Reverse

      Неделя для Антона проходит в привычном ритме. Новые предметы, старые встречи. В пятницу вечером пиво с парнями за просмотром футбольного матча. В субботу — поход с Ирой в кино на проходной блокбастер и бурное обсуждение сюжета в романтичной атмосфере фудкорта. В воскресенье — видеосозвон с мамой, которая напоминает надевать куртку и обещает выслать бабушкиных соленьев. «И не дай бог, Антоша, ты вздумаешь покупать эту химию в супермаркетах», — строго наказывает она.       Всё как обычно. Жизнь ничем не отличается от начала прошлого и позапрошлого учебного года. Можно отключить голову и существовать в режиме автопилота. Так Антон и живёт до понедельника, без лишних забот и переживаний. Пока после пары не выходит на улицу и не чувствует на кончике носа первую каплю дождя. А затем ещё одну на тыльной стороне ладони. И вот уже вся асфальтовая дорожка под ногами покрыта множеством крупных капель. Одна перекрывает другую. Вокруг нарастает шум низвергающейся с неба воды. Ему вторят шуршащие на прохладном ветру чуть пожелтевшие листья. В голове мимолётно проскальзывает мысль вернуться в корпус, но зуд в руках, сминающих пачку сигарет в кармане, не позволяет двинуться с места. Он забивает на холод и сырость — в конце концов, толстовку можно будет стянуть и остаться в футболке — и достаёт сигарету.       Когда Антон делает первую затяжку, к корпусу плавным ходом подъезжает и паркуется серебристый кроссовер. А когда из его рта плавно вырываются клубы терпкого дыма, из машины, раскрывая над головой тёмный зонт-трость, выходит Арсений. Блокирует авто и поворачивается ко входу в корпус, возле которого и замечает Антона. В такие моменты в романтических мелодрамах кто-то обязательно первым отводит смущённый взгляд. Но жизнь Антона не всратая мелодрама, он это уже давно понял. Нет никакой неловкости. Напротив, внутри бурлит что-то азартное и упрямое. Он надеется, что его выражение лица выглядит достаточно равнодушным, чтобы мужчина не понял, сколько эмоций вызывает одним своим появлением. Кажется, Антон даже не моргает, пока медленно затягивается очередной порцией дыма. Арсений смеряет его оценивающим взглядом и хмурит брови. Чёрт его знает, о чём он думает в этот момент. Мужчина вздыхает и слегка приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но отводит взгляд, открывает парадную дверь и, закрывая зонт, исчезает внутри.

