По одной из легенд мы перерождаемся в тех, кого мы любили в прошлой жизни.

      На совете орденов, обсуждались меры для предотвращения подобных инцидентов с темными искусствами. После совета орденов все разлетелись по своим орденам.       Цзинь Цзысюань, Лань Сичень и Не Минцзюэ породнились, как названные братья сразу после совета. Это была инициатива Лань Сиченя, по памяти той жизни. На самом деле, он просто хотел быть поближе к любимой сестре, а также немного наладить контакт с орденом Цинхэ Не. Еще он бы хотел быть ближе к Усяню, но что-то его остановило от принятия этого решения и в последний момент он назвал Не Минцзюэ. Цзян Ваньинь, конечно, посмотрел на него, как на самого великого предателя в этом мире. По этому ему пришлось поспешно отвернуться.       После приезда с войны он позволил себе короткий отдых. А затем принял бразды правления и перенял на себя привычные обязанности Главы Ордена. Из-за специфического обучения его с детства, как наследника он уже знал, что Клан Лань серьезно отличался от Клана Цзян в первую очередь по внутренней и внешней политике правления. Юньмэн Цзян можно назвать столицей всей торговли, с привычным гамом рыбаков и торговцев. Здесь же люди даже ругались культурно. И проблем с торговцами было в разы меньше, зато появились другие: связанные с барьером, правилами, традициями и музыкой, из-за которой появлялись проблемы с музыкантами, желающими попытать удачу быть принятыми в ученики ордена исключительно ради обучения искусства.       После того, как срочные вопросы в ордене были улажены, Чэн привел Мэн Яо (Лань Хуаня) в орден. Конечно же талантливая душа А-Хуаня и не обделенное тело Мэн Яо — дало хорошие плоды в тренировках. Из него вырастет добросовестный и сильный заклинатель. А еще Чэну было спокойно рядом с ним.       Из разговоров он узнал, что новый лидер Цзян, Цзян Ваньинь пригрел у себя на шее остатки Вэней. Сичень(Чэн) не сдержался и хохотнул. Он уже чувствовал, чем это закончится. Хоть тысячу раз Цзинь Гуанъяо мертв. Вэни помогли темным заклинателям на войне, и теперь все хотят их видеть мертвыми. Заклинатели всей поднебесной больше не хотят иметь дело с этой фамилией. А он привел их в Пристань, даже не спрятал на гиблой горе, как в той жизни. Чэн поставил на гражданскую войну в Пристани Лотоса. Будет много недовольных. Всем будет плевать, что эта побочная ветвь предала Вэнь Жоханя и его жену, рассказав всем о коварных планах остальных Вэней и лечили раненых во время войны. А тем временем у него все было спокойно. Жаль, что тут нет того малыша А-Юаня, как в той жизни. Хоть он и родился Вэнь, он был почти как Лань. Золото, а не ребёнок. Не то, что Цзинь Лин в той жизни.       Кстати о нем. Через пару дней Цзяны и Цзини породнятся, и скоро он увидит свою любимую пигалицу. Он очень надеялся, что именно с его же душой. В противном случае он хотел бы знать, где его А-Лин.       Свадьба была великолепна, как и в той жизни. Орден Цзинь пестрил золотом. Молодожены светились от счастья. Он узнал, что этот Цзысюань любит готовить, ну точно его Яньли. Когда-нибудь он обязательно заставит его сварить ему суп из лотосов. Он был уверен, что прослезится. Ведь это душа его самой родной и любимой сестры.

