Reverse

      Кира — женщина-шторм, пусть и маленькая. К своим пяти годам она научилась ловко манипулировать мужчинами. Кокетливая, деловая и очень энергичная, притягивает взгляды окружающих, а огромные голубые глаза и миловидная внешность порождают неконтролируемый поток умиления. Девочка вообще никого не стесняется, ведёт себя приветливо и открыто даже с малознакомыми людьми, что вызывает у отца немало беспокойства.       Но когда дело касается Антона, который сажает неугомонную девчушку на колени и вместе с ней увлеченно смотрит «Холодное сердце», беспокойство вмиг улетучивается. Когда они в один голос начинают подпевать Эльзе, глаза Арсения загораются восхищением. Антон замечает его пристальный взгляд, улыбается в ответ, но принцесса не намерена делить внимание нового друга даже с отцом — хватает маленькой ладошкой за запястье и запрокидывает голову, задевая высокими хвостиками подбородок. — Тоша, ты сейчас всё пропустишь! — Смотрю-смотрю, — Антон возвращает внимание на экран.       После мультика играют в «Монополию», проигрывает, конечно же, Антон. В этой семье умение рубить бабло явно передается по наследству. Ужинают доставленной из ресторана едой, на что он картинно вздыхает. — Даже элементарные макароны сварить не можешь? — Макароны — не самая полезная пища, а на другие блюда нужно тратить больше времени, — Арс отправляет в рот кусочек ростбифа. — Я считаю, если времени на готовку уходит больше, чем на приём пищи, оно того не стоит. — В том, что ты говоришь, есть смысл, но приготовленное своими руками всегда вкуснее, потому что делается с любовью, да, принцесса?       Кира отрывается от картошки с тефтельками и расплывется в лучезарной улыбке. — Угу. — Ну, хочешь я тебе завтра омлет с любовью приготовлю? — Арсений лукаво улыбается.       Антон теряется, бросая взгляд на малышку, которая молча доедает ужин и внимательно следит за разговором взрослых. — А я что, остаюсь с ночевкой? — А мы что, уже всё обсудили? — Ну, можно и завтра обсудить.       Арсений смотрит скептично, и его можно понять. Антон срывается с поездки в родной город, возвращается раньше планируемого и приезжает к нему, чтобы обсудить писец какой важный вопрос, а потом как ни в чём не бывало играет с ребёнком и смотрит мультики. — Нет, — Арсений берет обе пустые тарелки, свою и Антона, и кладёт их в посудомоечную машину. — Ты останешься и расскажешь, что хотел.       Кира, на удивление, не любопытствует, о чём там взрослые будут разговаривать. По всей видимости, воспитанию девочки с самого рождения уделяли приличное внимание. Она энергично доедает тефтельки, ловко подскакивает с высокого стульчика и самостоятельно кладет тарелку с вилкой в посудомойку, возвращается к столу и хватает Антона за запястье. — Пойдём, я тебе ещё игрушки свои не показала, — сообщает таким тоном, будто они отстают от заранее согласованного графика.       Антон снисходительно улыбается, покорно поднимаясь из-за стола. — Я приду через пару минут. — Пап, ты уже всё видел! — Ах ты, хитрая лиса, — Арсений садится на корточки и дёргает дочь за миниатюрный носик. — Хочешь с Антоном наедине остаться? — А что? — отмахнувшись от руки отца, Кира деловито задирает подбородок. — Действительно, что? — подыгрывает Антон. — Может у нас свои секреты, да, малышка? — подмигивает девочке.       Кира ярко улыбается и пытается тоже подмигнуть, но у неё это пока не очень выходит, что вызывает смешок у обоих мужчин. — Ладно, идите, — Арсений поднимается, с улыбкой заглядывая в зеленые глаза. — Понадоблюсь, позовёте.       Он появляется в детской спустя час. Его никто так и не позвал, но время близится к десяти, Кире пора ложиться спать. Картину Арс застаёт занятную: его благоверный, скрючившись в три погибели, стоит на коленях перед розовым кукольным домиком и держит в руках приторно-сладкого Кена, который голосом Антона поёт «Красавицу» из репертуара группы Фактор-2 непропорционально длинноногой Барби, что стоит на балкончике и демонстративно от него отворачивается. Барби, естественно, отыгрывает Кира. Что конкретно натворил Кен, из-за чего ему теперь приходится петь под балконом серенады, — история умалчивает, но оторваться от созерцания картины с оттопыренной задницей Шастуна Арсений уже не может и до последнего старается не выдать своего присутствия.       Как только Антон начинает басить партию директора школы: «Ну что, сынок, она понравилась тебе?», Арсения окончательно пробивает на смех. Антон резко замолкает и поворачивается, с укором смотря на сгибающегося пополам мужчину. — У твоего Кена расщепление личности? — Да блин первое, что вспомнил. Ты долго тут стоишь? — Не особо. Но я, определенно, застал самое интересное. Вы не утомились ещё? — Да не, нормально.       