Error

Неделя выдалась тяжёлой. Хеди ходила будто постоянно сонная, заторможенная и вялая. Ранняя жара разморила её, плохое настроение Карла отражалось на ней как в зеркале, а постоянные звонки из замка уже больше злили. Димитреску не успокаивались, почти каждый день ругаясь с Гейзенбергом, который потом вымещал своё раздражение как на ней, так и на доске, которую Хеди приходилось восстанавливать, подбирая разбросанные по кабинету листки и возвращая всё на места. Она ожидала, что лорд разрешит ей посетить замок в конце этой недели или в начале следующей, но Карл не собирался даже слушать, покрывая Альсину благим матом. Из-за этого казалось, что Хеди медленно сходит с ума, переживая один и тот же день вновь и вновь. Недовольство Гейзенберга, телефонные трели на всю фабрику, жара, гул работающих машин, уборка, разговоры ни о чём и долгожданный сон. А потом сначала. Ничего не происходило. Никто не нарушал этот замкнутый круг. Пока в какой-то момент, который девочка явно пропустила, не произошло долгожданное изменение. Вечером пятницы снова раздался звонок. По обычаю Карл не брал первые два раза, а третий и четвёртый мог быть только из замка, поэтому на третий раз из кабинета снова послышалась ругань. Хеди была на кухне, сервируя стол для ужина и не прислушиваясь к разговору, зная, что лорд придёт через несколько минут и всё красочно перескажет. Наливая в тарелки горячий суп, девочка услышала громкие шаги в сторону кухни. Она уже давно научилась определять настроение Карла по мелочам: шагам, глазам, позе, даже по одежде. Сейчас он был скорее задумчив, чем зол. Когда тарелки были расставлены, Карл упал на стул напротив неё и первым делом потянулся за алкоголем. — Какие новости? — без особого интереса спросила девочка, думая о том, что сейчас из Гейзенберга польётся новая волна матов, но тот только тяжело и протяжно вздохнул. — Собрание, мать его. Хеди чуть не подавилась супом, услышав это. Собрание? Их не проводили несколько лет, а после ухода Миранды в них вообще не было смысла. — Блять, я ради этой огромной суки даже с дивана не встану! — Гейзенберг начал ворчать даже раньше, чем Хеди успела открыть рот для вопроса, — Нахуя созывать собрание, твою мать! Всем насрать, что она там хочет! Хеди с удивлением наблюдала, как лорд опустошал бокал залпом, не притрагиваясь к еде. Значит, Альсина созывала собрание? Неужели Миранда возвращалась? Девочка уставилась на Карла с невысказанным вопросом и страхом в глазах, но тот лишь отмахнулся. — Пока нет, — он наконец сел прямо и взял ложку, — но она прислала письмо. Сучка снова хочет, чтобы вся работа была выполнена за неё. И я был бы даже не против часок другой посидеть среди этих уродов, но вся работа опять достанется мне! Эта гигантская лошадь созывает собрание, чтобы мы обсудили, какую работу я должен выполнить! Ещё минут десять Гейзенберг продолжал материться, пока Хеди спокойно ужинала. Как она поняла, Альсина созывает экстренное собрание из-за Миранды, но сама богиня пока не спешит обратно. Значило ли это, что она уже завладела ребёнком и теперь приказывала лордам подготовить всё необходимое? — Так ты пойдёшь? — Не знаю, — к этому времени тарелки были опустошены, и теперь лорд просто напивался из-за плохих новостей. — Ты всё ещё обязан. Просто порадуйся, что Миранды там не будет. — Если пернатой суки там не будет, то я просто всех перебью за превышение дебилизма. На самом деле Хеди не хотела, чтобы Карл страдал среди названных родственников, которых так не любит, но ей был необходим способ выбраться из дома. Пока лорд будет отвлечён, она сможет посетить замок. И наконец отдохнуть. Они обсуждали эту новость ещё где-то полчаса. Хеди настойчиво уговаривала Карла не противиться, ведь у него всё ещё были обязанности. Кто знает, чем могло обернуться неподчинение — даже такое маленькое — когда богиня вернётся. Они были на плохом счету и не могли позволить себе