Справедливость и Предательство

Виновник его нервного перенапряжения с довольной ухмылкой вытянул из коробки маленький тюбик и, открутив крышку, не скупясь, вылил часть себе на руку. Размазав по пальцам жидкость, другой рукой он закинул чужую ногу себе на плечо. Палец приблизился к входу, плавно обвёл колечко мышц и скользнул внутрь, растягивая его. Чуя чуть не издал странный звук. Эти дазаевские пальцы — длинные и невообразимо холодные для разгорячённого тела, словно и не его вовсе. Но они всегда были такими, сколько он себя помнит. Сильного дискомфорта Чуя пока не чувствовал — видимо, смазка значительно исправляла ситуацию. Палец толкнулся глубже, не встречая сопротивления. Дазай навскидку решил добавить второй, и стало куда интереснее. Мафиози заёрзал, стоило пальцам протолкнуться полностью. Они входили и выходили с пошлым хлюпаньем, вгоняя Накахару в краску, а после того как Дазай раздвинул их внутри, даже выбили из горла хриплый стон. — Ну как тебе, моя юная девственница, ощущения от взрослой жизни? Не так уж и страшно, правда? — Дазай самодовольно ухмыльнулся, прикусывая внутреннюю сторону бедра. — Мудак ты, Дазай, — рыжик снова сверкнул глазками, попадая в самое сердце. Детектив продолжал неторопливо двигать пальцами, давая Чуе привыкнуть к ощущениям, но уже хотелось как можно скорее снова услышать тихие мольбы. Немного развернув пальцы, он наконец нащупал мягкое уплотнение внутри. От дазаевской улыбки у Чуи преждевременно побежали мурашки. Лёгкое движение кисти — и два пальца безжалостно смяли простату, заставляя рыжеволосого бесконтрольно хватать воздух. Поясница выгнулась, тело будто прошибло током, глаза распахнулись против воли. — Ты ч-что… блять, сделал?.. — Понравилось? — Дазай надавил на простату ещё раз, и Чуя не сдержал тихого стона. Сосредоточившись на этом месте, он раз за разом начал задевать чувствительный комок нервов — то просто дразня, касаясь едва-едва, то надавливая и массируя. Бедро, упругое и манящее, тоже не осталось без внимания. Не прекращая двигать пальцами, Дазай водил по светлой коже языком, периодически оставляя засосы. Мафиози, задыхаясь, крепко жмурил глаза, скулил и кусал губы, когда напарник делал очередной толчок. — Стой, не дави. Оно жжётся, — Чуя распахнул глаза, пытаясь понять, почему стало так некомфортно. — О, это не простата, — Дазай выглядел как настоящий злодей. — Это смазка с перцем начала действовать. Чуя попытался заехать ногой по самодовольному лицу, но она не слушалась и продолжала подрагивать, мягко поддерживаемая чужой рукой. Дазай вытащил пальцы, и жжение внутри резко усилилось. Это было похоже на чесотку от укуса насекомых и болезненно обветренные губы, которые хочется поскорее облизать. — П-пальцы… — Что пальцы? — Дазай наклонился, вглядываясь в чужие глаза. — Придурок, — Чуя нахмурился. — Ну скажи, — Дазай начал водить пальцем по трепещущему колечку, вводя его на одну фалангу и возвращая обратно. — Ты издеваешься? — отчаяние медленно растекалось от сердца до кончиков пальцев. — Разумеется, — Дазай растянул губы в довольной ухмылке и ниже наклонился к мафиози. Чуть приподняв голову, Чуя требовательно приник к чужим губам, сначала резко целуя мягкие подушечки, а потом прорываясь языком внутрь. Он скользил властно и изучающе, ничуть не желая уступать партнёру. Прежде чем разорвать эту маленькую связь, мафиози хорошенько куснул Дазая за нижнюю губу, выражая недовольство. — Сойдёт, — детектив улыбнулся, слизывая с губы кровь. И вот уже три пальца погрузились внутрь, мягко растягивая стенки и выбивая слабый стон из горла рыжеволосого парня. Пальцы дарили небольшое утешение, но не заглушали чувство жжения полностью. Пусть Дазай и набирал темп, задевая нужное место, полного успокоения это не приносило. Внутри всё скручивалось, и это ощущение сводило с ума. В очередной раз толкаясь внутрь, детектив полностью погрузил пальцы, причудливо шевеля ими вправо-влево. Ремень вот-вот должен был ослабнуть, поэтому, не дожидаясь случая, Дазай просто дёрнул конец свободной рукой, убирая оковы. Чуя даже сначала не понял, что случилось, и просто схватился за простынь, полностью