Error

Прошёл месяц. Карл был постоянно то раздражён, то встревожен, меняя эти эмоции как перчатки. За всё это время он ни разу не отпустил её в замок, грубо отказывая Альсине по телефону и не обращая внимания на негодование Хеди. Возможно, он всё ещё был зол из-за инцидента с травмами, хотя те давно прошли, или злился на новую информацию, которую смог достать из лаборатории Миранды. Казалось бы, документы и записи нужно было только прочитать и проанализировать, связав с информацией от Герцога, но с каждым новым листком, добавленным на стену, возникали всё новые вопросы. Чем больше новых данных они получали, тем запутаннее выходила цепочка. Исходя из документов был проведён ещё один эксперимент. Дом Бейкеров, Уинтерсы и Эвелина. Как оказалось, Миранда продавала Каду в мир много лет и даже помогала создавать биологическое оружие, которым и стала Эвелина, но что-то пошло не так, и заражённая была уничтожена. Подробностей не описывалось, зато Миранда подробно разобрала семью Уинтерсов, которая почти что случайно оказалась в центре катастрофы. После прочтения всех документов Хеди стало понято, почему Карл думал о том, что с родителями нерождённого ребёнка что-то не так. Это было правдой, Итан Уинтерс был заражён и передал вирус дочери. Но даже если эти первостепенные вопросы были закрыты, оставались и другие. Хеди было всё равно на одержимость Миранды потенциальным сосудом, но вспышка такого опасного вируса за пределами деревни, где лорды могли контролировать заражённых… Вот что действительно интересовало девочку. Стоило заражённым выйти из-под контроля, как о трагедии узнали бы не только власти, но и общественность. Они бы оказались под прицелом, могли быть убиты из-за опасности, могли быть пойманы и сданы в лаборатории для экспериментов. Неужели Миранда не понимала, что любое проникновение мицелия в открытый мир ставило под удар не только лордов, но и её саму? Впрочем, когда она спросила об этом у Карла, его ответ был расплывчатым: — До этого момента она уже будет мертва, а мы уберёмся отсюда и забудем всё как страшный сон. Он тоже не боялся пристального внимания извне, предполагая, что до апогея всей этой истории с Мегамицелием они уже уйдут с победой. Только вот он думал только о себе и о ней, а Хеди обо всех лордах. Ей не нравилась мысль о том, что Альсина, сёстры, Донна и даже Сальваторе останутся здесь и будут в опасности в то время, как они убегут. Она и Карл единственные из всех, кто мог бы жить в открытом мире, не привлекая к себе внимания, а как же остальные? Куда уйдёт Леди Димитреску с её огромным ростом и ворохом детей, которым нужны особые условия для нормальной жизни? Куда пойдёт Моро, не контролирующий кислоту, льющуюся из его рта? И Донна с деформированным лицом, говорящей куклой и цветами, которые она непременно взяла бы с собой? По её мнению было бы лучше остаться здесь и закрыть деревню от посторонних. С уходом Миранды для местных жителей ничего бы не изменилось, а лорды вздохнули бы спокойно. Так зачем убегать, если можно просто сместить безумную тварь на её посту и жить дальше в безопасности? Но всё это было не так важно. Карл наконец-то занялся делом, сутками пропадая в кабинете, а Хеди в своё свободное время размышляла о прошлом лордов. Пока походы к Альсине были запрещены, девочка посещала Донну, но просить показать снова не решалась, да и сама леди Беневьенто не горела желанием открывать ей прошлое. Что было с Мирандой, Бэлой, Кассандрой, Даниэлой и самой Донной до заражения, так и осталось неизвестным. Эти видения были похожи на сон, который с каждым днём становился всё бледнее и невзрачнее. Детали забывались, и так невыразительные лица расплывались, но чувства оставались такими же яркими. Страх, непонимание, растерянность, боль и сожаление. Ей было их очень жаль. И осознание, что такое происходит с людьми