***

      Просторная аудитория заполняется шумом переговаривающихся между собой студентов, раскладывающих на столах письменные принадлежности, тетради и книги. Кто-то звонко смеётся, хлопая приятеля по спине, вспоминая его неадекватное поведение во время невероятно угарной попойки в общаге. Эсадов на задней парте пытается подкатить к старосте. Юрченко смачно сморкается в носовой платок, так и не поправившись до конца. Оксана, сидящая рядом с Антоном на третьей парте возле окна, воркует с Лёхой по телефону, договариваясь о совместной поездке к её родителям на выходных. А сам Антон в оливкового цвета футболке смотрит в никуда и думает ни о чём, пока не раздаётся хлопок двери, мгновенно возвращающий в реальность. Вообще, Арсений-преподаватель от Арсения-незнакомца отличается повышенной громкостью и резкостью. Очередное наблюдение в мысленную копилку Антона. Нахрена ему эти наблюдения, он так и не понял. Но мозг обычно не спрашивает, чего ты там хочешь или не хочешь замечать и хранить в своей памяти. — Доброе утро, студенты, — бодрым голосом приветствует Арсений. — Надеюсь, вы все хорошенько выспались и выпили достаточно кофе, чтобы к нашему семинару блистать во всей красе своими знаниями. По традиции, начнём с переклички, а затем перейдём к разбору кейсов. И сразу предупреждаю, — смиряет присутствующих ледяным взглядом, — лучше вам не доводить до того, чтобы я вытягивал из вас ответы.       Звеня браслетами, Антон хватает лежащую на парте ручку и подтягивается, садясь ровнее. Он ничуть не испугался этого взгляда, напротив, почувствовал волнение, смешанное с предвкушением. Оксана бросает на него заинтересованный взгляд. Она знает Антона достаточно хорошо, чтобы легко и быстро считывать его эмоции. Таким она обычно видела друга перед началом матча по FIFA, взволнованно держащим в тонких пальцах джойстик и ёрзающим на одном месте, или когда Макар уступил ему место водителя и дал порулить доставшейся в наследство от бати девяткой. Сейчас чувство азарта у Антона вызывал именно преподаватель, Оксана в этом не сомневалась. Шастун, конечно, был фанатом юриспруденции, но не настолько, чтобы нервно гонять ручку по кругу со скоростью центрифуги и бесконечно покусывать несчастную губу. Когда Оксана в прошлый понедельник прямо спросила Антона, почему Арсений Сергеевич его задержал, парень брякнул что-то вроде: «Уточнял вопросы по общему праву, всё ли мы проходили». Если остальные не выкупили очевидного вранья, то только не Оксана. Он прокололся по двум параметрам: логическому — по поводу учебной программы преподаватель обратился бы скорее к старосте, чем к рандомному студенту, и психологическому — Антон всю пару сидел как на иголках с момента, как Арсений Сергеевич переступил порог аудитории. В любом случае Оксана не собиралась давить на друга с расспросами. Захочет рассказать — расскажет. Антон не из тех, кто долго может что-то держать в себе. — Что ж, — отложив в сторону список с фамилиями студентов, продолжает Арсений, — я рад, что сегодня все присутствуют на нашем семинаре. Даже госпожа Юрченко почтила нас своим присутствием. В конце пары жду от вас медицинскую справку. — И обязательно быть таким душнилой? — на грани слышимости сокрушается Антон. — Уголовное дело номер сто тридцать шесть двести девяносто пять, — переключается на тему семинара Арсений Сергеевич.       У Антона брови взлетают до небес, а в аудитории повисает гробовая тишина. Они будут изучать реальные дела? Разве студенты имеют право знать номера уголовных дел? — Вижу ваше замешательство. Это действительно реальное дело, но в любом случае оно останется для вас недоступным. Настоящие имена фигурантов я заменю на вымышленные. Просто хотел дать понять, что на моих семинарах мы будем обсуждать кейсы исключительно из реальных судебных разбирательств.       Да, правду говорят, что в каждом хорошем адвокате живёт настоящий актёр. С таким талантом Арсению нужно выступать на театральных подмостках, а не перед студентами в пыльной аудитории пусть и самого престижного ВУЗа страны. — Один из членов администрации президента, господин Троцкий Валерий Дмитриевич, — декламирует Арсений, — обвиняется в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего за собой потерю зрения потерпевшей Савиной Елены Владимировны, — в стройной тишине раздаются щелчки ручек старательно делающих пометки в тетрадях студентов. — Инцидент произошёл в ночном стриптиз клубе, где госпожа Савина работала в качестве танцовщицы. Господин Троцкий заказал и оплатил услугу приватного танца в исполнении Савиной в соответствии с имеющимся в клубе прейскурантом. Исполнение приватного танца входит в перечень обязательных услуг, оказываемых клиенту, прописанном в трудовом договоре сторон, предоставленном в качестве доказательства во время следствия. Госпожа Савина в ходе оказания услуги в приватной комнате отказалась от её исполнения, цитирую: «грубо оттолкнув», — по словам обвиняемого, господина Троцкого. На что Троцкий применил силу в ответ, но не рассчитал её, поскольку находился в состоянии алкогольного опьянения. Потерпевшая упала на стеклянный журнальный столик, находившийся в приватной комнате, вследствие чего получила травму, повлекшую потерю зрения. Результаты медицинского освидетельствования обеих сторон также прилагаются к делу. А теперь, прошу, уточняющие вопросы.       