В пятнах крови и слез

      Они ответили на его улыбку. Втроем мужчины начали осторожно поднимать Лань Чжаня, стараясь не тревожить раны. К несчастью, при малейшем движении Лань Чжань жалобно застонал и забился в их руках, едва не рухнув на землю. Лишь мертвая хватка Вэй Усяня не дала ему упасть.              — Лань Чжань! — Вэй Усянь крепко обхватил мужа, принимая весь его вес на себя. Несмотря на кажущуюся стройность, Лань Чжань не был хрупким — под его кожей перекатывались тугие, тренированные мышцы. Нести его было непросто, и только благодаря собственному упорству Вэй Усянь не выронил его. В какой-то момент ноги его подогнулись, и он опустился на колени; Цзян Чэн и Вэнь Нин тут же подхватили их обоих, чтобы Лань Чжань не почувствовал толчка.              — Лань Чжань, ну же, тише, — баюкал его Вэй Усянь, прижимая к груди. — Дыши ровнее, любовь моя. — Тот предпринял слабую попытку вырваться, отчаянно стараясь высвободить руки из-под одеяла. Вэй Усяня осенило. — Понял, понял. Секунду, Лань Чжань. — Он вскинул голову и посмотрел на юношу. — А-Юань, — невольно сорвалось у него старое имя, — откинь край одеяла, освободи ему руки.              Цзян Чэн уже набрал в грудь воздуха, чтобы возмутиться тем, что Вэй Усянь открыто назвал Лань Чжаня отцом Сычжуя, но мальчик лишь молча кивнул и послушно отвернул плотную ткань. Едва почувствовав свободу, Лань Чжань вскинулся: его кулаки взметнулись вверх, едва не задев челюсть Сычжуя, но Вэй Усянь вовремя перехватил его запястья. Встретившись взглядом с Сычжуем, он кивнул ему. Юноша занял его место, осторожно удерживая руки учителя, пока Вэй Усянь лихорадочно искал что-то в складках своего черно-красного ханьфу.              — Ханьгуан-цзюнь, — позвал Сычжуй, мягко сжимая его ладони, чтобы утешить и заставить сосредоточиться. — Ханьгуан-цзюнь, посмотрите на меня, пожалуйста.              Лань Чжань, до этого не сводивший глаз с бледного лица мужа, с трудом перевел взгляд на мальчика, который стал ему родным сыном.              — С-Сычжуй…              Сычжуй облегченно выдохнул, его плечи поникли. Он выпустил запястья Лань Чжаня и вместо этого крепко переплел свои пальцы с его. На его губах заиграла улыбка.              — Ханьгуан-цзюнь, — произнес он. — Всё хорошо. Самое страшное позади. Мы возвращаемся в Пристань Лотоса.              — Я здесь, родной, — отозвался Вэй Усянь, нежно погладив Лань Чжаня по голове. — Вэнь Нин, гони повозку, — скомандовал он Призрачному Генералу, не поднимая головы. — На мече он не долетит.              — Я могу держать его на своем… — начал предлагать Цзян Чэн, но Вэй Усянь качнул головой.              — Нет, он не позволит. Станет вырываться, и я боюсь, что ты его выронишь. — Вэй Усянь на миг поднял взгляд и мягко улыбнулся брату. — Дело не в том, что я тебе не доверяю, Цзян Чэн. Как раз наоборот. Просто Лань Чжань сейчас напуган и измучен болью, и он, кажется, ни на шаг не хочет меня отпускать.              — В-Вэй Ин…              — Я тут, Лань Чжань, смотри на меня, — Вэй Усянь склонился ниже, ловя ответный золотистый взгляд. Глаза Лань Чжаня были мутными от боли, но он всё же узнал мужа и заметно расслабился, когда его лицо оказалось совсем рядом.              — В-Вэй И…              — Гляди, что у меня есть! — воскликнул Вэй Усянь. Он выхватил из-за пазухи своего красно-черного ханьфу длинную белую ленту и игриво помахал ею перед самым носом Лань Чжаня. Сперва Цзян Чэн не понял, что это, но когда Лань Чжань окончательно успокоился, а Вэй Усянь принялся обматывать ткань вокруг его запястья, до него дошло. Он в изумлении уставился на брата.              — Это что… Неужели это.?              Вэй Усянь рассмеялся.              — Цзян Чэн, ты на нее смотришь так, будто впервые видишь лобную ленту ордена Лань! — бросил он, туго затягивая узел на руке Лань Чжаня, а второй конец привязывая к собственной руке.              — Конечно, я их видел! — огрызнулся Цзян Чэн. — Просто… не думал, что она есть и у тебя.              — Я член семьи Лань, Цзян Чэн, было бы странно, не будь её у меня, — Вэй Усянь закатил глаза. Он улыбнулся Лань Чжаню; в глазах его всё еще плескалась тревога, но улыбка подействовала на мужа целительно. — Вот и славно, Лань Чжань, всё хорошо. Всё в порядке.              К ним подошел Вэнь Нин, ведя под уздцы Маленькое Яблочко, за которым катилась телега.              — Молодой господин, — негромко произнес Вэнь Нин, указав на телегу. Вэй Усянь кивнул в ответ.              — Спасибо, Вэнь Нин. — Он снова склонился к Лань Чжаню и крепко сжал его ладонь. — Лань Чжань, сейчас мы устроим тебя в повозке и поедем в Пристань Лотоса. — Тот попытался что-то сказать, но Вэй Усянь мягко его прервал: — Я буду рядом, родной, всё хорошо. Я знаю, что ты меня не отпустишь. — Лань Чжань заметно успокоился, и Вэй Усянь слабо улыбнулся. — К тому же, я теперь к тебе привязан, глупенький! — Он приподнял их руки, связанные лобной лентой. — Мне теперь шагу без тебя не ступить. — Лань Чжань едва заметно кивнул и несколько раз моргнул, после чего веки его сомкнулись — он забылся тяжелым сном. Вэй Усянь со вздохом убрал налипшие пряди с его влажного от пота лба и обратился к брату и Вэнь Нину: — Помогите мне, пожалуйста.              Цзян Чэн и Вэнь Нин молча помогли Вэй Усяню подняться, пока тот бережно прижимал Лань Чжаня к себе, и подсадили их обоих в повозку. Вэнь Нин предусмотрительно сдвинул весь инвентарь для экзорцизма вперед, освободив место сзади, чтобы Лань Чжань мог лечь, а Вэй Усянь — устроиться подле него. Грубые доски повозки были застелены одеялами, а вместо подушки кто-то в спешке свернул мягкий желтый плащ — Вэй Усянь сразу узнал вещь Цзинь Лина. Он пообещал себе, что обязательно поблагодарит племянника позже.              С предельной осторожностью Вэй Усянь уложил мужа, стараясь не допустить ни малейшей встряски. Он придерживал Лань Чжаня за корпус, боясь потревожить раны, и бережно баюкал его голову на своей ладони. Но стоило ему попытаться убрать руку и опустить голову Лань Чжаня на импровизированную подушку, как тот судорожно вцепился в его рукав.              — Что случилось? — испуганно спросил Вэй Усянь. Он принялся лихорадочно осматривать повязки, выискивая свежие пятна крови. — Где болит? Тебе плохо?              Лань Чжань лишь качнул головой, еще крепче сжимая ткань.              — Не уходи…              Сердце Вэй Усяня болезненно сжалось. Он так и не вытащил руку из-под головы мужа, оставив её в крайне неудобном положении, хотя пальцы уже начали неметь. Другой рукой он осторожно разжал пальцы Лань Чжаня, впившиеся в рукав. Тот издал тонкий, жалобный звук — так он стонал лишь в те редкие моменты, когда его мучили кошмары. Но едва Вэй Усянь переплел их пальцы, Лань Чжань затих.              — Я никуда не уйду, Лань Чжань, обещаю, — прошептал он, через силу улыбаясь. Глаза нещадно жгло от подступающих слез, но он заставил себя не плакать. Лань Чжань не должен видеть его слабость; сейчас ему нужна опора, а не знание того, в каком ужасе пребывает его муж. — Я здесь, совсем рядом. — Он крепче сжал ладонь Лань Чжаня и кивнул Цзян Чэну, Вэнь Нину, Сычжую и остальным заклинателям. Все уже стояли наготове с вещами за спиной. Многие, особенно адепты ордена Лань, то и дело бросали на телегу встревоженные взгляды, переминаясь с ноги на ногу и вполголоса переговариваясь. Было ясно, что им не терпится поскорее тронуться с места, и Вэй Усянь полностью разделял это нетерпение.              — Вы готовы, старший Вэй? — спросил Сычжуй. Вэй Усянь снова ободряюще сжал руку мужа и кивнул.              — Выдвигаемся, — скомандовал он, и отряд немедленно тронулся в путь.