повсеместно, что Каду используется для создания биологического оружия, злило Хеди. Она сама пережила немало страха, хоть и без потерь и боли, но не пожелала бы такого никому. Миранду было просто необходимо срочно убрать и закрыть деревню для влияния извне. Сегодня Хеди снова ничем не занималась, устроившись на заднем дворе фабрики с метательными ножами и самодельной мишенью. С каждым днём броски становились всё точнее и сильнее, теперь она почти не целилась, инстинктивно попадая в цель. Возможно, когда-нибудь это умение ей и пригодится — всадить пару ножей в голову Миранды, например — но пока что это просто убивало время. И помогало справиться с эмоциями. Хеди использовала ножи только когда злилась или была расстроена, а в последнее время Карл раздражал её больше обычного. И одержимость новым делом, и саботирование её привычного образа жизни, и постоянные конфликты из-за Миранды и Уинтерсов. Бесит. Последний нож улетел в мишень и попал почти рядом с десяткой. Удар был такой силы, что другие ножи, натыканные прямо в середине, качнулись вниз и почти выпали из дерева. Хеди глубоко вздохнула, унимая бурю эмоций и разминая застывшие плечи. Она только подошла к деревяшке, чтобы вытащить ножи и повторить всё снова, как на вытянутую руку села крупная муха. Потом ещё одна и ещё. Мгновенно забыв про оружие, Хеди собрала насекомых на ладонь и обернулась вокруг. Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо золотом и кровью, лёгкий ветер трепал покосившийся сетчатый забор, но за ним никого не было. Мухи внезапно зажужжали и поднялись в воздух, описывая маленькие круги перед её глазами, а потом ровным строем устремились через забор в лес. Внезапная вспышка страха приковала Хеди к месту. Неприятное чувство дежавю заставило её передёрнуть плечами и покрыться липким холодным потом. Такое уже происходило. Из-за её глупости и невнимательности пострадал Карл. Она не знала, что делать. В прошлый раз Миранда смогла воссоздать Даниэлу, но не мух. Но что, если она снова ошибалась? Хеди проследила за насекомыми, которые быстро скрылись на дороге, ведущей в лес, но не двинулась с места. Её дыхание участилось, а виски запульсировали. Позвать ли Карла? А вдруг она этого и ждёт? Просто уйти? Пока девочка думала, тупо уставившись за забор, мухи вернулись, но в гораздо большем количестве. Сотни насекомых облепили руки, указывая ей на лес. Где-то между деревьев показалась маленькая тёмная фигура, помахавшая ей рукой. Хеди сжала в руках ножи и медленно двинулась в сторону силуэта. Он не вёл себя как Миранда, демонстрируя дружелюбность, да и мухи являлись неотъемлемой частью сестёр Димитреску, но в случае очередной ошибки у неё было оружие. В этот раз Хеди не струсит. Как только фабрика осталась позади, силуэт начал двигаться навстречу. Пальцы сильнее сжали ножи, готовясь ударить, но вдруг её сжали в крепких объятиях. Хеди почувствовала запах крови и роз, и ладони задрожали. Только сейчас она поняла, как была напряжена, но нежные руки Бэлы заставили её расслабиться. Это действительно была она, настоящая. — Прости, я тебя напугала? Ты дрожишь, — Бэла отпустила её плечи и осмотрела её внимательным взглядом. Девочка глубоко вдохнула, успокаиваясь. Она действительно дрожала, но Бэла сжала её руки в своих и смотрела так тепло, что страх ушёл. — Что ты здесь делаешь? — вместо ответа спросила Хеди. — Соскучилась и сбежала, — старшая Димитреску положила руку на её талию и притянула к себе, — ты ведь не против моей компании? Хеди всё ещё было трудно принять то, что перед ней действительно Бэла, но несмотря на смятение она утвердительно кивнула. Ей действительно не хватало общения с сёстрами и Альсиной. Старшая Димитреску принесла с собой едва уловимый запах свечей, роз, сладких духов и крови. А ещё корзинку для пикника, которую Хеди случайно заметила рядом с большим древним