ошибиться. В итоге он согласился с её мнением, но предпочёл подождать ещё немного, чтобы Альсина максимально разозлилась, упрашивая его явиться. Услышав это, Хеди скривила лицо. Оба вели себя как дети, а она была невольно застрявшей между ними жертвой. Эта ночь была яркой и запоминающейся. Из кабинета доносились оры и маты. Альсина звонила уже третий раз, Карл постоянно сбрасывал, явно обрывая её на полуслове, и мнимо сопротивлялся, но по голосу было слышно, что издевался. Хеди была недовольна, прекрасно осознавая, что каждый из них будет ныть из-за поведения другого именно ей. Они договорились о чём-то только через полчаса, когда Гейзенберг громко крикнул «ладно!» и завершил звонок. Видимо, собрание всё-таки состоится. Через несколько дней вечером лорд ушёл, а Хеди осталась дома в предвкушении долгожданного отдыха и новой информации. Лишь бы они не убили друг друга без надзора Миранды. Также девочка невольно подумала о том, что надо бы заняться налаживанием отношений между лордами. Они не доверяли друг другу, презирали и просто ненавидели, но вместе представляли великую силу. Карл был почти что открыто против Миранды, Донна и Энджи пару раз говорили ей о том, что лучше без неё, чем с ней, и оставалась только Альсина, ведь Сальваторе был бы единственным из всех лордов, с кем никто не смог бы договориться. Но даже втроём они могли бы… попробовать. Хеди легла спать задолго до того, как Карл вернулся домой. Она не слышала, как громко хлопнула входная дверь, как громко топали по коридорам сапоги, и как громко Гейзенберг матерился на лордов и Миранду. Ему поручили обустроить камеру строгого режима в подвале особняка богини. Под присмотром Моро, естественно. Конечно, его бы не отправили на работу одного. Сальваторе был предназначен только для слежки и тупых, раздражающих вопросов. И эта наглая трёхметровая сука, возомнившая себя новой богиней, пока старая где-то шлялась! Не передать словами, как же Карл её ненавидел. Как же он был зол на её добровольную слепоту, на её мизерный мозг, который, кажется, не увеличился в размерах с остальным телом; на её невежество абсолютно ко всему, что творится вокруг её искусственного пузыря с натёртыми до блеска боками! И если раньше Карл больше смеялся над тупостью Димитреску, то сейчас… Хеди стала часто посещать её замок, ей действительно стала интересна компания придурковатой женщины, застрявшей и телом, и разумом в девятнадцатом веке, и её несносного выводка. Лорда это тревожило. Если Хеди думала, что он ничего не замечает, то ошибалась. И продолжает ошибаться до сих пор, думая, что он не узнает, куда она убежит как только он отправится в поместье Миранды. Но пока это не главная проблема. У неё есть время насладиться обществом Димитреску и других лордов, если уж так нравится, пока они не ушли. Потом новая жизнь и никаких уродов поблизости. Гейзенберг покинул фабрику только через неделю после собрания. Хеди провожала его, уже измученного и надутого, стараясь сдержать радость. Наконец-то она сможет избавиться от тягости стен фабрики хотя бы на пару часов. Когда лорд скрылся в лесу по дороге к особняку, девочка без промедления собралась и выбежала к замку. У неё было время примерно до заката, учитывая, что там будет Моро, который не даст Карлу просто бросить работу и уйти. И замок показался уже через полчаса бега трусцой. Ворота были закрыты, но перед ними работали служанки, методично ровняя кусты, поэтому её быстро пустили внутрь. Девушки явно были растеряны и очень уж бледны, не ожидая визита Хеди. — Пожалуйста, подождите здесь, я позову старшую. Хеди не знала ни одного имени работающих здесь женщин, но знала, что «старшая» горничная была назначена самой Альсиной и отвечала за работу всех остальных. Если её и звали, то это значило, что либо в замке какие-то крупные работы, либо хозяйки не могли принять гостей. Но она не была гостем. Хеди всё равно попадёт к Альсине. Вскоре