Травоядная лиса

      Дом Мармонтель напоминал свою старую хозяйку. Такой же нелюдимый, он располагался обособленно от остальных построек города, гранича с тихим лесом. Хоть и прошло уже девять лет с момента, когда Фрэнсис в последний раз вбегала на его крыльцо по скрипучим ступенькам, она все еще отчетливо помнила место, где выросла.       Маленький кирпичный домик хоть от времени и покосился, но все еще держался уверенно, давая отпор стихиям. Две недели назад, когда они с Клаусом оказались на пороге "ведьминой обители", девушка ощутила странное волнение, словно она вовсе не покидала город на долгие годы, а просто, как обычно задержалась в лесу с друзьями, из-за чего ее ожидал выговор от матери. Однако, отворив деревянную дверь с потрескавшейся на ней зеленой краской, которая ко всему прочему еще и выгорела на солнце, Фрэнсис и воодушевленный переездом, Клаус обнаружили внутри лишь тоскливую пустоту и много-много пыли. Матери не было уже давно.       В прихожей почти ничего не изменилось: старый сервант по обыкновению припадал на левый бок из-за травмированности ножек, на подоконниках стояли цветы, которые, само собой, уже очень давно превратились в печально засохшее нечто - это матери бы очень не понравилось. Гостинная, она же и столовая вызвала у Фрэнсис легкое возмущение, хоть и увиденное ее совсем не удивило. Застекленный эркер, выходивший на огороженный сад, делал комнату самым освещенным местом в доме. В детстве она подолгу могла сидеть на диване, придвинутом к окнам, и, опершись локтями о спинку софы, наблюдать за протекающей жизнью на улице. Сейчас же любимые окна смотрели на нее безмолвными дырами - во всей видимости, кому-то было очень необходимо выбить стекла для отведения души.       К слову, эту проблему решить ей удалось с лихим успехом, не прилагая особых усилий. В этом ей помогли обаяние и старый приятель, Лукас Сольхейм. В прошлом он был заводилой в их разношерстной компании. Несносный безалаберник для своего деда, Якоба Сольхейма, которого, к слову, мало кто любил - его было сложно вынести из-за природного ханжества, грубости и пристрастию к поучениям. Мать Лукаса оставила его на попечительство своему отцу-скряге, еще когда Сольхейму-младшему было всего лишь три года. Будучи учителем в школе, Якоб старался привить непутевому внуку любовь к образованию, но все оказалось тщетным. Мальчишку больше увлекали блуждания по лесу от рассвета и до поздней ночи с товарищами, вылавливания лягушек, всевозможные игры, которые часто служили причиной порванной одежды и ссадин, и многое многое другое, что захватывало энергичного паренька, не давая и шанса учебе.       Для друзей он был авторитетом, пусть и не продолжительное время. Отобранное лидерство Эмилем Хаугеном, мальчишку не слишком тревожило, ведь благодаря своей природной красоте: вечно взъерошенным светло-русым волосам вкупе с яркими зелеными глазами Лукас никогда не оставался без внимания, в особенности внимания девчонок.              Время изменило его лишь внешне: теперь голову украшала грязно-желтого цвета копна волос, напоминавших отсыревшее сено, с заметно проявляющейся залысиной, в прошлом симметричное лицо с правильными чертами теперь же чуть осунулось, а под глазами залегли вечные мешки. Фрэнсис узнала бывшего проворного мальчишку только по сохранившейся манере растягивать гласные и прищуривать один глаз во время отпускания очередной шутки. Внутри Лукас остался все таким же парнишкой, уверенным в своем обаянии, разве что стал на порядок глупее.       Он был одним из первых горожан, кто проявил свое любопытство к приехавшим чужакам. Одарив Сольхейма-младшего парой улыбок и проявив к нему вынужденный интерес, Фрэнсис заручилась его помощью в восстановлении окон. Правда ей пришлось пообещать мужчине как-нибудь выделить время пропустить стаканчик второй в местном пабе, но это не сделало больших неудобств, ведь она могла, сколько хотела откладывать встречу, прикрываясь нескончаемыми заботами.       