сосредоточенный на чужих пальцах. — Чу, мне нужна будет твоя помощь, — Дазай мягко обхватил ладонь Чуи, перемещая её на член с торчащим катетером. Без пальцев жжение снова начинало нарастать. Чуя нехотя сел, шипя на ужасные ощущения внутри. Разминая затекшие кисти, он наконец заметил заинтересованный взгляд Дазая. — Чего ты хочешь? — очень хотелось прикоснуться к себе, чтобы хоть как-то унять жжение. Он инстинктивно начал двигать задом, надеясь уменьшить это невыносимое чувство. — Хочу, чтобы Чуя отвечал за свои действия. И тогда, — Дазай с усмешкой кивнул на подвижный зад, — я помогу тебе с назойливой проблемой. Чуя вспыхнул, когда понял, что развратно трётся задом о простынь в надежде уменьшить дискомфорт. Придвинувшись к Дазаю, мафиози обхватил чужой член двумя руками, на пробу проведя вверх-вниз и выбивая болезненное шипение. Катетер пусть и немного вышел, но остальная часть надёжно держалась внутри. Если он его просто резко дёрнет, суицидальный придурок потом ему жопу порвёт. — Смазка где? — взгляд был спокоен и сосредоточен. Дазай находил его чертовски милым. Выудив из-за спины новый тюбик, он спокойно протянул мафиози. — А чё не с перцем? — А ты хочешь, чтобы у тебя потом ещё несколько дней всё чесалось? От одной мысли об этом Чую передёрнуло. Зубами открутив колпачок, он выдавил немного на член и, постепенно растирая, подцепил за колечко катетер. Он тянул медленно, слишком аккуратно, стимулируя снаружи. Дазаю было очень сложно сидеть на одном месте, но он терпел как мог, запрокинув голову и тихонько постанывая. От этого кончики ушей Чуи опять заалели, но взгляд оставался сосредоточенным. — Заканчивай скорее. — Дазай в нетерпении склонился над происходящим действом. — Постони ещё. — Чуя, почти вытащивший катетер, толкнул его на пару сантиметров обратно. Дазай снова запрокинул голову в протяжном стоне, после чего мелко засмеялся. Не собираясь давать этому идиоту время на расслабление, Чуя с силой дёрнул за цепочку с прищепками, и та с громким щелчком и болезненным возгласом Дазая отлетела на пол. Чуя окончательно вытащил катетер, и тот с лёгким звоном отправился за прищепками. Внутри всё продолжало жечь. Закончив с Дазаем, мафиози почувствовал нестерпимый зуд. Он попытался достать источник пальцами, но тот был слишком глубоко. Заинтересованный Дазай склонился над ухом, поглядывая на чужие страдания. — Давай лучше я? — голос мягкий, вновь бархатистый. Подозрительный. Последние остатки гордости запрещали ему соглашаться, но ноющий анус и набухший член задавили их, взывая к серьёзности проблемы. — Хорошо. Дазай легонько толкнул Чую в грудь, чтобы тот снова лёг. Дазай не торопился. Он приставил головку к растянутому влажному входу и замер, давая ощутить лишь слабое давление. Чуя чувствовал, как напряжены мышцы его рук. Медленно и плавно, глядя в льдистые глаза, Дазай ввёл головку в растянутый анус. В голове мафиози промелькнула мысль, что лучше бы первый раз он попробовал что-то поменьше. Если сейчас развернуться, то он ещё сможет спрятать лицо в складках простыни или подушках. На данный момент он чувствовал себя максимально обнажённым, и дело было далеко не в отсутствии одежды. Парень уже давно не контролировал мимику своего лица и издаваемые звуки, сейчас это было особенно заметно. Казалось, что жарче в комнате быть просто не может, но это суждение было ошибочным. Дышать удавалось через раз. Дазай никуда не спешил. Введя головку, он плавно двигался туда-сюда, нервируя Чую. Он то ускорялся, то замедлялся, не давая приспособиться к темпу и не доходя даже до середины. Старался позлить сильнее и окончательно вывести из себя. — Чего ждёшь? — прошипел Чуя, но в его голосе уже не было прежней ярости. Был лишь хриплый нетерпеливый вызов. Он хоть и входил, но только на головку, не доставая до зудящего места, и это вымораживало рыжика. — Мольбы, — весело тянул Дазай, наклоняясь, чтобы поцеловать грудь, оставляя очередной засос. Бесконечно медленно, дюйм за невыносимым дюймом. Чуя закатил глаза, издав долгий дрожащий выдох. Это не было похоже на дискомфорт от пальцев. Это было глубже, намного глубже. Дазай