в дверях появилась невзрачная тощая женщина с седым пучком волос и строгим лицом. Даже несмотря на возраст и откровенно неприятную внешность из-за иссушённого лица, натянутой причёской кожи сероватого цвета и водянистых глаз она выглядела лучше всех остальных. На ней не было следов укусов и порезов, не было тёмных кругов под глазами, и взгляд никогда не метался из стороны в сторону. — Мисс, — женщина едва заметно склонила голову, — вы не предупредили о своём визите, прошу прощения, но Леди Димитреску не сможет принять вас сегодня. — Серьёзно? — Хеди приподняла бровь, не уверенная в словах служанки. Что бы ни делали Димитреску, у них всегда было время на неё. — Где Леди Димитреску? — Мисс, она не может вас принять. Кажется, женщина не шутила, очень мягко пытаясь выставить её вон, но у Хеди было мало времени и большое желание наконец увидеть её, поэтому она просто обошла служанку и направилась в замок, намереваясь найти её самостоятельно. Служанка пару раз позвала её, пыталась вразумить, сетуя на отсутствие такта, но Хеди не остановилась. Девочка начала с мелких закрытых гостиных, где Альсина могла бы отдыхать, и, когда не нашла её, ушла на её личный этаж. Кабинет, ещё несколько комнат, закрытые балконы — она была везде, но чем ближе приближалась к спальне, тем громче голосила женщина за спиной. Значит, спальня. — Пожалуйста, мисс Хеди, Леди Димитреску не будет рада вторжению, — когда она остановилась у двери в заветную комнату, женщина настолько беспокоилась, что даже мягко прикоснулась к её плечу. Её голос уже не был строгим и сильным, а скорее испуганным, — хотите, я проведу вас к сёстрам? — Что тут случилось? Снова. Что-то явно случилось, Димитреску снова раскололись: Альсина была в спальне днём, сёстры даже не встретили её, да и сам замок напоминал заброшенный. Будто бы хозяйки отошли от дел и оставили его на прислугу. А такого ни одна Димитреску бы не допустила. — Разве ты не хочешь, чтобы я успокоила твою Леди? — поинтересовалась та, когда невольная собеседница не ответила. Больше не желая разговаривать, Хеди открыла дверь и быстро вошла, закрывая её прямо перед носом старшей. В спальне было мрачно, плотные шторы закрывали лучи солнца, половина свечей уже отжили своё, из-за чего стоял стойкий запах воска и сигаретного дыма. Леди Димитреску нашлась в кровати с полным бокалом вина в одной руке и какой-то книгой в другой, её золотые глаза остановились на ней, брови были нахмурены в недовольстве, но почти сразу полезли вверх от удивления. Хеди была бы удивлена такой запоздалой реакции, если бы бы не множество пустых бутылок у кровати. И сколько она так лежала? — Хеди? — приглушённо спросила Альсина, будто не веря, что та действительно появилась здесь. А девочка не верила в то, что видела перед собой. С Альсиной явно что-то не так, ведь сейчас, в рабочее для неё время, она лежала в кровати без яркого макияжа, без строгой причёски, в ночной сорочке, и безбожно пила. — Что случилось? — Хеди осмелилась подойти немного ближе. Казалось, что её ждали, но она пришла очень не вовремя. Вместо ответа Альсина подтянулась к спинке кровати, но выронила бокал вина, который упал на плюшевый ковёр, оставив большое тёмное пятно. Она была пьяна и едва не шаталась. Отбросив смущение, Хеди подбежала к ней и взяла за тёплую ладонь, помогая сесть удобнее. Девочка присела рядом на край кровати и убрала мгновенно забытую книгу на тумбочку. — Когда ты пришла? — неожиданно её схватили за щёки и повернули голову в сторону, чтобы она больше не отвлекалась ни на что кроме Альсины. — Полчаса назад, Альсина… — Хеди не хотела признаваться, что ей неудобно разговаривать из-за давления пальцев на челюсть. — Что с тобой случилось? Вы поругались с Карлом? — Была бы моя воля, я бы разорвала этого наглеца на части, — брови женщины снова сошлись на переносице, а глаза загорелись яростью, — он как ребёнок, огрызается, пока Матерь