Оксана поднимает руку первой. — Да, госпожа Суркова, — ни на секунду не запинаясь, чтобы вспомнить фамилию студентки, реагирует Попов. — До этого дела у господина Троцкого имелись судимости? — Нет. Ничего помимо мелких штрафов за нарушения правил вождения.       Кинув тихое «спасибо», Оксана делает пометку на листке. Где-то на задних партах тянет руку Эсадов. Арсений Сергеевич коротко кивает. — Состояние алкогольного опьянения обвиняемого признано отягчающим обстоятельством? — Не признано. Обвиняемый подтвердил, что поступил бы подобным образом и в трезвом состоянии. Разве что применил бы меньшую силу, не допустив падения госпожи Савиной на журнальный столик. — Тогда могу я вынести предположение, — с присущей Эсадову самоуверенностью заявляет он. — Пожалуйста. — Обвиняемый был осужден по 1-ой части 118 статьи «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности». В качестве наказания получил либо штраф в размере до восьмидесяти тысяч рублей, либо обязательные работы на срок до четырёхсот восьмидесяти часов — в чём я сомневаюсь, учитывая, что господин Троцкий является госслужащим, либо исправительные работы сроком до двух лет.       Арсений не успевает ответить Эсадову, как Антон с третьей парты, не поднимая руки, спокойно, но так чтобы все услышали, возражает: — По неосторожности? Это ещё надо доказать. — Господин Шастун, — сдерживая раздражение за интеллигентной улыбкой, реагирует Арсений, — у вас есть какие-то вопросы?       Антон расплывается в довольной ухмылке — он только этого и ждал. — Любопытным образом вы, Арсений Сергеевич, представили дело. Я бы сказал, как-то однобоко. Интересно было бы узнать показания потерпевшей. Как правило, и это также должно быть закреплено в трудовом договоре, сотрудник может отказаться от предоставления услуги, если клиент ведёт себя неподобающим образом. Например, выходит за рамки оказанной услуги, требуя большего.       Арсений скрещивает на груди руки, присаживаясь на рабочий стол. — Могу предположить, что госпожа Савина в устной форме отказалась от выполнения услуги, однако клиент в лице господина Троцкого продолжил настаивать и домогаться потерпевшей, что послужило причиной применения силы или же было попыткой самозащиты со стороны Савиной. А дальше… — Вы можете предполагать всё что угодно, — вздыхает Арсений, — но правосудие, господин Шастун, строится не на предположениях, а на конкретных доказательствах.       Антон крепче сжимает ручку в ладони. — Хорошо, Арсений Сергеевич, тогда почему вы в своём вольном пересказе не упомянули все доказательства? — Простите? — поднимает в недоумении бровь тот. — Видеозапись с камер наблюдения, — ухмыляется Антон, довольно отмечая растерянность в глазах преподавателя, который нервным жестом поправляет съехавшие к кончику носа очки. — В данном клубе в приватных комнатах отсутствуют камеры видеонаблюдения, — парирует Арсений, — так что никакой записи в качестве доказательства в деле представлено не было. — Что за чушь? — фыркает Антон, Оксана щиплет его за предплечье, но тот никак не реагирует. — Мой знакомый работает в подобном клубе охранником. Поэтому я точно знаю, что там камеры не то, что в приватных комнатах, они даже в туалетах понатыканы. Ни одна девушка не согласилась бы на такую работу, если бы ей не гарантировалась полная безопасность. — Это лишь ваши предположения. Уверяю вас, — снова непоколебимая сталь в голосе, — в деле не фигурирует никакая видеозапись. На этом и закончим дискуссию. Эсадов вынес верное решение. Обвиняемому был назначен штраф в размере пятидесяти тысяч рублей и исправительные работы сроком на один год. — Предоставьте мне доступ к делу, — не сдаётся Антон.       У Арсения из груди вырывается сдавленный выдох. Оксана с огромными от испуга глазами хватает Антона за руку и тихо шипит на ухо: «прекращай». — Исключено, — отрезает мужчина. — Но… — Закрыли тему, Шастун. Или мне попросить вас выйти из аудитории?       Антон упрямо поджимает губы. — Вот и хорошо. Дело закрыто, обвинение вынесено, наказание назначено, так что ничего нового вы всё равно не найдёте.       Это мы ещё блять посмотрим, — размышляет про себя Антон, покусывая щёку изнутри.