Антон с кряхтением поднимается с колен и разминает затёкшие конечности. — Ага, рассказывай. Всё, Кира, закругляем лавочку и в душ. — А сказку? — девочка смотрит на отца щенячьими глазками. — Почитаю. — Нет! Я хочу, чтобы Тоша почитал.       Арсений со вздохом берет дочку на руки. — Ну что за маленькая пиявка?       Девочка нисколько не обижается на прозвище, напротив, расплывается в гордой улыбке. Арсений виновато смотрит на парня, но тот вроде не выглядит недовольным. — Конечно почитаю. Беги давай умываться, зубы чистить, а потом книжку выберем. Замётано? — Антон подходит ближе, чтобы погладить взмыленную макушку. — Ага! — радостно кивает Кира, и Арсений уходит вместе с ней в ванную.       На моменте, когда Иванушка верхом на Сивке-Бурке доскакакивает до окна Царевны, Кира окончательно проваливается в сон, тихо посапывая под боком. Антон отрывается от книги и косит взгляд на спящую красавицу. Убедившись в том, что девочка крепко уснула, он тихонько закрывает книжку и аккуратно выбирается из постели, кладя маленькую голову на хорошо взбитую подушку.       Арсений, всё это время сидящий в мягком кресле напротив, с щемящим чувством в груди наблюдает за ними. — Выключать ночник? — шёпотом уточняет Антон, оставляя книгу на тумбочке возле кровати. — Да.       Напоминающей перламутровый мыльный пузырь ночник медленно гастнет. Арсений осторожно прикрывает за ними дверь, оставляя небольшую щель, сквозь которую в комнату пробивается приглушенный свет гостиной.       После похода в душ Антон в чистой футболке и трусах, предоставленных хозяином, расслабленно откидывается на большой кровати и спустя мгновение обращает внимание на цвет постельного белья. — Зелёное? — Нравится? — улыбается Арс, просушивая влажные пряди полотенцем. — Ну да, — привстав, Антон ещё раз проходится по ткани оценивающим взглядом. — С чего вдруг?       Арсений отбрасывает полотенце и, опершись одним коленом на постель, нависает сверху. Их лица так близко, что можно рассмотреть каждую коричневую крапинку в зеленой радужке, в чём мужчина себе не отказывает. — В тон твоим глазам, — просто отвечает он.       Всё как тогда, в их первую ночь. Тянет, примагничивает до острой необходимости прикоснуться. Руками, губами как сейчас, затягивая в неторопливый чувственный поцелуй, утопая в трепетной нежности, за горизонтом которой алеет полоса страсти. Они доберутся до неё позже, сейчас Арсений останавливается и мягко перебирает пальцами русые пряди. — Давай рассказывай, что случилось.       Антон отводит взгляд, подбирается, подтягивая к туловищу колени, и опускает плечи. Арсению тревожно видеть его таким беззащитным, хочется обнять, утешить, но что-то подсказывает, что этот жест сорвёт предохранители парня и тот окончательно расклеится, поэтому Арс терпеливо молчит, давая Антону время настроиться на сложный разговор. — Мне нужно, чтобы ты предоставил доступ к одному делу. — Любопытное начало. Что за дело? — Моей сестры.       Теперь паузу берёт Арсений. До какой степени он готов поддерживать Антона? Во что тот ввязывается на сей раз? Но потом осознает бессмысленность подобных размышлений — выбор был сделан задолго до этого разговора, он уже принял Антона таким, какой он есть, со всеми его импульсивными решениями и безумными порывами. — Хорошо. Могу я хотя бы узнать, в чём суть проблемы? Твоя сестра, она... — Мертва. Вернее, её убили.       Всё становится на свои места: отрешенность Антона на этой неделе, его поездка домой и резкое возвращение в Москву. Арсений осторожно берёт его прохладную ладонь в свою и мягко поглаживает подушечкой большого пальца запястье там, где бьется пульс. — Мне жаль.       Антон слабо улыбается, бросая взгляд на Арса, и, кажется, самую малость расслабляется, сжимая ладонь в ответ. — Но почему сейчас? — Это хороший вопрос, — нетерпеливо ёрзает на месте, обращая лицо к мужчине. Сейчас они похожи на двух мальчишек, обсуждающих под покровом ночи загадки мироздания. — Тот человек, который убил сестру, отбывает сейчас наказание. Но что, если он был лишь исполнителем, а заказчиком был кто-то другой? А это уже другой вид преступления. — Так, погоди-погоди. Это не убийство из личных побуждений? Как её убили? — Арсений чувствует, что зашёл слишком далеко, напирая на парня. — Прости, я просто, чтобы понимать. — Всё нормально.       