всё-таки двинулся дальше внутрь. Чужое тело заполняло его, растягивая, занимая всё пространство. Жжение от перца отступило на задний план, приглушённое этим всепоглощающим ощущением. Наконец Дазай вошёл до конца и замер, опустив голову ему на плечо. Их сердца отчаянно бились, то ли стараясь обогнать друг друга, то ли сливаясь в унисон. Первый толчок был едва заметным движением бёдер, скорее колебанием, чем фрикцией. Второй — чуть глубже, чуть увереннее. Дазай установил ритм, похожий на морской прилив: медленное плавное отступление и такое же неторопливое, но неумолимое наступление. Каждое движение было выверенным, глубоким, доводящим до исступления именно своей неторопливостью. Он не искал грубой стимуляции, он просто был внутри и двигался, заставляя Чую чувствовать каждый миллиметр этого соединения. Его губы нашли чувствительное место на шее мафиози и принялись ласкать его — то нежными поцелуями, то влажными касаниями языка, то лёгкими, почти неощутимыми укусами. Рука Дазая скользнула между их тел, обхватив член Чуи, но не стала дразнить его быстрыми движениями. Ладонь просто лежала, тёплая и тяжёлая, лишь изредка сжимаясь в такт неспешным толчкам. Чуя сдался. Он обвил ногами спину Дазая, позволяя тому проникать ещё глубже. Его стоны теперь были тихими, протяжными, вырывающимися на каждом плавном вдохе. Сознание затуманилось, оставив лишь ощущение тепла, медленного трения и жаркого дыхания на своей коже. Он кончил почти неожиданно для себя — тихая всепоглащающая волна просто накрыла его и тело мягко затрясло в приливах удовольствия. Дазай почувствовал спазмы внутри и, сдавленно застонав, толкнулся до конца, но не кончил. Чую било мелкой, едва уловимой дрожью. Он медленно тонул в этих чувствах, пока Дазай не вышел и не перевернул его на живот. Когда пелена, дурманившая сознание, чуть отступила, он понял, что неприятное чувство никуда не делось, а следом — что и Дазай не кончил. — Блять, оно не прошло. — Конечно нет, я же только размял тебя, — прерывисто вдыхая, усмехнулся Дазай. На этот раз он не стал церемониться. Детектив приподнял его бёдра и вошёл с одного резкого глубокого толчка. Чуя вскрикнул в подушку и обхватил её что есть сил — его чувствительные, уже использованные внутренности снова были грубо растянуты. Жжение от перца вспыхнуло с новой силой, смешавшись с острой, почти болезненной полнотой. — Сука, я же был аккуратен. — А я обещал, что отомщу за катетер. Ритм, который задал Дазай теперь, был полной противоположностью предыдущему. Это был быстрый, яростный, беспощадный темп. Его бёдра хлопали по ягодицам Чуи с влажным откровенным звуком, заполняя комнату эхом их соединения. Он держал Чую за плечи, почти пригвождая к месту, не давая отстраниться ни на миллиметр от его непрерывных толчков. — Да-зай! — имя вырвалось у Чуи скорее как ругательство, как крик о пощаде, которую он и так знал — не получит. — Вот так, — сквозь зубы процедил Дазай, его голос был хриплым от напряжения. — Надо было так сделать ещё в прошлый раз. И он действительно попадал каждый раз точно в цель, выбивая из рыжеволосого отрывистые хриплые вскрики. Боль, жжение, неприкрытое грубое наслаждение — всё смешалось в один огненный коктейль. Чуя уже ничего не соображал. Он рычал, плакал, молил — он и сам не знал, что именно вырывалось из его горла. Его тело горело, его разум плавился. Бёдра Дазая двигались с такой скоростью и силой, что казалось, сотрясали не только тело Чуи, но и всю комнату. Звук был влажным, громким, не оставляющим места для стыда. Чуя захлёбывался криками, каждым нервом ощущая раскалённый шторм внутри себя. Жжение от перца и грубое трение слились в одно ослепляющее, невыносимое белое пламя. Он был на грани, на острейшей бритве, ещё мгновение — и всё бы взорвалось. И вдруг — полная остановка. Дазай замер в самой глубине, после выйдя почти полностью, оставив внутри лишь кончик. Движение, дыхание, время — всё оборвалось. Воздух, секунду назад разрываемый стонами, застыл. Накахара почти дошёл до края второй раз, а этот кретин… — Ты молодец. Хороший мальчик. Чуя не видел, но был готов поклясться, что тот расплылся