Миранда отсутствует, качает права и думает, что ему ничего за это не будет! Пока Альсина говорила, Хеди задумалась о том, что уже слышала буквально то же самое, только с матами и на повышенных тонах. Они ненавидели друг друга, были готовы убивать. — Зачем она это делает? — неожиданно, почти шёпотом, спросила Леди Димитреску, и девочка снова обратила на неё внимание. Её большая ладонь слегка дрогнула в руке Хеди. — Кто делает? Что? — Миранда. Она снова делает это. Снова кого-то тащит сюда. В последний раз она притащила Гейзенберга, и с тех пор моя жизнь не была прежней. Впервые Хеди увидела, как золотые глаза Альсины застыли от слёз, словно стекло. Она надулась, сжала губы, но слёзы так и не полились. — Я много раз говорила ей, что это не работает. Что ей нужно что-то менять. Состав Каду, людей или что-то ещё, но она никогда не слушала. И вот это повторяется снова. Мне надоело терпеть это… пренебрежение, отстранённость. Альсина сморгнула воду с глаз, и её рука задрожала сильнее. И Хеди наконец поняла, почему ей так грустно. Она была первой. Первым удачным экспериментом Миранды, первой Леди с самыми большими землями и первым по силе мутантом. Внимание, уважение, страх, слава — она купалась в этом. Но потом целых четыре раза она осталась позади из-за Карла, из-за неё, а Миранда и не видела, как Альсина обижена на неё. Или ей было всё равно. Так или иначе она была виновата во всём происходящем. Она медленно отравляла всех, словно яд. — Иногда я вспоминаю, как это было. Когда удаётся увидеть лучи розового рассвета. Это было первым, что я увидела тогда — рассветное солнце и её лицо. Она была счастлива, что я выжила. Мы были очень близки. Много лет близости прежде, чем… Она не договорила, потому что из горла всё-таки вырвались первые рыдания. Хеди незамедлительно подползла ближе и бережно уложила голову Леди себе на плечо, надеясь, что запах, который так ей нравится, сможет успокоить. Девочка и сама еле сдерживала слёзы, но не грусти. Злость, растерянность и беспомощность. Она никак не могла помочь. Даже не могла быть рядом, ведь именно сегодня время было очень ограничено. Хорошо бы уйти через час, но как Хеди могла бросить Альсину в таком состоянии? — Ты живёшь прошлым, моя Леди, — девочка бережно провела рукой по шелковистым чёрным волосам, — Миранда изменилась, и ты тоже. У тебя появилась семья, а у неё нет. Она сама отстранилась от вас в погоне за призраком своей дочери. Разве ты не видишь, что она сходит с ума? Альсина подняла голову и посмотрела ей в глаза. Её взгляд ещё никогда не был таким убитым. Хеди едва сдерживала злость. Миранда — последний человек, по которому можно убиваться. Она не знала, что ещё нужно сказать, чтобы Альсина наконец открыла глаза. Всё было очевидно только для неё. Хеди появилась в момент, когда терпение Миранды было на исходе, отношения между лордами и так были натянуты, а ситуация выходила из-под контроля. Никто не давал ей послаблений, Миранда даже не пыталась скрыть своё истинное лицо. Для Леди Димитреску богиня, очевидно, была слишком дорога. Она была человеком, который связывал её с прошлым, но давал надежду на будущее, поддерживал, лечил душевные раны и просто был рядом в момент, когда женщина осталась одна. Естественно, она не видела, что её привязанность уже давно была односторонней, и жила в иллюзии идеального мира. — Мне больно видеть, как ты страдаешь, моя Леди, — Хеди поднесла руку Альсины к своим губам и оставила осторожный поцелуй на костяшках пальцев. Из её глаз тоже скатилась пара слезинок, — прости, что не была с тобой всё это время. Прости, что заставила ждать. Альсина ничего не ответила. Её глаза потемнели, зрачки расширились, а голова неожиданно наклонилась вперёд. У девочки не было ни секунды на размышления, как два пальца подхватили её под подбородок, и горячие, влажные губы накрыли её. Хеди ощутила множество эмоций одновременно и чуть не задохнулась