***

      Пока обстановка была спокойной, Чэн решил развеяться, покинув Орден. Его путь лежал в Пристань Лотоса. Уж очень ему хотелось увидеть родные земли, так что он решил нагло воспользоваться старым приглашением.       Когда он прилетел, его тут же встретил Цзян Ваньинь, который, похоже, буквально прибежал на площадь, и коротко обнял его за плечи, Сичень же тяжело вздохнул, с недовольным выражением лица. Поэтому Глава Цзян быстро отстранился, ярко улыбаясь. Он отдал приказ разместить Сиченя(Чэна) в гостевых покоях, сам же поспешил вернуться к брошенным важным делам, хотя Сичень всем нутром ощущал, что эта бестия так и хочет бросить все и убежать куда-нибудь повеселиться.       В итоге вместо Главы к нему подошел какой-то старший адепт и предложил ему показать местность. Лань Сичень отказался, мысленно посмеиваясь: «О, дорогой, я знаю это место не хуже твоего, даже с учетом небольших нововведений этого Цзян Чэна».       Ему даже удалось встретить Вэнь Нина и Вэнь Цин на прогулке. Они возмужали, и он был вынужден признать, что при таком раскладе их души смотрелись лучше. Вэнь Цин больше шло быть мужественным мужчиной, а Вэнь Нину хрупкой и застенчивой девушкой.       Так же он обошел всю Пристань Лотоса, холм, на котором он в юности смотрел на звезды с Вэй Ином, старый дуб, на которого в той жизни попали сбитые ими самодельные змеи, беседка, в которой в той жизни всегда сидела его матушка, озеро, скрытое в кустах от посторонних взглядов, куда они частенько удирали в жару заместо занятий, и конечно же сама пристань. На самом краю пирса он сел в позу лотоса, проведя по воде рукой. Кажется, душа внутри Чэна начала петь, когда он вдохнул запах цветущих лотосов и озерной воды. Он зажмурился, глубоко вдыхая столь родной запах.       — Осматриваешься, Лань Хуань?       — Напомни мне, когда я пропустил момент, и ты начал называть меня по первому имени? – оборачиваясь назад усмехнулся Чэн, прекрасно понимающий, что это было неизбежно, при общении с этой личностью.       —Ой, да ла-а-адно тебе. – Цзян Чэн(Усянь) подошел ближе и начал поскрёбывать его плечо. — Тебе нравятся здешние виды?       — Да – сказал Чэн, выдавая всю палитру эмоций, глядя на его любимое озеро с Лотосами. Это была приятная, греющая душу ностальгия и любовь к этим землям. Ничто не отнимет у него этого, даже жизнь в другом ордене. Подними его посередине ночи, и он ответит, что Пристань Лотоса – его дом. Глядя на это озеро можно было успокоиться не хуже, чем в источниках. И он нередко приходил на пирс, окуная ноги в воду из-за очередной бессонной ночи, а то и вовсе раздевался до штанов и прыгал в воду, пока остальные обитатели Пристани спали и не видели Главу Ордена в подобном виде.       — Тогда, давай сплаваем на перегонки!- воодушевленно заголосил Цзян Чэн, заметив его теплый взгляд и вырывая Сиченя(Чэна) из пучины воспоминаний.       — Ох, напрашиваешься ты, Цзян Ваньинь, я ведь тебя обгоню. – хитро улыбнулся Чэн, понимая, что у него на этот раз есть все шансы.       Они отошли в самый тихий и нелюдимый пруд, разделись до штанов и прыгнули в воду с пирса на счет «три». Не напрасно ему такие умения, знания и развитое Ядро, он пришел первый, хотя и не без усилий, ведь в этой жизни он почти не плавал, в отличие от Цзян Чэна. Но старческий опыт не пропьешь. Даже полным отсутствием практики в этой жизни и не заточенными под это мышцами Ох, как Чэн ликовал, наконец-то он обогнал этого засранца!       — Я удивлен, Лань Сичень, меня даже мой брат не может догнать, а ведь он, как и я, родился, можно сказать, в озере!       Сичень лишь усмехнулся.       Они обсохли и прогулялись по вечерней Пристани. Она разительно отличалась от той, что была у него. Более шумная вечером, веселая, и более вольная, он бы сказал «расхлябаная». У него все торговцы по струнке ходили. Даже странно, что руки его матушки тут не было видно, ведь она долгое время была Главой Ордена в теле Цзян Фэнмяня.       — Мне, казалось, что предыдущий глава был довольно строгим и уважающим порядок человеком, странно, что тут так шумно.       — Внутренней политикой занималась в основном моя матушка, Госпожа Юй Цзыюань, она считает, что народу нужно давать определенную волю, в определенных рамках, конечно. А отец только адептов тренирует, он считает, что это не его возиться с простым народом, говорит у матушки получается лучше.       — Вот как? Теперь все встало на свои места, — он немного улыбнулся одним краешком губ. Ему смертельно хотелось узнать еще одну вещь, по этому он позволил себе быть немного бестактным: — Скажи, а твои родители часто ссорятся?       — А? Нет, не особо. В любом случае, мы с Вэй Ином всегда стараемся сгладить острые углы. Так что мою семью можно смело назвать спокойной.       Сичень(Чэн) тяжело вздохнул. В той жизни его семье не дали и шанса прожить жизнь счастливыми. Слухи, ревность матушки, противоположность характеров, обидчивость матушки, а затем и его самого, появление Вэй Усяня, после это — отсутствие моих успехов в схватках с Вэй Ином, молчаливость отца, а потом Вэни. «Я только под конец жизни понял, что на самом деле представлял из себя Цзян Фэнмянь и кому он отдавал предпочтения. Крайне не удачное стечение обстоятельств.»       Цзян Чэн(Усянь) отвлек его от этих тяжелых мыслей. «Видимо у меня все было на лице написано. Но он, верно, подумал, что я размышляю про судьбу Цинхэн-цзюня и его жены. Интересно, Цинхэн-цзюнь во всех перерождениях настолько же «удачлив»?»       — Знаешь, мне иногда кажется, что ты внебрачный сын моего отца, очень уж ты характером похож на него! Что? Шучу, Лань Хуань!       Сичень выразительно посмотрел на него как на дебила, когда он произнес половину своей речи. И перестал размышлять о прожитом, в любом случае, это все уже в прошлом, сейчас все гораздо лучше.       — Я, думаю, завтра уже приедет отец с матушкой и я тебя познакомлю с ними!       Сичень закашлялся от этих слов:       — Цзян Ваньинь! Ты хоть иногда думаешь, что ты говоришь? Я тебе что       — жёнушка, чтобы меня с родителями знакомить?!       — Ой, да ла-а-а-адно тебе! Я же имел ввиду простой ужин, я думаю они составят компанию, такому важному гостю!       Сичень цокнул, закатил глаза и помотал головой.