Что было не далеко от истины.                                                                   *** — Сегодня твой первый день в школе. — Девушка заботливо вытерла мягким полотенцем покрасневшее от прохладной воды личико Клауса. Умывания немного взбодрили соню, однако он все еще был непривычно тихим. — Волнуешься?       Блестящие глазки-пуговки посмотрели в ответ с каким-то молчаливым волнением. Конечно, было очевидно, что внутри у мальчишки бушевал целый ураган из всевозможных противоречивых эмоций. Первые занятия, знакомство с новыми ребятами - все это не могло не тревожить. Фрэнсис едва ли могла вспомнить свой первый день в школе, но понять малыша было не трудно. — Немного. — Кивнул Клаус, сжимая в кулачках низ ночной рубашки. — Хочется поскорее со всеми познакомиться, но что если я им не понравлюсь? — Думаю, узнав тебя поближе, — взяв его за руку, девушка повела мальчишку на кухню, — они точно захотят с тобой подружиться.       Клаус и правда был чудесным ребенком. Проработав полтора года школьным учителем в предыдущем месте проживания, Фрэнсис повидала достаточное количество детей и могла судить объективно. Однако она так же знала о том, каким бы расчудесным ты ни был, отыщутся и те, кто на манер акулам, слетятся на запах свежей крови. Если тебя посчитают слабее, то есть вероятность стать излюбленным блюдом для тех, кто считает себя выше других. Учитывая тот факт, что Клаус являлся не обычным ребенком, Фрэнсис очень переживала за малыша. Но до конца заставляла себя верить в лучшее. — Смотри-ка, что у меня есть для тебя. — Прищурившись, Фрэнсис улыбнулась усевшемуся уже за стол мальчишке. Она торжественно поставила перед ним тарелку с тушеной треской и парочкой отваренных картофелин. — Ты просил меня приготовить что-то поприятнее той каши, что мы ели целую неделю.       С улыбкой Клаус принялся рассматривать блюдо, довольно втягивая носом аппетитный аромат, разбивая личиком клубы пара, поднимающегося из тарелки. — Как пахнет! — Значительно повеселел мальчишка, кажется, на время позабыв о былом волнении. — На вкус, думаю, еще лучше. — Протянула девушка, присаживаясь за стол, напротив ребенка. — Хотя моя тетушка убеждала меня в том, что хвалиться не стоит, пока блюдо не прошло проверку, так можно избежать неловкой паузы и затихающего чавканья.       Активно жуя, Клаус пожал плечами на совет тетушки. После чего закивал, показывая большой палец вверх. Попробовав свою стряпню, девушка же слегка разочарованно отметила, что изрядно пересолила. — У фэй фсо фкуфно. — Старательно прожевав и проглотив кусок, Клаус искренне улыбнулся. — Так только ты можешь. Волшебная еда сделала меня уверенней, спасибо, Фрэнсис.       Нежно потрепав по голове мальчишку, девушка почувствовала, как на душе теплеет. С готовкой у нее всегда были не самые лучшие отношения, скажем, с ней она была не по любви, а из необходимости, чем та отвечала соответствующе. Хотя случались и редкие просветления, возможно, так действовала определенная фаза луны, или Фрэнсис просто везло.       Резеда Мармонтель - вот, кто был настоящей феей в поварском искусстве. У матери был целый книжный шкаф со всевозможными рецептами блюд кухонь мира. Но она редко ими пользовалась, предпочитая импровизировать и придумывать собственные творенья. Обычно довольно неплохие результаты своих экспериментов она записывала в отдельную тетрадь, которую надежно хранила в своем тайнике, найти который не удалось даже дочери. Резеда трепетно относилась к готовке, с особой любовью, которую целиком и полностью отдавала любимому делу. Фрэнсис даже мечтать не могла о том, чтобы мать хотя бы частично относилась к ней с такой же нежностью.       Иногда девушка оправдывала свои неудачи на кухонном поприще тем, что всю жизнь ревновала мать к готовке, отчего у нее выработалась своего рода непереносимость ко всем тонкостям стряпанья.       