от этого. Она почувствовала, насколько влажными и пухлыми были губы Альсины, почувствовала привкус соли, вина и крови во рту, сердце забилось так быстро, что могло запросто выпрыгнуть из груди. Невероятный запах сигарет, воска и цветочных духов заполнили нос. Кажется, это был конец. Или новое начало. Поцелуй с Белой был страстным, не особо нежным, но приятным. Она была пьяна и не совсем понимала, что творила. Но сейчас роли поменялись. И этот поцелуй был отчаянным, полным печали, боли и желания. Хеди ответила на него как только смогла прийти в себя от шока. Альсина была уверена в своих действиях, поэтому девочка не боролась за первенство, отдавая инициативу ей. Леди Димитреску с осторожностью сминала её губы, посасывая то верхнюю, то нижнюю, её рука без давления обхватила её шею, и, кажется, они пару раз стукнулись зубами. Женщина прекратила поцелуй первой, резко откинувшись на спинку кровати. Хеди наконец вдохнула немного воздуха и облизнула губы, чувствуя привкус алкоголя. Наверное её глаза сияли от счастья, а лицо покраснело до цвета помидора. Воздуха в лёгких не хватало. Как же давно она представляла себе этот поцелуй. — Ты заставляешь меня чувствовать то, что я чувствовать не должна. Не могу решить, нравится мне это или нет, — Альсина уже не плакала. Хеди удалось полностью переключить её внимание на себя. — Знала бы ты, что я чувствую к тебе, — раздался быстрый ответ едва ли громче шёпота. Леди коротко ухмыльнулась. Конечно она знала это с самого начала, но нельзя было отрицать, что сказанные вслух слова ей понравились. — Прости, но мне пора. Хеди медленно поднялась, наблюдая, как Альсина снова хмурится и впадает в уныние. — Не уходи. Я не хочу оставаться одна. — Не могу, прости. Я всё ещё завишу от Карла и живу по его правилам. — Одно твоё слово, и он будет мёртв. Ты останешься здесь, и у нас больше не возникнет таких проблем, — женщина посмотрела в глаза девочке очень многозначительным взглядом, но та не повелась на провокацию. Она бы очень хотела остаться, очень хотела проводить в замке больше времени, но для этого не нужно убивать Гейзенберга. Достаточно просто поговорить с ним в нужное время и дождаться стабилизации ситуации. — Мне правда очень жаль, — Хеди снова поднесла ладонь Леди к своим губам и оставила короткий нежный поцелуй, — я приду снова как только смогу, обещаю. Я никогда тебя не оставлю. Димитреску опустила глаза и притянула руку к себе. Хеди показалось, что она пытается спрятаться. Возможно она много раз слышала эти слова в прошлом, возможно, даже от Миранды, но Хеди отличалась от всех тех, кто когда-то давал ей обещания. Она была полна решимости сдержать своё слово. — Я провожу. — Не стоит! — девочка взяла женщину за плечо и заставила снова упасть на подушки. Она не хотела, чтобы её авторитет перед слугами пошатнулся, да и дочерям не стоило видеть мать в таком состоянии, — Я приду так же, как и ушла. Но Альсина всё же встала. Когда она поднялась в полный рост, девочка увидела сбившуюся на плечах, мятую сорочку до середины бедра и растрёпанные волосы. Она неуверенно подошла к трельяжу и, оперевшись руками, немного прогнулась в спине. Невольно Хеди подумала о том, что она первая, кто видит Леди Димитреску такой… Такой несобранной и домашней. Она так свободно доверила ей это. — Пожалуйста, отдохни. Я не хочу, чтобы ты грустила. — Тогда бы ты осталась, — женщина посмотрела на себя в зеркало, нахмурившись, а потом повернулась к ней. — Альсина, это временно, мне нужно немного времени, — Хеди снова подошла ближе, чтобы заглянуть в золотые глаза и показать Альсине всю ту уверенность, что сейчас была внутри неё. Как только они снова оказались на расстоянии вытянутой руки, Димитреску внезапно опустилась на одно колено и обхватила её лицо пальцами. Снова поцелуй, но короткий и совсем не удовлетворяющей. — Я обещаю, что всё наладится, — Хеди хотела бы сказать, что они обязательно