Рождественское волшебство

Припарковавшись на автомобиле Димки, благо, он разрешил взять его транспорт, Антон вышел и хлопнув дверцей, уверенным шагом направился в сторону того самого кафе. Дверца открылась, зазвенели маленькие стеклянные фигурки сверху, и ударили парня по голове, напоминая о высоком росте. Оглядевшись, он понял, что в округе очень любят это место, потому что все столики были заняты. Подойдя к барной стойке, заметил ту самую девушку, которую видел в прошлый раз на коленях у Арсения. В сердце кольнуло воспоминанием о вчерашнем дне, но тот заговорил, не подавая виду: — Добрый день. Скажите пожалуйста, Арсений Попов здесь? Яркие карие глаза с нарощенными ресницами поднялись вверх и оценивающе оглядели собеседника: — Тебе тут не место, Антон. Хватит делать вид, что ничего не произошло, уходи отсюда. — Мы знакомы? Ироничная ухмылка появилась на милом личике девушки: — Шутишь? Ты забыл, как приходил ко мне бухой и кричал, что он твой мужчина? Радуйся, что я не рассказала это ему, но не думай, что если это осталось в тайне, то значит забыто. Шастун открыл рот в немом удивлении и покачав головой, попытался осознать, что видимо, так и было, раз эта нескрываемая ненависть чувствуется от дамы за версту. Дверца за спиной брюнетки открылась и посреди прохода застыл Попов. Бросив виноватый взгляд на кареглазую, он перевёл своё внимание на гостя: — Что ты здесь делаешь, Шаст? Услышав женским голосом тихое «блять», парень вздохнул, но решил не отступать, не взирая на агрессию со стороны данной особы и полное непонимание Арсения. Шатен уверенно поднял голову: — Надо поговорить. Пожалуйста. Девушка резко обернулась: — Сеня, нет! Ты ещё способен говорить с этим…мудаком? — на последнем слове та вернулась глазами к парню и грубо поставила точку. Но ей лишь так показалось. Точку поставил Арсений: — Да, я поговорю с ним. Пошли, Антон. Зыркнув на собеседницу с негласным «выкуси!», шатен пошёл на выход вслед за Поповым и шёл за ним молча до самого парка, находящегося метрах в ста от кафе. Присев напротив, он залип на Попова. Такой красивый… Настоящий, вот он, здесь, рядом, снова. Такие родные голубые глаза, манящие, смотрящие с непониманием и удивлением. Размышления прервал Арсений, решивший начать сам: — Просто скажи мне, зачем ты объявился спустя столько лет отсутствия? Что случилось? — Арс, я… А слов то ты так и не нашёл подходящих, придурок. В голове был рой мыслей, хотелось расспросить обо всём, но ведь, не получится, тогда Попов точно поймёт, что с головой у него не всё в порядке, и говорить перестанет. Не хотелось его спугнуть. Но и искреннее хоть что-то стоило сказать. «Попробуем», подумал тот: — Арс, я скучал. Голубые глаза напротив чуть смягчились: — И это все? — Я хотел узнать, как ты живёшь, чем ты живёшь, после всего что произошло. Просто расскажи мне, какая твоя жизнь. — То есть ты, — пауза. Арсений вновь напрягся. — Вот так спонтанно появляешься у меня на глазах. — пауза. — Дерзишь моей невесте, плюёшь на все рамки приличия, приходишь и просишь меня рассказать как я живу? Антон сглотнул. Невесте? Хотелось резко подпрыгнуть с места и закричать, мол, да как ты посмел. Хотя, если подумать, то «Как это ТЫ, Антон, посмел, возмущаться?». Сам виноват. Проглотив эту информацию внутрь себя как физически, так и морально, он решил ответить кратко, надеясь, что еще понимание и нежность между ними существует, то Попов поймёт и ответит на все вопросы: — Да, я хочу, чтобы ты рассказал. Пожалуйста. Арсений растерянно забегал глазами по собеседнику, нервно перебирая в руках телефон и стуча его уголками по столику между ними. Он искренне не понимал, что Шасту нужно, зачем он задаёт эти вопросы, но всё так же верил в него, что если спрашивает — значит ему это необходимо. Та самая связь, из-за которой было почти невозможно отказать друг другу, всё ещё существовала несмотря ни на что. Громко выдохнув и опустив глаза на свои руки, мужчина начал: — Я переехал подальше от центра, решил отдохнуть от суеты, пока всё не затихнет после нашего с тобой…конфликта. — в