В пятнах крови и слез

      — Эта комната подойдет? — спросил Цзинь Лин, заводя лекаря и её помощника в просторные покои в самом сердце Пристани Лотоса. Здесь было много окон и хорошо гулял воздух, а тяжелые фиолетовые портьеры были подвязаны по сторонам, готовые в любой момент скрыть происходящее от лишних глаз. Лю-дайфу остановилась и, подбоченясь, окинула помещение придирчивым взглядом. Цзинь Лин едва подавил раздраженный стон.              Это была уже четвертая комната: первую целительница забраковала из-за тесноты, вторую — из-за плохого освещения, а третья оказалась слишком далеко от кухонь и купален. Цзинь Лин уже приготовился услышать очередной отказ, но женщина вдруг решительно кивнула.              — Сойдет, — отрезала она и повернулась к ученику: — Чжао-эр, выкладывай все инструменты для обработки ран. Всё должно быть под рукой. А вы двое, — она ткнула пальцем в сторону Цзинь Лина и Цзинъи, — принесите мне свежие простыни, кипяток и стерильные повязки.              Юноши в замешательстве захлопали глазами, и Лю-дайфу нетерпеливо закатила глаза.              — Ну?! — прикрикнула она. — Чего замерли? У вашего Ханьгуан-цзюня нет времени на ваши раздумья! Подключайте слуг, делайте что хотите, но живо!              — Слушаемся, Лю-дайфу!              Мальчишки припустили во весь опор. Цзинь Лин несся в сторону кухонь, а Цзинъи послушно следовал за ним по пятам. Цзинь Лин знал поместье как свои пять пальцев — всё же он провел здесь почти всё детство, — поэтому Цзинъи безоговорочно доверил ему дорогу. К их удивлению, на кухне уже вовсю кипела работа: слуги, несмотря на глубокую ночь, были на ногах и ждали распоряжений.              — Молодой господин Цзинь, — обратилась к нему старшая служанка, почтенная женщина в годах, — что прикажете подготовить?              — Нужен кипяток, чистые простыни и бинты.              — Стерильные бинты, — добавил Цзинъи, и Цзинь Лин подтвердил это кивком.              Старшая служанка понятливо склонила голову и зычно скомандовала остальным:              — Вы слышали молодого господина! Мэйфэн, Хуэйань, тащите воду, сколько унесете. Даньдань, Лихуа — живо на огонь её! — Девушки поклонились и бросились исполнять приказ. Старая женщина обернулась к девчонкам-подавальщицам: — Сяо-Чуньтао, Сяо-Цзе, в прачечную за самыми чистыми простынями. Чтобы ни пылинки на них не было! Увижу хоть пятнышко — шкуру спущу!              — Д-да, госпожа! — заикаясь от страха, пропищали девчонки и скрылись из виду.              Напоследок старшая служанка обратилась к самым опытным своим подчиненным, женщинам средних лет с безупречной выправкой:              — На вас — повязки. Все помнят, как их делать?              — Да, госпожа, — хором ответили женщины, и старшая служанка коротким жестом велела им приниматься за работу. Затем она обратилась к юношам: — Угодно ли молодым господам еще что-нибудь?              Цзинъи только открыл рот, чтобы покачать головой, как Цзинь Лин выпалил:              — Еда.              Цзинъи воззрился на него в полном ошеломлении.              — Еда? — переспросил он, не веря своим ушам. — Зачем сейчас еда?              — Все проголодаются, — отрезал Цзинь Лин. — Людям нужно подкрепиться.              — Но Ханьгуан-цзюнь при смерти! — вскричал Цзинъи, едва сдерживая слезы. — Как кусок в горло полезет, когда он в таком состоянии?!              Цзинь Лин лишь сурово свел брови.              — Не знаю, что там за нелепые правила у твоего ордена насчет скорби или сострадания, но всем остальным нужны силы, даже если Второй господин Лань сейчас не может есть. — Цзинъи попытался возразить, но Цзинь Лин не стал его слушать. Он повернулся к старшей служанке: — Бабушка, приготовьте чего-нибудь на тридцать человек. На ваш вкус, лишь бы посытнее.              — Будет исполнено, молодой господин. — Старуха поклонилась и ушла, оставив ребят одних у порога кухни.              — Пошли обратно, — бросил Цзинь Лин спустя минуту. — Чего тут выстаивать. — Он зашагал к лазарету, который обустроила Лю-дайфу, но вскоре заметил, что Цзинъи не тронулся с места. Цзинь Лин нахмурился. — Цзинъи? — позвал он. Ответа не последовало. Он вернулся и осторожно взял друга за локоть, пытаясь увлечь за собой, но тот будто прирос к земле. — Цзинъи, да что с тобой такое? Живее.              — Я… я… — голос юноши был настолько слабым, что Цзинь Лин едва его расслышал.              — Что? Повтори.              — Я не хочу туда возвращаться, — выдохнул он чуть громче. — Не хочу видеть эти… приспособления.              — Приспособления? — не понял Цзинь Лин. — Ты о чем?              Цзинъи резко вскинул на него взгляд, и Цзинь Лин невольно отпрянул — столько паники и леденящего ужаса было в его глазах.              — Цзинь Лин, ты хоть представляешь, как лечат такие раны? — голос его задрожал. — Там иглы, ножи, скальпели… целая гора всяких острых штук. Это просто невыносимо!              Цзинь Лин и сам заметно побледнел, но лишь крепче сжал плечо друга.              — Ну, — протянул он, — может, со Вторым господином Лань до этого и не дойдет. Может, обойдется кучей лекарств, чтобы унять кровь, иглоукалыванием и передачей духовных сил.              Цзинъи горько усмехнулся и резко вырвался из рук Цзинь Лина.              — Да чему вас только учат в ордене Цзинь?! — выкрикнул он, не веря своим ушам. — Ханьгуан-цзюнь отравлен! И не кем-нибудь, а демоном! Яд придется вычищать, а это безумно больно, это просто… просто невыносимо, и, и, и… — Цзинъи начал заикаться, и слезы снова брызнули из его глаз. — Я в жизни не видел таких глубоких ран. Я не знаю, сколько крови он потерял и хватит ли всей духовной энергии мира, чтобы их затянуть. Ему нужна огромная помощь, и я… я не знаю, выкарабкается ли он!              Он бессильно подался вперед, уткнувшись лбом в грудь Цзинь Лина, и зарыдал навзрыд. Цзинь Лин охнул от неожиданности, но так и не нашел в себе сил оттолкнуть юношу. Вместо этого он лишь неловко, почти несмело обнял Цзинъи, стараясь подарить ему хотя бы ту малую каплю утешения, на которую был способен.