В пятнах крови и слез

      Сунь Чжао, юноша девятнадцати лет, был единственным учеником Лю Цяохуэй — самой уважаемой целительницы в Юньмэне. В своё время она сама была единственной ученицей Янь-дайфу и заслуженно считалась одной из самых одарённых врачевателей во всём мире заклинателей. До того как клан Вэнь был истреблен, она успела недолго проучиться у Вэнь Цин, прославленной целительницы этого ордена. (Лю-дайфу до сих пор открыто осуждала уничтожение клана Вэнь, называя убийство женщин и детей жестоким и бесчеловечным поступком. Чжао был склонен с ней соглашаться.)              Лю Цяохуэй унаследовала орден Магнолии, и Сунь Чжао должен был стать его следующим главой. Когда-то этот орден едва не исчез, но его адепты обладали невероятными познаниями в медицине: травничестве, традиционном лечении и духовных практиках. Их методы считались редчайшими и бесценными. Один-единственный свиток из библиотеки ордена Магнолии стоил не меньше десяти тысяч золотых сетей Божественного плетения, а то и больше. Именно поэтому библиотека была под строжайшей охраной множества заклятий и талисманов, а войти туда могли лишь те, у кого на запястье была татуировка в виде особого ключа.              Орден Магнолии также славился строгими правилами преемственности. Одновременно могли существовать лишь один глава и один ученик. Они не могли состоять в кровном родстве, а после смерти старого главы проводилась особая церемония для поиска преемника.              Сунь Чжао выбрали в ученики Лю-дайфу, когда ему было двенадцать, а ей чуть за двадцать. Янь-дайфу только скончался, и период траура еще не подошел к концу, когда молодая целительница устроила церемонию поиска нового ученика. Сунь Чжао не особо надеялся на удачу — в конце концов, он был сыном портного, а не заклинателем, как многие из пришедших. Однако Лю-дайфу выбрала его без колебаний, и с тех пор он находился под её крылом.              Она отличалась резким характером и порой могла нагрубить, но за этой грубой оболочкой скрывалось доброе сердце. С пациентами и их близкими она всегда говорила мягко, а её руки были стремительными и нежными. Сунь Чжао сам удивлялся тому, как быстро он усваивал уроки и как сильно ему это нравилось. К четырнадцати годам он уже сопровождал наставницу во всех поездках.              Он исколесил весь мир заклинателей. От родного Юньмэна до далеких и безмятежных Облачных Глубин — он побывал в каждом уголке земель великих орденов. Ему казалось, что он лечил уже всех: заклинателей и простых мирян, младенцев и глубоких стариков, богатых и бедных. Вероятно, лица юных заклинателей перед ним тоже были ему знакомы.              Молодой господин Цзинь, само собой, был ему хорошо известен. Как племянник главы ордена Цзян, он проводил много времени в Юньмэне и Пристани Лотоса. В детстве он часто получал ссадины и ушибы, чем немало раздражал Лю-дайфу. Впрочем, Чжао даже симпатизировал мальчишке — его упрямству и вспыльчивому нраву, находя его по-своему забавным. Хотя в лицо молодому господину Цзинь он бы этого, разумеется, не сказал.       Юноша, стоявший рядом с ним — молодой заклинатель из ордена Лань — был знаком ему меньше. Его волосы не спадали длинным черным водопадом, как у остальных; они были короткими и собранными в хвост. Он выглядел совсем юным, хотя Сунь Чжао знал, что тот одного возраста с молодым господином Цзинь. Он часто слышал, как Цзинь Лин упоминает о ночных охотах с какими-то мальчишками из клана Лань, и Чжао предположил, что это один из них.              Чжао аккуратно сложил чистые, хрустящие белые простыни в изножье кровати, после чего повернулся к юным заклинателям. Он отряхнул руки от невидимой пыли и кивнул на дверь.              — Молодые господа, — произнес он, — они уже близко.              Оба вздрогнули от неожиданности.              — Близко? — воскликнул юноша из клана Лань. — Откуда ты знаешь?              — Неужели ты чуешь запах крови? — выкрикнул молодой господин Цзинь.              Целительница Лю, вошедшая в комнату с охапкой бинтов, недоверчиво фыркнула.              — Чему вас только учат в наши дни? — спросила она, раскладывая повязки на деревянном столе и тщательно их сортируя. — Мы не ищейки, молодой господин Цзинь, и уж точно не вампиры.              — Тогда как —?              — Мы чувствуем искаженную от боли ци, — ответил Чжао. — Теперь совсем рядом. — Он невольно поморщился. — Состояние очень тяжелое. — Он оглянулся на целительницу Лю и заметил, насколько она напряжена. Не оборачиваясь, она махнула ему рукой.              — Чжао-эр, стабилизируй состояние Второго господина Ланя и доставь его сюда, — скомандовала она, поднимаясь на ноги.              — Слушаюсь, целительница Лю. — Он промчался мимо ошеломленных Цзинь Лина и юноши из Лань, чтобы собрать бинты, простыни и собственный сундучок с лекарствами.              — Вы не пойдете навстречу? — сорвавшимся голосом спросил ученик Лань. — Вы не осмотрите его сейчас?              — Ему жизненно необходимы обезболивающие, — отрезала целительница, стремительно проходя мимо юношей и даже не удостоив их взглядом. — Он не может долго ждать, и мне нужно начать готовить отвар прямо сейчас. Чжао-эр вполне способен стабилизировать состояние Второго господина Ланя и доставить его сюда без моей помощи.              — Но!..              — Мой ученик перенимает мой опыт уже семь лет! — рявкнула Лю-дайфу, и в её глазах вспыхнул яростный огонь, заставивший юных заклинателей вздрогнуть. — Он мастер своего дела! А теперь ведите его к вашему Ханьгуан-цзюню и перестаньте мне досаждать!              Мальчики покорно закивали, и заклинатель из ордена Лань схватил Сунь Чжао за запястье, быстро потянув его к главным воротам Пристани Лотоса, где уже показалась стремительно приближающаяся повозка в окружении людей.