Антон осознает, что за столько лет адвокатской практики Арсений вышколен вести разговор о преступлениях в профессиональной манере, да и не против этого — уже наслушался оханий и аханий, насмотрелся жалостливых взглядов, поэтому холодный рациональный подход к решению дела сейчас куда кстати. — Рылеев был её коллегой. Я плохо его помню. Видел всего лишь раз, когда приезжал к Соне на каникулах. Он забегал к ней домой, спрашивал что-то о товаре, который она не успела отправить. Тогда я этому значения не придал — ну, обсуждают что-то по работе, — а через месяц он её застрелил.       Антон рассказывает отрешённо, погружаясь в воспоминания, которые за это время покрылись толстым слоем пыли. — Потом всё происходило довольно быстро: его нашли, он сразу сознался в содеянном. Был суд, родители ездили в Москву на слушание. Ему дали восемь лет, из которых пять он уже отсидел, но, ты знаешь, по УДО могут и раньше освободить. Но, самое главное, о мотиве убийства до сих пор ничего неизвестно. Пытался у матери что-то узнать, но она только отмахнулась, мол, какая разница, если дочь уже не вернуть. — Да, как-то мутно звучит. А что за фирма, ты помнишь? — Вот тут самое интересное. Фирма логистическая, принадлежит Марцевичу. — Что?       Арсений внимательно заглядывает в чужое лицо. Антон поджимает губы и отводит взгляд, из чего становится понятно, что тот уже в курсе, над каким делом Арс сейчас работает. — Я даже спрашивать не буду, как ты узнал. Ты не представляешь, что это за человек, насколько опасно с ним связываться.       Антон не выглядит хоть сколько-нибудь напуганным. — Ладно, — сдаётся Арсений, вздыхая. — Будем разбираться вместе. — Спасибо.       Даже такое важное слово не отражает всю степень Антоновой благодарности. Он благодарен за то, что Арс выслушал, за то, что рядом, за то, что не стал отговаривать, что сказал такое нужное сейчас «вместе». Он пробует выразить благодарность действием: не отпуская ладони Арсения, второй он мягко касается его шеи, приближая лицо мужчины к себе. Осторожно, будто на пробу целует, чувствуя улыбку на чужих губах, что медленно тает под его напором. Арсений обхватывает пальцами заднюю поверхность Антоновой шеи, поддается навстречу, углубляя поцелуй, проходится кончиком языка по нижней губе. Антон шумно хватает носом воздух и послушно размыкает губы, пропуская внутрь настойчивый язык и переплетаясь с ним во влажном поцелуе. По всему телу прокатывается горячая волна возбуждения. Антон крепче жмётся к мужчине, хватается за его плечи и падает на спину. Арсений осторожно кладет его на постель, нависая сверху. Его рука медленно, но уверенно продвигается по горячему телу, по-хозяйски сминает через трусы привставший член.       Антон резко отстраняет его от себя. — Воу-воу, что началось-то? — А на что похоже?       Затуманенным от возбуждения взглядом Арсений изучает желанное тело, продолжая ласкать чужой член. Антон хаотично облизывает губы и невольно подаётся бёдрами навстречу. — Арс, — тихо рычит он. — Ну нельзя же, у тебя дочь в соседней комнате. — Мы тихонечко, — не обращая внимания на возражения, Арсений проходится влажным языком по выпирающим ключицам, прихватывает тонкую кожу губами. — Да блин, Арс, — Антон ёрзает, в очередной раз пытаясь отстранить мужчину от себя — кто ещё пиявка! — Я так не могу. — Шастун, блять, — Арсений прекращает всякие манипуляции. — Я тут не молодею. Мы и так почти неделю не виделись. — Ты думаешь, я не хочу? Просто как подумаю, что Кира может услышать… Не могу, короче, я так.       Арсений вздыхает и перекатывается на свою сторону кровати. — Тогда идём спать, — расправляет кровать.       Антон залезает под одеяло со своей стороны. — Завтра всё будет. — Ага, конечно. Мне завтра Киру домой везти, а потом тест дописывать. — Какой тест? — О-о, добрый вечер! — Арсений смотрит на парня как на того самого ученика, который голову дома забыл. — У нас в понедельник промежуточный тест по всему пройденному. — Бля-ять! Ёб твою мать, я же вообще нихера не учил. — Сделаю вид, что я ничего не слышал.       Арсений тянется к прикроватной лампе, чтобы погасить свет. Какое-то время в ночной тишине царит напряженное молчание. — Арс, может..? — Даже не рассчитывай. Не сдашь — пойдёшь на пересдачу. — Бля, — вздыхает разочарованно Шастун. — Чё толку-то с преподом встречаться?       Арсений улыбается, обнимает этого дурачка и нежно целует в висок. — Хорош бурчать, спи давай.       Антон улыбается в ответ, обнимает его плечи и со спокойной душой закрывает глаза, проваливаясь в долгий спокойный сон.