***

      Выйдя из аудитории, Оксана первым делом хватает Антона за рукав влажной толстовки, которую парень успел натянуть, как только Арсений Сергеевич объявил о том, что семинар окончен и все студенты могут быть свободны. Он проводил парня обеспокоенным взглядом, но тот ни разу не посмотрел в его сторону, спешно покидая аудиторию. Оксана знала, что если сейчас не нагонит друга, то потом это сделать будет практически невозможно. Ускачет в закат быстрее, чем непокорный Спирит. — Это что нахрен такое было? — переходит к делу она, отводя Антона в сторону от шумного потока студентов. — Обычный спор, — отмахивается тот, но нервное перебирание колец и браслетов выдаёт его с головой. — Обычный спор? Ты ебанулся? Чего ты с ним препираешься? Он просто озвучил дело, а ты на него наехал так, как будто он младенцев по утрам ест. — Антон хмыкает на это замечание. — Что между вами произошло? Это ведь что-то личное, да? — Что? Ничего между нами не произошло, — а в зелёных глазах испуг. — Ты чё пиздишь, Шастун? Я тебя не первый день знаю. — Оксан, бля, я просто хотел услышать от него правду! Всё, отстань, у меня ещё дел полно, мне надо идти.       Не дожидаясь ответа, Антон вырывает руку и уходит в сторону лестницы. Оксана вздыхает, обещая разобраться с этим позже, когда парень остынет.

***

      Антон нервно затягивается порцией успокаивающего — убивающего на самом деле — нервные клетки сигаретного дыма, внутренне борясь с острым желанием отпинать и обоссать ни в чём неповинный серебристый кроссовер, стоящий, как и парень, сиротливо возле корпуса. Слава богу, дождь закончился, а то столь драматичной сцены Антонова психика уже не выдержала бы.       Месть — блюдо, которое подают холодным, поэтому Шастун после очередной глубокой затяжки медленно выдыхает терпкий дым, одновременно с этим набирая другу. — Алло, — сонливо раздаётся по ту сторону трубки. — Макар, нужна твоя помощь. — Судя по твоей интонации, помощь эта с высокой вероятностью грозит приключениями на мою жопу, я прав? — Не буду врать, так и есть, — с улыбкой продолжает Антон. Беззаботный голос приятеля действует на него лучше любого успокоительного. — Конечно помогу, братишка. А то без твоих приколов жизнь становится скучной, — смеётся Макар. — Что нужно? — Для начала нужно прочекать, есть ли в вашем суде одно дело. — О-о-о, ты хочешь залезть в архив? — Да, позарез нужно. Выручай, Макарушка.       Друг тяжело вздыхает. — Ладно, скидывай номер, я проверю. — Ты просто человечище! Люблю тебя! — Рано благодаришь, может это дело вообще не у нас. И вообще я знатно подставляюсь, помогая тебе, поэтому не за красивое спасибо, а как минимум за литр какого-нибудь качественного пойла, понял? — Понял, принял, организуем, — радостно чеканит Шастун. — Тогда до связи. — Давай, брат.       Антон скидывает звонок, тушит бычок об урну и печатает Илье номер дела, который Оксана старательно записала на листке, а Антон предусмотрительно запомнил наизусть. Благо, зрительная память у него великолепно развита.