***

      Утром его пригласили на семейную веранду. Там уже собрались, приехавшие в орден с рассветом Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань. Цзян Чэн сел рядом с ним. Сичень был безумно рад увидеть свою, хоть и измененную, но родную семью из прошлой жизни. Цзян Чэн(Усянь) был прав, за столом царила комфортная атмосфера. Не было того гнета из прошлого, несмотря на недовольные взгляды Цзян Фэнмяня. Цзяны очень вежливо беседовали друг с другом, прося что-то передать на столе. Сичень почувствовал резкий укол ностальгии, сильно сжал губы в узкую полоску и нахмурился сильнее. Хоть внешне он и выглядел не очень довольным, в душе он был счастлив увидеть их снова. Кажется, на его хмурое настроение никто не обратил внимания кроме Цзян Чэна. Он обеспокоено его тронул за плечо, а Сичень в ответ помотал головой.       После завтрака он попрощался со старшими Цзянами, собрался в дорогу и последний раз сходил на озеро перед отбытием. И глубоко вдохнул запахи цветущего озера.       — Если тебе нравятся эти края, то приезжай еще раз!— подошел Цзян Чэн, ярко улыбаясь.       — Посмотрим, — усмехнулся Сичень(Чэн), оборачиваясь.

***

      Время шло, а конфликт в ордене Цзян все больше назревал. Не спасала даже свадьба. «Ох, я представляю, как матушка огревает Усяня, за причинённый беспорядок.»       «Еще раз» — произошел уже не при таких благоприятных условиях.