глазах чуть сверкнула боль о воспоминаниях, но тот виду не подал. — Потом открыл кафе, бизнес пошёл в гору, и я решил здесь обосноваться, забыв обо всём и оставив всё в прошлом, в том числе, Антон, и тебя. Полный сострадания взгляд голубых глаз был поднят на Шастуна, и убил того в мгновение, буквально разбил за секунду, разорвав сердце на мелкие кусочки. Оно и понятно, что после того произошедшего в домике, а потом и ссоры прилюдно, никто и не ожидал ничего другого. Антон виновато кивнул, тем самым попросив продолжить. Мужчина откликнулся на негласную просьбу и вновь заговорил: — Спустя полтора года я встретил Лизу, мою невесту. Она помогала мне с кафе, поддерживала, и потом мы сблизились. Я понял, что с ней мне комфортно, она создаёт покой вокруг, стараясь оградить меня от лишних мыслей. И пару дней назад я сделал ей предложение, представляешь? На последнем слове у Арсения охрип голос, и не из-за того, что запершило в горле. Но он продолжал: — А потом появился ты, под самое рождество, напоминая о своем, мать твою, существовании, и просишь меня рассказать, как я жил без тебя три года. Я рассказал. Ты доволен? Антон запустил руки в волосы и оперевшись локтями о столик, замычал. Глаза предательски слезились, но признавать этого не хотелось. Боль в груди сжимала и выворачивала душу наизнанку, хотелось кричать и вымаливать прощения. Повторять раз за разом, что он полный идиот, что он виноват. Он причинил столько боли, которая так и не покинула Арсения. — Арс, прости меня… Я не думал, что… — Ты никогда не думаешь, Антон. — спокойный и хладнокровный голос ответил ему. Попов медленно встал из-за столика. — Я не хочу спрашивать у тебя, как ТЫ живёшь, я хочу, чтобы ты больше не приходил. У меня свадьба завтра, и я не намерен отвлекаться на негативные встречи. Мужчина сделал шаг и почувствовал, как родная, нежная и тёплая рука схватила его за запястье. Обернувшись, увидел яркие зелёные глаза, полные любви и жалости, блестящие от слёз. Шастун заговорил шёпотом: — А что бы было, если бы я тогда сказал что я тоже тебя лю… — Заткнись! — брюнет резко вырвался из хватки и быстрым шагом направился в кафе. Антон так и остался сидеть на месте и обрабатывать всю информацию у себя в голове, которую получил. Оглянувшись, спустя минут двадцать неподвижного состояния, он понял, что уже темнеет, и видимо, пора ехать домой к Позу. Нащупав ключи от автомобиля и зажигалку в своём кармане, он подкурил сигарету и направился на парковку около кафе, молясь, что не попадётся на глаза Попову. Пикнув ключами и завалившись на сидение авто, он завёл автомобиль, но перед тем как тронуться, оглянулся на кафе, сквозь прозрачную стенку которого снова заметил силуэты. Благо, Димка затонировал окошки в машине, поэтому можно было застыть и понаблюдать, что же происходит. Из-за барной стойки выбежала та самая девушка и раскидывая руками, что-то истошно кричала, захлёбываясь в слезах и тыкая куда-то в пустоту за спиной, а на губах читалось «Грёбанный Шастун» (не зря же Антон был мастером импровизации «Громкий вопрос», правда? Может немного (ладно, много) читать по губам). Чуть позже из-за стойки выбежал и Арсений, который пытался её успокоить. Хватал за плечи, гладил по ним, будто убеждая, что переживать не из-за чего. Та продолжала жестикулировать, отбиваться своими тонкими ручонками и возмущаться, очевидно, из-за чего, а точнее, кого. Появление Шастуна было ударом для этой пары, однозначно. Антону даже стало жалко девушку, но лишь на мгновение, пока на его глазах Попов не взял её за лицо, и чтобы она замолчала и успокоилась: поцеловал. Прижал к себе всем телом, страстно впился губами в её губы и зажмурился. Шатен рыкнул, и отведя взгляд, хлопнул руками по рулю, попав по гудку. Громкое «бип» разнеслось по округе, а Арсений отстранился, услышав звук и быстро найдя глазами его источник. Его выражение лица снова поменялось на взволнованное. Нажав на педаль газа, Шастун резко и громко выехал с парковки, стараясь снова сбежать с «места преступления». Снова. Сбежать. Как и тогда.