дубом, закрывавшим их от фабрики. — Подумала, что мы сможем устроить маленький пикник, — проследив за взглядом девочки сказала Бэла. — Как тебя отпустили? — Мать занята работой, а Кассандра и Даниэла будут только мешаться, — старшая Димитреску коротко улыбнулась, — давай, иди за мной. — Нет! — встрепенулась Хеди, — останемся здесь. Нас не увидят. Она боялась уходить далеко даже если это была реальная Бэла. Карл не мог увидеть их отсюда, зато она могла быть уверена в том, что быстро вернётся домой при необходимости. Впрочем, Димитреску не обратила внимание на её резкий выкрик и просто согласилась, расстелив большой плед прямо там, где они стояли. Бэла хорошо подготовилась, взяв с собой не только закуски, но и бутылку вина. Хеди расслабилась и сделала пару глотков, отмечая крепость и тяжёлый привкус ягод на языке. — Нравится? — Хеди не заметила, как Бэла придвинулась ближе, касаясь её плечом. — Крепкое, — подмечая очевидное, ответила девочка. В её памяти неожиданно всплыло то, что Альсина предпочитала вина средней крепости, с ягодным вкусом и цветочным запахом. И кровью. А это вино ей бы не подошло. Бэла только улыбнулась и откинулась на плед, отправляя в рот дольку сладкого мандарина. Хеди тоже легла рядом, устремляя взгляд на медленно темнеющее небо. Ей было интересно, что делает сейчас Альсина, чем заняты другие сёстры и почему они не заметили, как пропала старшая. Или это снова был какой-то план, в который девочку не посвятили. Но, как бы то ни было, Хеди приятно, что хотя бы кто-то посетил её. Видеть лицо Карла каждый день было вредно для нервных клеток. В процессе импровизированного пикника Хеди разморило от крепкого вина. Бэла незаметно переместилась ближе и уложила голову на колени девочки, когда та нашла подходящий ствол для спины. Хеди попросила Димитреску рассказать о последних новостях в замке, и та поведала много интересного. Конечно, из-за постоянных необоснованных отказов Гейзенберга Альсина сильно злилась и вымещала гнев преимущественно на слугах. Нервность, хмурость и неразговорчивость преследовали Леди Димитреску целый месяц. Сёстры же либо были коллективно расстроены и так же злы, либо втайне смеялись над растерянностью матери, не замечая собственных идентичных чувств. Кассандра совсем обнаглела, смея дразнить мать прямо за столом. Хеди слушала и смеялась почти в голос. На самом деле ситуация была грустной, но алкоголь просто не позволял ей жаловаться. Она смеялась из-за того, что все эти женщины, такие очаровательные, опасные и сильные, вели себя как дети из-за неё одной. А не смешно ли? Детские истерики, обиды, препирательства. Они не справлялись с той бурей эмоций, что Хеди в них вызывала. Подумать только, шестнадцатилетняя девочка заставила четырёх взрослых женщин опуститься до глупых ссор, оскорблений и насмешек. — Не смешно, — шутливо пробубнила Бэла и спрятала лицо на её животе. Её руки потянулись к ней и нежно обняли всё, до чего смогли дотянуться, а мухи над ухом томно зажужжали. Снова и снова во время маленького пикника Бэла подтверждала её мысли, ненавязчиво касаясь и как будто бы незаметно вдыхая её запах. Она очень скучала и не могла сдержаться, чтобы соблюдать когда-то обговорённые условия. И страшно представить, что устроят две другие сестры, когда старшая вернётся домой с её запахом на одежде. Хеди, конечно, тоже скучала по всем Димитреску, но не хотела бы видеть полчища мух на своей территории. Карл точно спалил бы их из огнемёта. — Почему ты не приходишь? Мы очень ждём, — почти обиженно спросила Бэла, снова разворачивая лицо к последним солнечным лучам. — Это из-за Карла. У него снова маниакальный период. Скоро пройдёт, и я вернусь. Старшая Димитреску резко встала, заставив Хеди пошатнуться от потери веса. Бэла села перед ней на колени и наклонилась очень близко к лицу девочки. Хеди было некуда бежать, поэтому