***

      Пристань Лотоса. Бойня. Цзян Чэн отослал родителей и Вэней подальше. Нынешний безэмоциональный Вэй Усянь сражается с вечно хмурым Лань Сиченем. Некогда раньше улыбчивый Цзян Ванинь сейчас был серьезен и сражался с Лань Ванцзи. Все четверо сражаясь зашли на гору. Цзян Ваньинь срывается со скалы и, Лань Сичень ловит его пораненной рукой: «Нет уж, дудки, Усянь! Не в этой жизни!»       Цзян Ваньинь удивленно смотрит на него:       — Лань Хуань, отпусти.       К Сиченю сзади подходит Вэй Усянь и молча вставляет меч в скалу, не в силах ранить Главу Ордена. Цзян Ваньинь дергается и рука Сиченя резко отдает болью и разжимается.       Сичень резко встает и достает из-за пазухи талисман перемещения—«Не в мою смену, Усянь!»— и швыряет в сторону главы Цзян талисман телепортации, наполненный его Ци. Когда талисман прикрепляется к падающему Ваньиню он быстро складывает руками печать и Цзян Ваньинь, телепортируясь, падает ему в руки аки девица. Он ставит его на ноги, обнимая левой рукой и вытягивает вперед меч в ножнах перед Вэй Усянем.       — Остановись уже! Эти люди ни в чем не виноваты! Это горстка лекарей и пожилых стариков, разве ты не видишь?       Лань Ванцзи(Су Ше) с непониманием убрал меч, и смотрел со стороны на все происходящее. Вэй Усянь(Чжань) гневно смотря на Сиченя(Чэна) убирает меч в ножны.       — Эти люди носят ту же фамилию, убивших мою семью!— он переводит взгляд на Ваньиня, который еле стоит от пережитого шока и цепляется за белое ханьфу.— и семью Цзян - ранили, между прочим! Этого хотели все они? Цзян Ваньинь! Отвечай! — начал кричать Вэй Усянь.       Цзян Ваньинь вздрагивал на каждый выкрик. А Сичень же поражался эмоциям некогда второго нефрита:       «Ух ты сколько злобы, какая многословность для Второго Нефрита! Да вот только, ты и половины не пережил того, что я познал в той жизни!»       — Оставь его.— спокойно произнес Лань Сичень— Разве так решаются все вопросы? Самое время тебе успокоиться и привести себя в порядок. Я заберу его в Облачные Глубины, если тебе от этого будет легче.       «Вот до чего доводит жизнь в облачных глубинах и старческий возраст, я уже начинаю тыкать людям в несоблюдение норм приличий! Хотя с таким оппонентом играть только по его правилам.»       К удивлению Сиченя это сработало, Вэй Усяня перемкнуло и он завис.       «Ха, как я и думал, должно быть его праведность не исчезла даже после перерождения!» Затем он оглянул еще раз всех собравшихся и опустил взгляд на бойню снизу.       — Брат? — неуверенно решил всё-таки спросить Лань Ванцзи.       Чэн покачал головой,опуская меч, не собираясь ничего сейчас объяснять. А что он мог объяснить? Что он поддался эмоциям от прошлой жизни, и захотел хотя бы в этой спасти своего бывшего шисюна? Да его точно сочтут за сумасшедшего…       — Помог бы ему что ли… - Сичень посмотрел в сторону удаляющегося Вэй Усяня с идеально прямой спиной.       Ванцзи потер рукоять висящего на поясе меча. Чуть хмуро он бегал взглядом по земле, явно размышляя, что же ему все-таки сделать. Затем он посмотрел на Сиченя, кивнул и пошел за удаляющимся Вэй Усянем. Сичень проводил его взглядом, так и не убрав руку с чужой талии. Он крепко задумался над тем, зачем вообще опять спасает своего горе-братца, который в этой жизни уже ни разу ему не брат.       Его думы отвлек короткий поцелуй в щеку от Цзян Ваньиня. Он дернулся и выпустил его из рук, сделав полшага назад, он пристально и озадаченно посмотрел на него, как бы взглядом спрашивая, «Что это было?».       — Спасибо… за все… ты ведь… ты ведь всегда за меня беспокоился… прости, что я не ценил этого.       