в самодовольной улыбке. Ёбаный суицидник ловил кайф от того, как легко доводил до самой грани и останавливался. Он просто игрался. Впрочем, как и всегда. Ничего. Мафиози обязательно отыграется на нём позже. Его тело, готовое к катарсису, бешено застучало в набат протеста. Он попытался оттолкнуться, выгнуться, хоть как-то возобновить движение, но Дазай тяжёлой ладонью прижал его к кровати в области лопаток, не давая пошевелиться. — Не-ет, — прошипел Дазай у него над ухом, его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения. — Ты слишком торопишься. Ты почти не чувствуешь ничего, кроме финиша. Это неправильно. — Д-дазай… блядь… двигай! — Чуя вырвал руку из-под себя, пытаясь дотянуться, схватить или ударить обмудка, но его конечности не слушались, дрожа от перевозбуждения. — Успокойся. Дыши, — Дазай наклонился, и его губы коснулись бешено мечущегося пульса на шее. Поцелуй был парадоксально нежным. — Чувствуешь, как твоё сердце колотится? Чувствуешь, как всё внутри пульсирует? Это так хорошо. Нужно всё прочувствовать. Чуя попытался набрать воздуха, чтобы послать уёбка в пешее эротическое, но просто не смог выдохнуть. Осадочек от адского темпа всё ещё не давал ему здраво мыслить. Дазай не двигался, но его палец нашёл растянутый покрасневший вход и медленно, с издевательской нежностью, провёл по краю, собирая смесь смазок. Чуя вздрогнул всем телом, издав сдавленный почти плачущий звук. — Видишь? Ты ещё совсем не успокоился, — Дазай усмехнулся, и в его голосе снова зазвучала знакомая ядовитая сладость. — Теперь прощаю. В следующий раз — аккуратнее. Он начал двигаться снова, но это не был прежний бешеный темп. Это были медленные, глубокие, выверенные толчки, каждый из которых казался отдельной осознанной пыткой. Он входил до конца, задерживался, давая Чуе прочувствовать каждую деталь, каждый изгиб, а затем так же медленно выходил, почти полностью, заставляя скучать по заполненности. Он снова взял под контроль ритм, вырвав его у инстинктов Чуи. — Вот так, — бормотал он, упираясь лбом в его спину. — Вот так. Не кончай пока. Просто чувствуй. Чувствуй меня. Это было невыносимо. Гораздо невыносимее, чем быстрая, пусть и грубая, разрядка. Чуя скулил, кусая простыню, слёзы от бессилия и переизбытка ощущений текли по его щекам. Желание никуда не делось, оно копилось, становясь гуще, тяжелее, разрывая его изнутри. Но Дазай был неумолим. Он играл на его теле, как на самом чувствительном инструменте, растягивая наслаждение до бесконечности. Дазай почувствовал, что напряжение в теле под ним снова достигло пика, становясь было более сконцентрированным и выдержанным, готовым взорваться. Пришлось немного изменить угол. Он снова нашёл ту точку. На этот раз он не просто задевал её. Он нажимал на неё снова и снова, с каждым долгим глубоким толчком. — Можно, — просто сказал Дазай, и в его голосе прозвучала чёртова команда. Это было всё равно что сорваться с самой высокой скалы. Ощущения, которые обрушились на Чую, были сокрушительными. Мир померк. Он готов был вскрикнуть, но не услышал собственного голоса. Его тело билось в конвульсиях, выжимая из себя всё до последней капли, в то время как внутри него Дазай наконец позволил себе потерять контроль. Его последние хаотичные толчки слились с судорогами Чуи, и он, пригвождённый к нему, кончил с долгим низким стоном. На этот раз, когда Дазай выскользнул и перевернул его, Чуя даже не шевельнулся. Он лежал на боку, глаза закрыты, дыхание поверхностное и прерывистое. Он был пуст. Полностью. Физически, эмоционально, ментально. Дазай придвинулся, обнял его за талию и прижал к своей груди, вдыхая аромат. Его собственное сердце ещё бешено колотилось. — Усвоил урок? — тихо спросил он, шепча в густые волосы. Из груди Чуи вырвался лишь слабый хриплый выдох, который мог означать что угодно — от согласия до последнего проклятия. Дазай улыбнулся, прикрыв глаза. Жжение внутри Чуи наконец начало утихать. В тишине комнаты, нарушаемой только их синхронизирующимся дыханием, было ясно одно: эта ночь была первым, очень подробным предисловием к долгой игре, в которой явно наметился победитель.