она всего лишь напряглась, всматриваясь в потемневшие золотые глаза с расширенными зрачками. Бэла почти не пила, оставляя всё вино ей, поэтому вряд ли эта реакция была вызвана алкоголем. — Обещай, — Димитреску произнесла это тихо, томно и почти боязливо. Хеди с большим трудом разглядела в сверкании её глаз оттенок безумия. Одержимости. Ни она, ни другие больше не могли жить как прежде. Постоянное присутствие девочки в замке стало необходимостью. Хеди не успела ничего ответить, как тёплая ладонь без перчатки коснулась её щеки, а чужие губы накрыли её. Бэла её поцеловала. То ли из-за алкоголя, быстро затуманившего её рассудок, то ли из-за долгой разлуки, но девочка её не оттолкнула. Не скривилась, не испугалась. То, как Бэла трепетно, но с долей силы сминала её сухие губы, оказалось… приятным. Но поцелуй закончился. Бэла оторвалась от её губ и открыла ещё более тёмные глаза. Хеди поджала губы, чувствуя чужую влагу и вкус фруктов. Это было ново, странно, но на удивление комфортно. А потом пришли мысли. Девочка вдруг подумала, что это не те губы, которые она хотела бы целовать и не тот человек, которого она хотела бы сейчас видеть. Хеди покраснела и повела плечами в смущении, пытаясь отодвинуться, но Бэла положила ладони на её ноги и потянула на себя, заставляя её сползли спиной по дереву. — Бэла, не надо, — едва ли не запинаясь проговорила Хеди, сгорая от стыда и неудобства. — Стой, стой! — она подняла руки перед собой. — Я знаю, знаю. Дай только сказать. Девочка не ответила. Несколько мгновений они просто шумно дышали в паре дюймов друг от друга. — Я знаю, почему ты отказываешь нам. Я говорила им, но они не хотят принимать реальность, а я не хочу тебя ни к чему принуждать. Прошу, просто не отстраняйся от нас, иначе это будет несправедливо! В последнее предложение Бэла вложила всю свою злость и обиду. Эмоции на её лице быстро меняли друг друга, глаза то сияли, то угасали во тьме сумеречного леса. Она была страшна. Страшна и красива. — Бэла, я и не собиралась, — Хеди с трудом подтянула тело обратно к дереву, не желая чувствовать себя загнанной в угол, — я обещаю, что между нами ничего не изменится. Она видела, как старшая из сестёр хотела что-то сказать, как снова хотела податься вперёд, но Хеди внезапно встала на ноги. — Мне пора домой, Карл будет волноваться, — она старалась не смотреть на Бэлу, понимая, что поступает глупо, спроваживая её домой, но не могла перебороть смущение и стыд. — Я могу пойти с тобой? — судя по звукам, она тоже встала, но девочка не обернулась, старательно отряхивая себя от грязи. — Я уйду ночью, Карл меня не заметит. Хеди подошла к корзинке, рядом с которой бросила ножи, и собрала их в руки. Она не знала, что ответить. И так понятно, что Бэла очень этого хочет, а она? Наверное. — По периметру стоят камеры, проскользни между забором рядом с моей комнатой и подожди, пока я не открою окно. Они быстро разошлись. Димитреску забрала вещи и распалась на рой мух, а Хеди, стараясь не шататься, направилась обратно к двери. Как только железная дверь закрылась на замок, она поняла, что вино сильно ударило в голову. В глазах плыло, походка была неровной, а в горле пересохло. И главной задачей было не нарваться на Карла в коридоре. Будет тяжело объяснить ему, как она умудрилась напиться на заднем дворе фабрики. Гейзенберг нашёлся на кухне, наливающим виски в стакан. Когда Хеди оповестила его о том, что уходит спать, он просто кивнул, что могло означать только одно — расстроен. Но сегодня он ничего не скажет, а она не будет слушать. Возможно, завтра Хеди будет ждать ещё одна истерика по поводу того, что информация где-то не сходится, а пока они оба будут отдыхать. Хеди плотно закрыла дверь в свою комнату, на ходу собирая мелкий мусор в виде листов, ручек и заколок для волос и расставляя по местам. В комнате было немного не