Сичень открыл и закрыл рот. Отмахнуться вот сейчас, что он его брат, и ему за ним всегда приходиться приглядывать — был вовсе не вариант…это все было в прошлой жизни, а сейчас они никто друг другу. А что ему сейчас нужно ответить? Вот как ему это объяснить? «Ты мне как брат Цзян Ваньинь.» Серьезно? Да едва ли их друзьями можно счесть в этой жизни! Пару перепалок в ГуСу, да поход за черным железом. А ну он еще один раз навестил Пристань Лотоса. Понастольгировать решил…       Тишина затягивалась, а он все никак не мог ответить. Сердце начало отбивать какой-то громкий и ускоренный ритм, а он все продолжал смотреть в глаза Цзян Ваньиню и с каждой секундой переставал в этих глазах видеть себя. Будто бы Глава Цзян изменялся безвозвратно на его глазах. Собственный образ из прошлой жизни таял, а он будто раскрывал глаза шире, сбрасывал мутную пелену с глаз. Даже звуки и краски вокруг стали ярче за секунду. Он разорвал долгий зрительный контакт и начал изучать стоящего напротив заново, без той мутной пленки на глазах. И правда… почему он всегда видел только свое отражение в нем… это ведь совсем другой теперь человек… он даже выглядит по другому, по-другому завязывает пучок: так, что он становится шире, возможно у него даже волосы длиннее, или под влиянием других привычек более пушистые… другие косы… косы на нем шире и подвязывает он их над пучком, а не под…. К тому же он замечал не раз Главу Цзян с косами, заплетенными до самых кончиков и собранными вместе с остальными волосами в в простой высокий хвост. Выражение лица совсем другое. Нет прищура и хмурости. Поверх узорного ханьфу с узкими рукавами и наручами он последнее время всегда носит легкую накидку, на манер ГуСу. Которого отродясь Цзян Чэн за всю старую жизнь не надел. Причем халат то темно фиолетовый сверху и светло-серо-фиолетовый к низу с ярким лиловым узором лотосов по краям и золотой окантовкой и плечами с кованым железом в виде веток деревьев на них. Само Ханьфу сине-фиолетовое с мелким каким-то вышитым узором. Красавец! Пожалуй если бы в той жизни Цзян Чэн прошел бы программу преображения, то к ее концу, он бы выглядел не хуже, чем вот так! Он содрогнулся своих мыслей… он только что признал, что это совершенно другой человек и ни разу не он… так еще и признал, что считает его красавцем! Он тряхнул головой, а затем вернул взгляд и встретился со взглядом серо-фиолетовых глаз, не помогло… наваждение было не стряхнуть… нельзя развидеть то, что уже удалось узреть. И глаза показались еще более фиолетовыми. Он посмотрел на них еще немного, даже его глаза преображались будто бы становясь более… красивыми? Он опять ужаснулся мыслями, затем осознал, что все это время нагло стоял и рассматривал другого, разве что рот не открыв! Хотя и в этом он не был уверен… и самое главное, что ему позволяли это сделать, а значит понимали! Он стыдливо отвел взгляд и его щеки заалели, предательски выдавая все его мысли. От этого он покраснел сильнее, смущаясь, даже своих красных щек. «Да ты же глава целого ордена! Самого праведного из орденов! Возьми же себя в руки! Так… надо куда-то деться подальше от этих глаз, цвета лотосового озера во время цветения, иначе я сейчас утону и захлебнусь в этих чувствах…» Утонет? Он действительно об этом подумал?       — Нам надо пойти и остановить эту бойню, Господин Цзян.       — Я думаю Вэй Ин и Ваш брат уже справляются с этим.       «Возразить, значит усомниться и оскорбить двух сильных заклинателей, которые действительно способны своими речами остановить сражение. Но мне нужно срочно куда-то от него деться, даже если это сейчас будет выглядеть бегством это все же лучше, чем внезапно открывшаяся истина.» Ему прямо сейчас захотелось куда-то сбежать.       Но Цзян Чэн щадить его не собирался, этот дурак солнечно улыбнулся Сиченю(Чэну), который слегка приоткрыл рот в удивлении от таких эмоций в свою сторону. Сичень немного растерялся, а Цзян Чэн этим воспользовался и, встав на мысочки, поцеловал его еще раз, но уже в уголок губ.       — Правда, спасибо.       Чэн не смог ничего ответить. Мысли в голове оборвались. Он, как дурак, стоял хлопал ресницами. Конечно, он понимал, что это хреновый способ благодарности от его глупого брата, не понимающего ситуацию. Умом то он понимал, но вот бабочки в животе… он не мог ничего с собой поделать. «Проклятье, демон, мог бы хотя бы в щеку поцеловать? Он же просто добить меня решил!»       Чэн отмер и встряхнул головой, стараясь не вдумываться в действия когда-то брата. «Что с него взять? Скорее всего он не был не серьезен.»Теперь уже захотелось ему врезать, но вместо этого он сильнее сжал руки и вздохнул.