После уничтожения даже маленьких кусочков еды, Клаус в припрыжку побежал одеваться. Совсем скоро уже нужно было отправляться в школу. — Фрэнсис! — Заряженный позитивом, малыш выбежал в гостинную. Он был наскоро одет: штанина на левой ноге задралась, зеленая кофта местами была заправлена в брюки, а местами забавно торчала. — Я готов.       Понимая, что так дело не пойдет, Фрэнсис решила аккуратно предложить ему помощь, хотя он и попросил ее в первый день школы предоставить ему самому себя собрать. Ведь он уже совсем взрослый. — Клаус, — она довольно улыбнулась, — смотри-ка, а ты молодец, сам справился.       Клаус широко растянул губы в улыбке и подбежал к девушке за объятьями. Подняв его на руки, Фрэнсис закружилась на месте под звонкий смех мальчишки. Через какое-то время пришлось поставить его на пол. — Совсем тебя растрепала. — Осмотрела она смеющегося малыша. — Позволишь поправить кофточку?       Оглядев себя, Клаус согласно кивнул, позволяя своей фее исправить наведенный беспорядок.       Мальчишка терпеливо стоял, пока Фрэнсис приводила его в порядок, напевая под нос веселый мотивчик песенки, которую она ему пела в поезде, когда они только направлялись в их будущий дом. Волнения больше не душили, но в животе как будто кто-то щекотал беленьким пером, что по сравнению с обычной щекоткой было не так уж и приятно. Какими были новые одноклассники? Может быть им так же, как и ему нравилось рисовать. Вот это было бы и правда здорово, Фрэнсис всегда поощряла его желание творить на бумаге, даже подарила однажды цветные карандаши. С ними рисунки прямо таки оживали, становились, словно волшебными. Он бы хотел нарисовать своих будущих друзей. Это были бы любимые его работы.       А может его одноклассникам тоже нравилась рыбалка? Тогда они могли бы вместе ловить рыбу, и Фрэнсис больше бы не тратила деньги на еду, чтоб порадовать его чем-то вкусным. Или они могли бы ходить вместе в лес, искать грибы и ягоды или даже настоящий клад. Вдруг им удастся даже встретить фей? Тогда бы он обязательно отвел бы туда Фрэнсис, чтоб она тоже нашла себе друзей.       А что если он не понравится никому? Что если никому не будет интересна ни рыбалка, ни рисование, ни сам Клаус?       Мальчик вдруг почувствовал, как к щекотке в животе добавился еще и скрежет когтей кошек. Любопытно, как они туда забрались... — Эй, — Фрэнсис приподняла голову мальчишки за подбородок и заглянула в глаза, — все будет хорошо, слышишь?       Мальчик кивнул, хотя на лице все еще парила дымка неуверенности. — Знаешь, тебе не обязательно стараться всем понравиться. — Она провела тыльной стороной ладони по его щеке. — Просто будь собой, и тогда обязательно встретишь кого-то, кто оценит твою искренность. Это может быть всего один человек, но зато с ним ты будешь чувствовать себя, как надо. Сразу, возможно, не обзаведешься горой друзей, это ведь только первый день. Но у тебя еще будет масса попыток и возможностей. — А если я вообще никому не понравлюсь? — Значит, — она перешла на таинственный шепот, — мы применим магию дружбы, и они оттаят! Или превратятся в лягушек!       Воскликнув, она защекотала мальчишку. Звонко хохоча, Клаус пытался увернуться от рук девушки. — С магией будет нечестно. — Все еще приводя дыхание после смеха, мальчик улыбнулся Фрэнсис. — Значит, ты и без нее справишься. — Девушка поправила взлохмаченные золотистые волосы малыша. — Ведь меня же ты очаровал. А это, друг мой, не каждому под силу.       Подмигнув ему, Фрэнсис взглянула на время. Пора.       Взяв мальчика за руку, она повела его в место, где Клаусу предстояло получить первую порцию новых знаний, узнать совершенно новых людей. И, наверное, впервые за долгое время Фрэнсис взглянула в небеса с мольбой, обращаясь к тому, кого давно не тревожила. Кто знает, может быть старик согласится уберечь ее малыша от всех страхов и неприятностей, которые могли возникнуть. По крайней мере, она на это очень надеялась.