В пятнах крови и слез

      Вэй Усянь (в который раз) проклял богов за своё невезение и приготовился ощутить, как когти впиваются в плоть, а зубы дробят кости, но удара не последовало. Вместо этого перед глазами вспыхнуло белое, раздался звон струн гуциня, а следом — треск ломающегося дерева, тихий вскрик, преследовавший Вэй Усяня в кошмарах, и предсмертный визг демона.              — Ханьгуан-цзюнь! — наперебой закричали голоса, и над общим шумом взвился встревоженный возглас: — Молодой господин!              — Стоять! — приказал незнакомый голос, принадлежавший, скорее всего, заклинателю из ордена Цзян. — Оставаться на местах! Сначала закончим с остальными демонами, а потом поможем им!              — Но.!              — Он прав! — перекрыл его Цзян Чэн. — Живее, покончим с этим!              Вэй Усянь наблюдал за тем, как заклинатели быстро копили силы, чтобы подавить последних пятерых демонов внутри магического круга, и активировали его на полную мощь для уничтожения тварей. Массив вспыхнул ослепительным светом; зажмурившись от режущей боли в глазах, Вэй Усянь отвернулся и посмотрел на белое пятно у своих ног.              Его глаза расширились, и с губ сорвался сдавленный вскрик ужаса.              Рядом на земле лежал Лань Чжань, беспомощно свернувшись калачиком и прижимая руки к груди. Его била дрожь. Вэй Усянь с нарастающим страхом заметил, что тот истекает кровью — белые одежды ханьфу насквозь пропитались алым. Вэй Усянь с криком бросился к нему.              — Лань Чжань! — звал он. — О боги, Лань Чжань! — Он бегло осмотрел раны: страшная рваная борозда тянулась от правого плеча к левому бедру, а на груди справа виднелся след от укуса. Вэй Усянь тяжело сглотнул. Дело было плохо, очень, очень плохо. — Лань Чжань, всё хорошо, слышишь? Всё будет в порядке.              Лань Чжань задрожал сильнее, ещё плотнее прижимая одну руку к себе, а вторую слепо вытягивая в поисках Вэй Усяня. Тот мгновенно перехватил его ладонь, не обращая внимания на скользкую кровь, заполнившую пространство между их пальцами. От вида лица Лань Чжаня у Вэй Усяня всё внутри сжалось: глаза были плотно зажмурены, губы болезненно поджаты. Он стал пугающе бледным — даже его обычно светлые губы теперь казались совершенно бескровными.              — Всё хорошо, Лань Чжань, всё нормально, — бессвязно бормотал Вэй Усянь, мертвой хваткой вцепившись в руку мужа. — Ты поправишься, любовь моя. — Он лихорадочно огляделся по сторонам, подмечая труп демона, обломки цитры и брошенный в грязи Бичэнь. Заметив на земле обрывок белой ткани, он схватил его и быстро разорвал на полосы, сооружая подобие бинтов. Вэй Усянь осторожно перевернул Лань Чжаня на спину; тот с трудом сдержал стон и, казалось, побледнел ещё сильнее. Вэй Усянь замер от ужаса.              — Прости, Лань Чжань, прости, — прошептал он, нежно поглаживая Лань Чжаня по лбу. — Я знаю, как тебе больно. Позволь мне наложить повязки и остановить кровь, хорошо? — Лань Чжань слабо кивнул, не открывая глаз, и Вэй Усянь заставил себя улыбнуться. — Вот и славно. Вот это мой Лань Чжань.              Минуту спустя, закончив рвать ткань, он потянулся к мужу, чтобы снять остатки испорченного ханьфу и осмотреть раны. Но при неожиданном прикосновении Лань Чжань вздрогнул и сдавленно вскрикнул, пытаясь отстраниться. Вэй Усянь снова замер с поднятыми руками.              — Лань Чжань, — позвал он самым мягким и ласковым голосом, на какой был способен. — Лань Чжань, мне нужно снять верхнюю одежду, чтобы перевязать тебя, понимаешь? Я знаю, ты не любишь, когда к тебе прикасаются внезапно — мне следовало предупредить. Прости, что напугал тебя, родной. Прости. — Лань Чжань тяжело задышал, едва сдерживая боль и неведомый страх; Вэй Усянь видел, что ему становится только хуже. Он придвинулся ближе, стараясь говорить еще тише, хотя его собственное сердце испуганно колотилось о рёбра. — Лань Чжань, успокойся. Всё хорошо, обещаю, всё будет в порядке. Я рядом. Посмотри на меня, открой глаза.              Лань Чжань судорожно глотал воздух, отчаянно качая головой. Его пальцы впились в рану на груди, отчего кровь хлынула с новой силой, пачкая и без того грязную одежду и стекая в лужу под ним. Вэй Усяня охватила паника: он никогда не видел Лань Чжаня в таком состоянии. Даже израненный или больной, тот всегда сохранял самообладание и слушался советов, особенно если они исходили от Вэй Усяня. Такое поведение было в новинку, и это пугало до смерти. Да что же с ним происходит?              Только Вэй Усянь хотел перехватить руку Лань Чжаня и убрать её от раны, как послышался топот бегущих людей.              — Ханьгуань-цзюнь!       — Вэй Усянь!       — Старший Вэй!       — Молодой господин!              Голоса посыпались со всех сторон разом. Вэй Усянь, теряя голову, зажал уши руками и прикрыл Лань Чжаня своим телом, пытаясь защитить его. Конечно, он узнал их всех, но в этот миг любая суета казалась угрозой. Лань Чжань истекал кровью, изорванный когтями и напуганный, а эти люди так громко кричали и так тяжело топали, приближаясь к ним. Поддавшись инстинкту, Вэй Усянь уже замахнулся, чтобы активировать мощный талисман, но чья-то рука стальной хваткой перехватила его запястье. Он обернулся и встретился с серьезным взглядом Вэнь Нина. Тот едва заметно покачал головой.              — Молодой господин, — мягко произнес он. — Остановитесь. Мы здесь, чтобы помочь вам и второму молодому господину Ланю, а не навредить. Обещаю вам.              Туман перед глазами Вэй Усяня рассеялся. Он увидел Цзян Чэна и подбегающих учеников: Сычжуй и Цзинъи были вне себя от горя, а Цзинь Лин выглядел растерянным и испуганным. Цзян Чэн на секунду замер и крикнул что-то своим людям, отправляя их обратно к повозкам, но Вэй Усянь не разобрал слов. Когда друзья окружили их, он бессильно осел на землю, а Вэнь Нин осторожно выпустил его руку.              — Ханьгуань-цзюнь! — в один голос вскрикнули Цзинъи и Сычжуй, падая на колени рядом с учителем. Их лица исказились от ужаса; Цзинъи, казалось, вот-вот разрыдается. В этот момент за их спинами вырос Цзян Чэн. Оценив состояние Лань Чжаня, он помрачнел и прикусил губу.              — Цзинь Лин, — скомандовал он, не поднимая головы. — Скажи остальным принести сюда весь ящик с лекарствами, а не только бинты. И больше факелов! Нам нужно больше света.              — Да, дядя!              Цзинь Лин сорвался с места без лишних слов. Цзян Чэн опустился на колени рядом с Лань Чжанем и осторожно перехватил его запястье, не обращая внимания на судорожный, полный страха вдох, вырвавшийся у того при касании.              — Цзян Чэн… — начал было Вэй Усянь, но тот оборвал его на полуслове.              — Вэй Усянь, успокой его. Пульс нитевидный, он теряет слишком много крови. Еще немного — и будет поздно. — Он обернулся к Вэнь Нину, бросив ему фразу, которую Вэй Усянь не разобрал из-за гулкого стука сердца в ушах. Вэй Усянь лишь тупо кивнул, пока слова «теряет слишком много крови» гулким эхом бились в голове. Он придвинулся к мужу и осторожно устроил его голову у себя на коленях. Глядя на него с вымученной, дрожащей улыбкой, он принялся выводить пальцами невидимые узоры на его щеках.              — Всё хорошо, Лань Чжань, помощь пришла. Теперь ты в безопасности, обещаю. — Он глубоко вздохнул, продолжая ласково поглаживать кожу Лань Чжаня, а затем наклонился и нежно коснулся губами его лба. — Всё в порядке, ты справишься.              — Вэй Усянь… — снова позвал Цзян Чэн, но Вэй Усянь, не поднимая головы, предостерегающе выставил руку.              — Успокойся ради меня, Лань Чжань, — прошептал он, едва касаясь губами его брови. — Я знаю, тебе страшно и больно, но нужно успокоиться. — Он издал сухой, надломленный смешок. — Глупый, ты ведь и не через такое проходил. Я же знаю, как ты сражался с теми псами Вэнь, когда они напали на Облачные Глубины, а потом еще со сломанной ногой куда-то поплелся. И ведь ходил же на ней! Глупый Лань Чжань, это наверняка было куда больнее! — Он быстро начертил иероглиф на его щеке. Пожалуйста. — И с Черепахой-Губительницей было тяжелее. Так что кончай строить из себя неженку и дыши ровнее.              Вэй Усянь замер, не отрывая губ от его лба, и замолчал. Прошло несколько томительных мгновений. Мышцы Лань Чжаня под его руками были напряжены, как струны, но постепенно он начал обмякать, а дыхание выровнялось. Вэй Усянь облегченно выдохнул, и за его спиной послышались такие же ответные вздохи.              — Вот и умница, Лань Чжань, так держать. — Вэй Усянь еще раз поцеловал его в лоб и выпрямился, оглядывая тех, кто был рядом. К его удивлению, Цзян Чэн и Вэнь Нин сидели бок о бок, сосредоточенно пытаясь унять кровотечение. Вэй Усянь только сейчас заметил, что они уже сняли с Лань Чжаня верхние одежды и вовсю использовали духовную энергию, чтобы заживить края ран и наложить повязки.              Сычжуй и Цзинъи сидели по обе стороны, держа учителя за запястья и прислушиваясь к пульсу. Сычжуй был предельно собран, не сводя с Лань Чжаня напряженного взгляда, а Цзинъи едва сдерживал рыдания; он вцепился в Лань Чжаня скорее для того, чтобы самому не упасть в обморок.              Вэй Усянь положил ладонь на лоб Лань Чжаня, а другой рукой накрыл ладонь Цзинъи. Мальчик вздрогнул, а затем шмыгнул носом и слабо улыбнулся.              — П-простите, старший Вэй.              — Ну что ты, не за что извиняться! — Вэй Усянь лихорадочно затряс говорой. — Это действительно страшно. Я тебя ни в чем не виню.              Юноша медленно кивнул. Вэй Усянь хотел было еще раз ободряюще сжать его руку, но в этот миг Лань Чжань резко выгнулся, и с его губ сорвался сдавленный вскрик. Он тут же прикусил губу, подавляя стон — даже в таком состоянии соблюдая дурацкое правило своего ордена о тишине — и слепо потянулся к Вэй Усяню, зажмурив глаза. Вэй Усянь мгновенно отпустил руку Цзинъи и перехватил ладони мужа. Он едва не вскрикнул сам: Лань Чжань вцепился в него с такой силой, что, казалось, вот-вот переломает все пальцы.              — Всё хорошо, всё хорошо, — баюкал его шепотом Вэй Усянь. — Всё будет в порядке. — Он прижал изящную, словно фарфоровую, ладонь Лань Чжаня к своей щеке, ласково поглаживая его длинные тонкие пальцы. Затем он вскинул голову и посмотрел на Цзян Чэна и Вэнь Нина, которые всё так же возились с ранами на теле Лань Чжаня, будто совсем не замечая, какие муки тот терпит.              Вэй Усянь почувствовал, как внутри закипает ярость.              — Вы не можете полегче?! — сорвался он. — Вы же причиняете ему боль!              