тэхен послушно встал в стойку. Первые удары были вялыми, осторожными. Чонгук ходил вокруг, поправлял, командовал: — Ногу шире ставь. Корпус не заваливай. Еще раз. — Окей, тренер, — фыркнул Тэхен, но сделал, как сказано. — Я лучше, — Чонгук усмехнулся. — Тренеры денег берут, а я бесплатно. — Бесплатно — это всегда дороже всего выходит. Чонгук хмыкнул, подходя ближе, чтобы поправить положение его руки. Встал почти вплотную, обхватил запястье Тэхена, разворачивая локоть под правильным углом. — Вот так. Чувствуешь разницу? Тэхен замер. Слишком близко. Слишком знакомо. — Чувствую, — ответил он, и голос вдруг сел. Чонгук тоже почувствовал. Воздух между ними будто стал тяжелее. Он должен был отойти, разорвать дистанцию, но тело не слушалось. — Тэ… — начал он. И тут Тэхен, то ли специально, то ли действительно потеряв равновесие, шагнул вперед чтобы разорвать слишком близкое расстояние, но оступился и наступил Чонгуку на ногу. — Ай! Чонгук дернулся, пытаясь удержать их обоих, но Тэхен уже падал, увлекая его за собой. Они рухнули на мягкий мат, которым был застелен двор, и Чонгук оказался сверху, прижимая Тэхена к земле. — Больно? — выдохнул Чонгук, глядя в расширенные зрачки напротив. — Нет, — Тэхен сглотнул. — А тебе? — Нормально. Как рука? Чонгук не двигался. Не мог. Руки уперлись по бокам от головы Тэхена, колено застряло между его бедер. Самая нелепая поза, которая только могла случиться на тренировке. И в этот момент Тэхен дернулся — то ли пытаясь высвободиться, то ли наоборот, прижаться ближе, — и задел больным плечом о край мата. — Ай! — вырвалось у него. Коротко, сдавленно, почти как стон. Чонгук дернулся, чтобы помочь, но Тэхен зашипел, вцепившись здоровой рукой в его плечо: — Не двигайся! Задел… сейчас пройдет. Он зажмурился, пытаясь переждать острую вспышку боли. Дышал часто, прерывисто, грудь вздымалась под Чонгуком, который все еще нависал сверху, не в силах пошевелиться. Звуки, которые вырывались из горла Тэхена — тихие, сдавленные, на грани стона и всхлипа — были… Чонгук сглотнул. Очень похожи на те, что он когда-то слышал в совсем других обстоятельствах. Годы прошли, а тело помнило. Каждую интонацию, каждый выдох. — Тэ, — позвал он обеспокоено. — Ты как? Тэхен не отвечал. Только дышал — часто, глубоко, пытаясь продавить боль. Веки дрожали, губы приоткрылись, выпуская горячее дыхание, которое касалось лица Чонгука. Пот выступил на висках, скатился каплей по шее, исчезая под воротом футболки. Чонгук смотрел, как двигается кадык на горле Тэхена, когда тот сглатывает. Как вздрагивают ресницы. Как пальцы здоровой руки все еще впиваются в его плечо — не отталкивая, а удерживая. — Сейчас… — выдохнул Тэхен, открывая глаза. — Сейчас отпустит. Он посмотрел на Чонгука. В этом взгляде было что-то такое, от чего у Чонгука пересохло во рту, а низ живота стянуло знакомым, давно забытым жаром. Зрачки Тэхена были расширены, почти поглотили радужку, дыхание все еще сбивалось, и каждый выдох звучал как… «Блять. Он ведь это специально?» — подумал Чон про себя, но сразу отмел эти мысли. Парень выглядел слишком уж болезненно в этот миг. Они лежали так, в нескольких сантиметрах друг от друга. Тэхен все еще часто дышал, восстанавливаясь после боли. Грудь терлась о грудь напротив при каждом вдохе. Его нога, неловко подвернутая, задела бедро, и Чонгук почувствовал, как напряглись мышцы под джинсами. — Ты дрожишь, — выдохнул Чонгук. Глупость. Сам дрожал не меньше. — Больно, — ответил Тэхен, но голос звучал иначе. Чонгук смотрел на его губы. Приоткрытые, влажные, с прикушенной нижней губой — Тэхен закусил ее, когда накатила боль, и теперь на коже остался бледный след. Один рывок — и он сможет… сможет стереть этот след языком. Сможет вспомнить, каково это спустя годы. Тэхен, словно прочитав мысли, шумно втянул воздух. Его пальцы на плече Чонгука разжались и медленно, почти невесомо, поползли выше — к шее, к затылку. Не тянули, не прижимали. Просто коснулись. — Чонгук… — выдохнул он, и это было уже не от боли. Воздух между ними плавился. Чонгук наклонился ниже — сам не заметил, как тело двинулось раньше, чем мозг успел дать команду. Еще сантиметр. Еще. Губы почти коснулись губ — сухих, горячих, раскрытых навстречу. — Эй, вы там живы? — раздалось со стороны дома так громко, будто Джин стоял в метре, а не на крыльце. Тэхен дернулся, запрокинул голову, ударяясь затылком о мат. Чонгук выругался сквозь зубы так грязно, что даже Хосок покраснел бы. Джин стоял на крыльце, с чашкой кофе в руке, и с очень подозрительным интересом наблюдал за ними. — Тренируемся! — рявкнул Чонгук, резко откатываясь в сторону и вскакивая. Джин, чтоб его, как всегда вовремя. — Ага, вижу, — протянул Джин с улыбкой. — Очень активная тренировка. Прямо… борьба. — Заткнись, Джин. — Я ничего не говорю, — Джин поднял свободную руку. — Только отмечу: вы оба красные, как раки. И дышите так, будто не грушу били, а марафон бежали. Может, водички? — Пошел ты, — буркнул Тэхен, пытаясь встать. Чонгук подал ему руку, помог подняться. Тэхен оперся, и на секунду их пальцы сплелись — крепко, горячо, слишком долго для простой помощи. Джин сделал глоток кофе и философски заметил: — Знаете, ребят, я, конечно, понимаю, что у вас там любовь-морковь и годы разлуки. Но может, все-таки до вечера потерпите? А то у меня люди ходят, дети малые, несовершеннолетние, а вы тут на матах… эм… тренируетесь. — Джин! — рявкнули оба одновременно, но в голосе Чонгука слышалось плохо скрытое смущение, а Тэхен вообще отвернулся, пряча лицо. Сокджин расхохотался и ушел в дом, оставив их вдвоем во дворе. Тишина. Только ветер и тяжелое дыхание, которое никак не приходило в норму. — Я ненавижу твоего брата, — выдохнул Чонгук, глядя куда-то в сторону. — Да ну. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, а на затылке до сих пор ощущалось тепло пальцев Тэхена, все еще слышался этот выдох — свое имя, сказанное так, что кровь закипала. — Тэ, — позвал он тихо. — М? — Как рука? Тэхен медленно повернул голову. Взгляд — говорил сам за себя. — Издеваешься? Чонгук шагнул ближе. Один шаг. Рискованный. — Пойдем. Он развернулся и пошел к дому, чувствуя спиной этот взгляд. Знал, что Ким смотрит. Знал, что тот видит, как напряжена его спина, как сжаты кулаки. Знал, что они оба уже не смогут остановиться. Даже если попытаются.