прибрано, но вряд ли Бэла обратит на это внимание. Окно открылось через несколько минут, и первой залетела корзинка для пикника, которую тащило множество мух. Следом, обогнув её застывшую фигуру, залетели и все остальные, подняв шум и ветер, который разбросал только что собранную мелочь обратно на пол. Насекомые собрались в человеческую фигуру. Бэла осмотрелась, но очень скоро потеряла интерес к интерьеру и остановила взгляд блестящих золотых глаз на застывшей Хеди. Димитреску подошла к ней в плотную и, мимолётно касаясь её, закрыла окно. Потом мягко потянула её за руку к кровати. Всё произошло слишком быстро или, возможно, у Хеди просто расплывалось в глазах. Бэла толкнула её на мягкое одеяло и легла сама, накрывая их обоих тонким покрывалом. Они оказались так близко, что дыхание смешивалось, а носы касались друг друга. Редкий свет луны освещал кровать, попадая на их лица, и с такого ракурса глаза Бэлы казались Хеди двумя золотыми монетами с бездонными дырами посередине. Она даже не заметила, как старшая из сестёр сжала её руку под покрывалом. — Могу я тебя попросить? — она знала, о чём просила Димитреску, и сама наклонилась ближе. В этот раз поцелуй был другим. Более осознанным, настойчивым и мокрым. До этого момента Хеди не представляла, что нужно делать, поэтому сейчас просто отдалась безумству Димитреску. Бэла покусывала её губы, водя кончиком языка по зубам и явно улыбалась. Хеди же чувствовала только как температура в комнате стремительно поднимается. Ей было жарко, что-то внутри сжималось и разжималось, а внизу живота приятно тянуло. — Мне нравится твоя неловкость, — тихо сказала Бэла как только оторвалась от её губ. Хеди часто задышала, сглатывая сладкую слюну. У Бэлы был вкус вина и клубники вперемешку с кровью и горькой помадой. Её голова кружилась, сердце громко билось о рёбра, а мысли путались и терялись. Димитреску снова наклонилась за поцелуем, но теперь не к губам. Вместо этого она оставила влажный горячий след сначала на щеке, потом на подбородке, а затем спустилась к шее. Хеди невольно задрала голову вверх, когда Димитреску нашла особо приятное место ниже уха и легонько потянула за нежную кожу зубами. Её дыхание сбивалось, ладони потели, пальцы сжимались, а внизу живота стремительно нарастал жар. По мере того, как Бэла спускалась всё ниже, между ног пульсировало всё острее и ярче. Они уже давно поменяли позу — теперь Бэла почти всем весом лежала на ней, вдавливая в подушки, а Хеди металась под ней от переполняющих её новых ощущений и безрезультатно пыталась сжать ноги вместе. Колено старшей из сестёр легло точно между её бёдер, создавая необходимое, но очень слабое трение. Но когда Бэла достигла её верхней одежды и оставила поцелуй между грудей, Хеди встрепенулась и сжала ладони на её плечах. Колено, медленно поглаживающее её между ног, было зажато бёдрами, Бэла остановилась. — Подожди, — едва слышно выдавила девочка, чувствуя сухость во рту. Всё её тело пульсировало, низ живота сжимался, а по лбу скатывалась капелька пота. Она была возбуждена до предела, но боялась продолжить. Димитреску выдохнула и оставила последний поцелуй на ключице, а потом приподнялась и посмотрела ей в глаза. Хеди удивилась тому, насколько сильно на самом деле могли расшириться её зрачки. Два чёрных нечеловеческих омута заполняли собой почти всю золотую радужку. Взгляд Бэлы был поистине безумным, голодным и горячим как тлеющие угли, но, кажется, она могла контролировать себя. Она медленно поднялась и легла рядом с Хеди, положив её ногу к себе на бедро для удобства, но больше не пыталась касаться и целовать. Хеди горела. Казалось, вся её кожа в огне и поту, взгляд туманный, а в голове тысячи мыслей. Бэла, кажется, что-то сказала, но девочка была в состоянии только наблюдать за движением припухлых губ, покрытых смазанной помадой. — Что? — как