Цзян Чэн лишь фыркнул и качнул головой, туго затягивая узел повязки на бедре Лань Чжаня. На сей раз тот не издал ни звука, но его пальцы на щеке Вэй Усяня задрожали в мелкой лихорадке.              — Цзян Чэн, хватит, ты же его просто.!              — Вэй Усянь, у тебя что, все навыки полевой медицины напрочь отшибло? — огрызнулся Цзян Чэн. Оставив Вэнь Нина заканчивать перевязку, он целиком развернулся к брату. — Ты сам прекрасно знаешь, что повязка должна сидеть плотно! От слабого бинта толку ноль, он ни черта не остановит кровь, ясно тебе?!              Вэй Усянь растерянно моргнул и медленно кивнул. Цзян Чэн был прав.              — Да… — едва слышно проронил он.              — Слушай меня, Вэй Усянь, — голос брата смягчился. — Я понимаю, что ты места себе не находишь, и имеешь на то полное право. Но сейчас ты обязан взять себя в руки и соображать ясно. Ты нужен ему спокойным и рассудительным. Понял меня?              Вэй Усянь промолчал. Он лишь снова перевел взгляд на мужа, чье лицо на его коленях стало мертвенно-бледным. Дыхание Лань Чжаня срывалось на пугающие хрипы. Он изо всех сил зажмурился, явно пытаясь вернуть лицу привычное бесстрастие, но дорожки слез, бегущие из-под век, и проступившая на коже испарина выдавали его с головой. Вэй Усянь вздохнул, крепче сжал его руку и приник поцелуем к его лбу.              — Знаю, Лань Чжань, знаю, как больно. Но нужно потерпеть еще самую малость, ладно?              Лань Чжань судорожно глотнул воздух, и слезы потекли с новой силой.              — Вэй И… Ин…              — Я здесь, Лань Чжань, я здесь. — Он бережно смахнул слезы и, не поднимая головы, спросил остальных: — Кто из вас быстрее всех на мече?              — Я! — вызвался Цзинъи, вскакивая с места.              — Отлично. Лети во весь опор в Пристань Лотоса. Предупреди лекарей, что мы везем раненого. — Вэй Усянь снова взглянул на Цзян Чэна. — Янь-дайфу всё еще в ордене? — Он вспомнил почтенного лекаря из своего детства: длинную седую бороду, добрый прищур серых глаз и удивительно мягкие, уверенные руки, которые лечили все его раны и хвори. Одно воспоминание об этом человеке всегда дарило Вэй Усяню чувство защищенности и надежды.              Но Цзян Чэн в мгновение ока развеял это чувство.              — Нет, но его преемница, Лю-дайфу, на месте, — ответил он. — Пожалуй, она даже талантливее своего учителя.              Вэй Усянь удивленно приподнял брови, припомнив молодую женщину, что всегда невозмутимо держалась подле Янь-дайфу, и одобрительно хмыкнул.              — Ладно. Тогда, Цзинъи, разыщи эту Лю-дайфу и немедленно вези её в Пристань Лотоса. Опиши ей раны Лань Чжаня и передай, чтобы она была готова к самому худшему.              Цзинъи широко распахнул глаза.              — К самому худшему? — переспросил он сорвавшимся голосом.              — Именно так. — Вэй Усянь огляделся и указал на Цзинь Лина, застывшего поодаль. — Цзинь Лин, лети с ним.              Цзинь Лин вопросительно взглянул на дядю и, дождавшись одобряющего кивка, решительно тряхнул головой. Без лишних слов юноши вскочили на мечи и скрылись в небе; следом за ними по приказу Цзян Чэна отправились несколько заклинателей его ордена.              Когда Вэй Усянь снова повернулся к мужу, Вэнь Нин уже бережно укрывал Лань Чжаня темно-фиолетовым одеялом, стараясь не задеть раны.              — Теперь можно отправляться в Пристань Лотоса, молодой господин, — произнес Вэнь Нин. — Я наложил повязки, и кровь пока удалось унять.              — Хорошо, — выдохнул Вэй Усянь. Он посмотрел на Вэнь Нина и Цзян Чэна с искренней благодарностью. — Спасибо вам обоим. Огромное спасибо.