***

      Здоровенный Макар, одетый в классического кроя брюки и сдержанный джемпер, что заметно контрастирует с мощной славянской внешностью, подходит к небольшой стеклянной комнатке на проходной и одаривает охранника самой дружелюбной улыбкой в своём арсенале. — Сергей Саныч, — щуплый седовласый мужик с упоением смотрит на маленьком пузатом телевизоре политическую передачку и словно не замечает внушительной фигуры молодого человека, стоящего напротив, — выручай. — Что такое, Илья? — неохотно отрывается он от матерных дебатов на тему пиндосов, пытающихся захватить весь мир и целую вселенную, в то время как Россия-матушка этот мир спасает. — Да я, дурак, телефон свой в архиве забыл, прикинь? Дай, пожалуйста, ключи, я по-бырику его заберу и сразу к тебе. — Ты чё, малец, протокол не знаешь? После шести ключи не раздаю. — Да знаю я, знаю, — Макар приводит последний и, собственно, единственный аргумент: — Я в журнале распишусь. Так что, если у кого вопросы возникнут, то только ко мне. Ну, выручай, Сергей Саныч, ну по-братски, — канючит Илья. — Как я без телефона домой пойду? — Эх, в край уже отупели со своими телефонами, — причитает мужик, но достаёт с ключницы нужную связку. — Это всё пендосская пропаганда вам мозги промыла.       Илья на эти разглагольствования никак не реагирует, молча делая запись в потрёпанном журнале, лежащем на деревянной стойке перед окошком. Не хватало ещё посраться с этим долбачом. — На, — охранник протягивает ключи. — Спасибо от души, Сергей Саныч, — прикладывая руку к груди, якобы от всего сердца благодарит Макар, хватает ключи, и, не дожидаясь ответа, убегает в сторону архива. Мужик с величайшим энтузиазмом возвращается к просмотру телешоу.              По дороге к архиву взмыленный Макар забегает в мужской туалет. — Антох? — нервным шёпотом окликает он.       Раздаётся щелчок. Дверь последней кабинки, той, что возле окна, открывается, из неё появляется Шастун. — Ух, и заебался я там сидеть. — Давай бырей, а то уборщица может зайти. — Уже заходила. Я тут такое недержание отыгрывал, что бедная женщина, походу, решила оставить меня в покое.        — Бля, понасобирали свидетелей, — хихикает Макар. — А этот твой охранник нас по камерам не спалит? — Не должен, мы не интересней орущего Шейнина, поверь. — Окей, тогда погнали.       Выйдя из туалета, парни осторожно осматриваются по сторонам, и быстрыми, но тихими шагами перемещаются к архиву, расположенному в конце узкого коридора.       Макар просовывает ключ в замочную скважину, проворачивает два раза и открывает потёсанную дверь, за которой их встречает сладковатый аромат старых пожелтевших бумаг. Нажимает на выключатель, и комната озаряется холодным светом флуоресцентных ламп. Антон прикрывает первую дверь, в то время как Илья вторым ключом открывает внутреннюю дверь-решётку. — Твоё дело должно быть на стеллаже двадцатого года, — Макар пропускает друга вперёд.       Поиски не затягиваются. Обозначенный стеллаж находится ближе всех к выходу, прямо за стеллажом двадцать первого года. Быстро сориентировавшись в номерах, Антон находит нужное дело, вытаскивает перевязанную бечёвкой картонную папку и кладёт её на деревянную стойку окна выдачи. Макар стоит молча, придерживая металлическую дверь и постукивая носком начищенного ботинка.       Антон открывает папку и сразу пролистывает до страницы контактных данных фигурантов дела. Фотографирует её и листает до начала судебного рассмотрения. — Ну, кто бы сомневался, — произносит ядовито, замечая имя адвоката обвиняемого — Попов Арсений Сергеевич.       Листает дальше и фотографирует каждую страницу. — Тох, давай закругляйся. — Ща, — высунув кончик языка, Антон пролистывает до показаний потерпевшей, фотографирует их, после чего закрывает папку, поправляя листы, и возвращает её на прежнее место.       Парни выключают свет, закрывают за собой обе двери и покидают архив. Антон опять сворачивает в туалет, в то время как Макар возвращается с ключами к посту охранника.

***

      На парковке в белой не первой свежести девятке Илья сидит минут десять и беспокойно всматривается в парадные двери здания суда. Антон появляется ещё через десять и бодрым шагом направляется к машине. Садится на пассажирское сидение, отводя его назад, чтобы разместить впереди длинные ноги, и расплывается в довольной улыбке. — Чё охраннику сказал? — Типа заблудился у вас, я ж в первый раз. — Ебать мы не подозрительные, — сокрушается Илья. — Да не ссы. Он реально тупил в ящик, на меня внимания даже не обратил. — Теперь расскажешь, на кой хрен тебе это дело сдалось? — Да, давай рули, по дороге всё расскажу. Мы к тебе едем? — Ну, если бухаем, то ко мне. — Да, надо бы отпраздновать успешное завершение операции, напарник, — хихикает Антон. — Тем более, как и обещал, я угощаю. — Замётано, — Илья наконец расслабляется и сосредотачивается на дороге, готовясь внимательно слушать рассказ друга.