только сердце немного успокоилось, она заметила своё громкое дыхание и мелкую дрожь в коленках и руках. — Я спрашиваю, с тобой всё хорошо? Я не переборщила? — Бэла была явно довольна собой, её улыбка была шире, чем когда-либо. — Нет, нет. Со мной всё хорошо, — девочка с трудом переместилась на кровати, теперь ощущая себя более удобно и свободно. Их ноги всё ещё переплетались, но зато она могла вдохнуть полной грудью, — только давай… закончим на сегодня. — Как пожелаешь, — Димитреску придвинулась ещё ближе, положив голову на её плечо. Хеди всё ещё пыталась прийти в себя. Жар вроде бы спал, но между ног всё ещё пульсировало, а кожу покрывал тонкий слой пота. Испытывала ли Бэла те же чувства? Хотя казалось, что с ней всё в порядке, она даже не запыхалась. Чувствовали её сёстры возбуждение старшей из-за их связи? Сможет ли она позже посмотреть им в глаза без смущения? А Альсине? — Расскажи мне что-нибудь, — хрипло и тихо попросила Хеди, думая, что сможет сосредоточиться на словах Бэлы и наконец возьмёт себя в руки. И она рассказала. Правда, девочка так и не смогла полностью погрузиться в рассказ, отдавая предпочтение своему неровному сердцебиению и едва заметным поглаживаниям Бэлы. Она ненавязчиво, но нежно водила кончиками пальцев по ноге, всё ещё закинутой на её бедро во время рассказа, пока Хеди пыталась понять свои ощущения. Ей, несомненно, было приятно. Ей даже понравилось. Она ожидала прожить свой первый поцелуй в другой обстановке и с другим человеком, но не жалела, что всё вышло именно так. И эти поцелуи ниже лица. Что бы случилось, если бы она не попросила старшую Димитреску остановится? Стала бы она целовать ниже? Сняла бы с неё одежду? — Хеди? — горячее дыхание Бэлы опалило её ухо. Девочка повернула голову и приподняла брови. — Опять не слушаешь? — Прости, что ты сказала? — Я спросила, придёшь ли ты к нам? — теперь её взгляд изменился. На место вожделения пришло желание другого типа. Она хотела, чтобы Хеди вновь посетила замок и очень ждала положительного ответа. — Да, конечно, — на самом деле девочка не знала, сколько ещё продлится паранойя Карла, но не могла сказать об этом Бэле. Вдруг такие посещения и ночевки войдут у них в привычку. Бэла была удовлетворена словами Хеди и окончательно успокоилась, полностью расслабившись на кровати. Переплетённые вместе ноги и приятный вес руки на талии Хеди помогли ей быстро заснуть. Она даже не почувствовала, как в какой-то момент Димитреску выскользнула из комнаты, оставив после себя лишь раскрытое окно. Утром Хеди проснулась одна. Мучаясь от сухости во рту из-за вина, она с трудом встала с постели и закрыла окно. Прошлая ночь была правдой. Это не сон. Бэла действительно была здесь, так близко к ней. Казалось, тело до сих пор отчётливо помнило её прикосновения, кожа горела там, где её целовали, а между ног… до сих пор тянет. Бороться с этим было сложно, но только в дýше, наедине с собой, Хеди смогла позволить себе ослабить напряжение. Инстинктивно запомнив, куда вчера давило колено Бэлы, девочка опустила руку между бёдер и коснулась мокрой горячей кожи. Новая волна удовольствия снова поднялась вверх, заставив её выгнуть спину и выдохнуть. Это было приятно. Повторяя темп старшей Димитреску, Хеди быстро оказалась на пике удовольствия, представляя тёплые фарфоровые руки на своей коже, нежные губы, касающиеся её шеи и золотые пронзительные глаза, смотрящие на неё с любовью. Хеди положила руки на стену и опустила голову, позволяя прохладной воде стекать по волосам на лицо. Громкое дыхание и быстро бьющееся сердце постепенно успокоились. Она даже не представляла, что могла достичь финала всего за несколько минут. Возможно, дело было в остатках возбуждения, что разожгла в ней Бэла, а может быть, образ Леди Димитреску помог ей так быстро закончить, но вывод был один — ей понравилось, и она хотела ещё.