будут вместе и забудут о Миранде, но прикусила язык. Не сейчас, — ты веришь мне? — Не знаю. Раньше ты ничего мне не обещала. — Значит, мне придётся постараться. Хеди улыбнулась, и Альсина тоже. Как бы ни хотелось остаться с ней, как бы ни хотелось снова поцеловать её, лечь с ней в постель и расцеловывать её лицо до тех пор, пока воспоминания о Миранде не потеряют свою силу, девочке пришлось отстраниться. Хеди ушла с тяжёлым сердцем, обидой и маленькой толикой злости, но на губах всё равно была радостная улыбка. Сегодня Леди во многом призналась, доверилась ей и поцеловала. Даже несмотря на ситуацию, вечер был удачным. Осталось только не попасться Карлу. Хеди вышла из замка тем же путём, что и пришла. Служанки всё ещё были на местах, а «старшая» нашлась на лестнице на этаж Альсины. Её лицо снова ничего не выдавало, но глаза были напуганы. Что же, она должна сказать ей спасибо за то, что Леди Димитреску немного потеплела. Уже выйдя за территорию замка, девочка впервые за этот вечер задумалась о том, что сестёр не было видно. Они даже не вышли к ней, хотя наверняка, благодаря рою мух, знали о визите с первых минут. Злятся? Скорее всего. Хеди так же быстро добралась до дома и вошла через заднюю дверь, которую она оставляла открытой. Нигде не горел свет, не было слышно шагов и матов, девочка могла бы подумать, что успела, но в коридоре стоял стойкий запах табака. А это значило только одно — Карл вернулся раньше. В надежде только на то, что он, как обычно, не обратит на неё внимание, Хеди прокралась в свою комнату и толкнула дверь, как из темноты показался красный тлеющий кончик сигары. — Ты даже не представляешь, как я зол сейчас, — со смешком выдавил Гейзенберг, и Хеди мгновенно поняла, что это едва ли не крайняя стадия психоза, — думаю, минуты тебе хватит. Её сердце уже третий раз за вечер падало куда-то вниз. И что сказать? Как оправдаться. Станет ли он вообще слушать? — Я… была в замке, как ты уже понял, — свет не включился, она так и стояла в проёме своей комнаты, а Карл сидел на стуле у стола и курил, — и это всё. — Я хочу знать, что за херня происходит. Какого хера эта стерва срывает мне телефон каждый день, а ты при первой же возможности мчишься к ней под сиськи. Он видел её выражение лица? Мог увидеть её невольный румянец? Стыд? Желание? Хеди совершенно не умела держать лицо, и вывалить всё наружу сейчас, когда ещё ничего и нет, она не могла. — В отличие от тебя, я пытаюсь сохранить хоть какие-то отношения между лордами! — Да как ещё тебе объяснить, что мне насрать на них! — послышался скрежет дерева. Карл подскочил со стула и в несколько шагов оказался рядом с ней. — Они могут помочь! Вряд ли ты знаешь, что Донна не питает любви к Миранде, а Альсина… — Хеди неожиданно запнулась, потерялась и замолкла. Что это было? Откровение или минутная слабость? — Что она? — Гейзенберг приблизил своё лицо к ней. Девочка увидела его бешеный взгляд. — Мне нужно немного времени, и она встанет на нашу сторону, обещаю. Вместе у нас больше шансов убить Миранду. На это лорд только едко усмехнулся и глубоко затянулся. Не верит. Конечно не верит, с чего бы ему. Не ему сегодня Альсина призналась в том, что богиня ей надоела. Не ему она показала свою боль. — Немного времени — это всё, что я прошу. — Хорошо, ребёнок, можешь проиграться, но если не получится, я уберу их с дороги. - Что!? Что значит "уберу их с дороги"? - То и значит, будут мертвы. Ни один из них ничего из себя не представляет. Это всё. Разговор окончен. Карл ушёл, оставляя после себя только дым и разочарование. Он недоволен ей. Не верит. Как будто только что между ними снова выросла стена. Но разве Гейзенберг может винить её за… чувства. За то, что она не желает смерти своей семье. Хеди потёрла глаза, на которые снова набежали непрошенные слёзы. Немного времени — это всё, что ей нужно. Она сделает для Альсины всё, что сможет. Заменит Миранду собой.