В пятнах крови и слез

      Цзян Чэн почувствовал, как его захлестнула волна облегчения, когда они наконец добрались до Пристани Лотоса. Казалось, это была одна из самых долгих дорог домой в его жизни. Крики и стоны Лань Ванцзи, сменявшиеся успокаивающим лепетом Вэй Усяня, ничуть не помогали его натянутым как струны нервам. Напротив, он терял терпение с каждой минутой.              Это было невыносимо.              По крайней мере, после тех ягод Лань Ванцзи затих и обмяк на руках Вэй Усяня. Однако он всё еще дрожал, его брови были мучительно сведены к переносице, а пальцы вцепились в запястья Вэй Усяня так крепко, что наверняка останутся синяки. Кровь проступала сквозь повязки, местами пропитав их насквозь, но сменить бинты они не могли. И не только потому, что чистых больше не осталось, — Лань Чжань перестал подпускать к себе кого-либо, кроме Вэй Усяня, которому оставалось лишь баюкать, обнимать и утешать его, как только было в его силах.              Цзян Чэн наблюдал за тем, как Вэй Усянь, бледный почти так же, как и его муж, целует Лань Ванцзи в лоб, и чувствовал, как в груди разрастается тревога. Несмотря ни на что, Вэй Усянь оставался его братом, и их попытки примирения шли вполне успешно. Потеря Лань Чжаня окончательно сломит Вэй Усяня, и Цзян Чэн не был уверен, что сможет вернуть его после такого; на этот раз брат уйдет навсегда, его сердце и душа утонут в бездонном горе.              — Дядя!!!       — Старший Вэй!              Цзян Чэн и Вэй Усянь подняли головы на крики и увидели бегущих к ним Цзинь Лин и Лань Цзинъи, за которыми по пятам следовал молодой человек. Цзян Чэн в замешательстве замер, пока не узнал в нем ученика Лю-дайфу. Нахмурившись, он спрыгнул с повозки.              — Что ты здесь делаешь? — потребовал он ответа у юноши. — Где целительница Лю?              — С дороги, — бросил ученик, полностью проигнорировав и его самого, и все правила приличия. К великому шоку Цзян Чэна, он просто оттолкнул его в сторону. Глава ордена остался стоять у повозки, онемев от такой наглости. Он тупо смотрел, как юноша вскарабкался наверх и опустился на колени перед Лань Ванцзи и Вэй Усянем.              — Господа, — произнес он, склонив голову. — Меня зовут Сунь Чжао. Можете называть меня как вам угодно, но большинство зовут просто Чжао.              — Ты кто такой? — спросил Вэй Усянь, еще крепче прижимая Лань Чжаня к груди. — Я думал, целительница — женщина.              — Лю-дайфу — моя наставница, — терпеливо объяснил Сунь Чжао. — Она прислала меня, чтобы я занялся вторым господином Лань, пока она готовит для него обезболивающее. — Он заставил себя улыбнуться. — Боюсь, он испытывает сильные муки, господин.              Вэй Усянь растерянно моргнул.              — Но… Но вы же дали ему успокоительное… — медленно проговорил он.              Сунь Чжао терпеливо кивнул:              — Те ягоды действительно были седативным средством, но они лишь делают его менее… взбудораженным. — Он поморщился от этого слова, но быстро вернул себе самообладание. — Он всё еще страдает от боли. Я чувствую её.              Вэй Усянь уставился на ученика широко распахнутыми глазами.              — Вы её чувствуете?              — Да. Я объясню, как это работает, позже, а сейчас — позвольте мне осмотреть второго господина Лань? Ему нужна помощь.              Вэй Усянь опустил взгляд и осознал, что практически вдавливает голову мужа в свою грудь; дыхание Лань Чжаня, короткое и горячее, обжигало кожу у основания его горла. Он моргнул и кивнул, осторожно укладывая Лань Чжаня на дно повозки.              — Да, да, конечно.              Ученик улыбнулся.              — Благодарю вас, господин… — он запнулся, не зная имени Вэй Усяня.              — О! Вэй! Вэй Усянь. А это мой муж, Лань Чжань.              Чжао кивнул и взял Лань Чжаня за запястье, быстро проверяя пульс и одновременно следя за тем, как вздымается и опускается его грудь. На мгновение в его взгляде промелькнула тень тревоги, но он тут же скрыл её за бесстрастным выражением лица.              — Второй господин Лань часто принимает лекарства? — спросил он, открывая свою аптечку и извлекая флакон с мутной жидкостью.              Вэй Усянь покачал головой, и Чжао протянул ему флакон.              — Я так и думал. Три ягоды — это было слишком много для него. Дыхание слишком редкое. — Он указал на флакон: — Это антидот на случай передозировки. Пожалуйста, дайте ему это и поделитесь с ним духовной энергией.              Ученик, не говоря больше ни слова, вернулся к Лань Чжаню и начал более тщательный осмотр: он заглядывал ему в глаза, осматривал уши и надавливал на ногтевые пластины.              Вэй Усянь замер, не сводя глаз с флакона в руке. Он мог дать это лекарство Лань Чжаню, но не мог дать ему ни капли духовной энергии. Она исчезла. Его золотое ядро было утрачено навсегда. Никогда прежде он не ощущал эту потерю так остро. Он был не в силах помочь мужу — мог лишь беспомощно сидеть рядом и дрожать от страха за него. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя столь никчемным, и он вновь проклял Вэнь Чжулю за то, что тот у него отнял.              Из оцепенения его вывела рука, легшая на плечо. Он поднял взгляд и увидел склонившегося над ним Цзян Чэн; на лице брата застыло мягкое, печальное выражение.              — Отдай мне, Вэй Усянь, — сказал он. — Я всё сделаю.              Вэй Усянь тупо кивнул и отодвинулся, молча наблюдая, как Цзян Чэн вливает лекарство в горло Лань Чжаня, а затем направляет поток духовной энергии в его запястье. Дыхание Лань Чжаня тут же стало глубже и чаще, и Вэй Усянь обессиленно поник от облегчения.              Сунь Чжао одобрительно хмыкнул.              — Хорошо, — произнес он. — Теперь я сниму повязки и осмотрю раны. Мы очистим их уже внутри, но мне нужно понимать, с чем мы имеем дело.              Он начал осторожно снимать бинты, стараясь не тревожить раны и не срывать их вместе с запекшейся кровью, но внезапно замер, увидев представшую перед ним картину.              Раны воспалились и покраснели, из них сочилась кровь и сукровица. Место укуса, расположенное чуть ниже правой груди Второго господина Лань, ужасно распухло; черные нити яда уже расползлись по всему торсу. Самые длинные из них достигли правой ключицы и левого бедра, исчезая под поясом его ку. Сунь Чжао потянулся было вперед, чтобы спустить белые ку Второго господина Лань, как вдруг Вэй Усянь вскрикнул и грубо оттолкнул его.              — Что ты творишь?! — выкрикнул он; в его серо-стальных глазах застыло смятение и ужас. — Ты не можешь просто так его раздеть!              — Господин Вэй, пожалуйста, мне необходимо видеть, как далеко распространилось демоническое отравление, — мягким, успокаивающим тоном заговорил Сунь Чжао. — Я обещаю, что не буду снимать их полностью.              Вэй Усянь какое-то время пристально смотрел на ученика, прежде чем медленно кивнуть. Но стоило Сунь Чжао снова потянуться к завязкам ку, как Вэй Усянь опять оттолкнул его руку.              — Господин Вэй… — начал было тот.              — Я сам, — выдохнул Вэй Усянь. Он подался вперед и осторожно приспустил край ку Лань Чжаня, стараясь при этом сохранить его достоинство и не обнажать лишнего. Он (как и все остальные) испытал колоссальное облегчение, увидев, что черная паутина яда обрывается всего через несколько дюймов. Получив утвердительный кивок Сунь Чжао, Вэй Усянь вернул одежду мужа на место и судорожно выдохнул — всё это уже было выше его сил, а ведь они едва начали. Что еще этот ученик приготовил для них?              Словно прочитав его мысли, Сунь Чжао сочувственно положил руку на предплечье Вэй Усяня. Тот вздрогнул, прежде чем поспешно вернуть самообладание, но ученик сделал вид, что не заметил этого.              — Господин Вэй, — произнес он. — Раны вашего мужа слишком серьезны, чтобы лечить их здесь, под открытым небом. Благодаря духовной энергии, которую дает ему Глава ордена Цзян, он достаточно стабилен, чтобы его можно было перенести внутрь. Молодые господа Цзинь и Лань знают, где приготовлена комната. — Он обратился к ребятам, не поворачивая головы: — Вы покажете нам дорогу?              — Разумеется! — выкрикнул Лань Цзинъи. Вэй Усянь увидел, как тот торопливо схватил Вэнь Нина под локоть и повел ослов вглубь Пристани Лотоса, к жилым покоям.              Вэй Усяня захлестнула смесь облегчения и первобытного ужаса. Облегчение от того, что они успели добраться до Пристани Лотоса вовремя, от осознания, что здесь Лань Чжаня в надежных руках. Но и ужас перед тем, что их ждало впереди. Медицина пугала его; он никогда её не любил. Даже Вэнь Цин не смогла убедить его, что в этом нет ничего страшного — иглы, кровь, дискомфорт и боль — слишком много неприятных воспоминаний было связано с этим делом. И надо всем этим нависала тень смерти. Она маячила над ним тяжелой тучей, бросая тени во впадины на бледных щеках Лань Чжаня, насмехаясь над его тяжелым дыханием и учащенным сердцебиением.              Даже здесь, в Пристани Лотоса, Лань Чжань всё еще мог умереть. Ему не было лучше. Он не был в безопасности.              Вэй Усянь ненавидел это чувство.              — Господин Вэй, — позвал Сунь Чжао. Вэй Усянь поднял голову и увидел во взгляде ученика нечто похожее на жалость. Сунь Чжао слегка придерживал за запястья и его, и Лань Чжаня; Вэй Усянь тут же резко вырвал свою руку. Чжао позволил ему это сделать, но Лань Чжаня не выпустил.              — Господин Вэй, — повторил он. — Я единственный ученик целительницы Лю. Мы — единственные практикующие целители в мире заклинателей, способные справиться с травмами такого уровня. К сожалению, сейчас Второму господину Лань требуется больше помощи, чем мы вдвоем можем оказать. Вы понимаете, о чем я говорю?              Вэй Усянь медленно кивнул.              — Вам нужно больше рук, — сказал он. — Вам нужны помощники.              Сунь Чжао заметно расслабился, видя, что Вэй Усянь всё понял с полуслова.              — Да, именно так! — энергично подтвердил он. — Нам нужна помощь, но я не хочу, чтобы в комнате находился кто-то, кто не получил вашего разрешения или согласия Второго господина Лань.              Вэй Усянь вскинул голову и с удивлением встретился взглядом с Сунь Чжао.              — Нашего разрешения? — эхом отозвался он, неосознанно поглаживая Лань Чжаня по волосам.              — Да, — повторил ученик. — Покои больного — место, где человек очень уязвим. Раненым и их близким и так нелегко сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Целительница Лю и я стараемся поддерживать его, оставляя рядом только знакомые лица. Чужаки могут лишь усугубить тревогу. — Вэй Усянь медленно кивнул, и Сунь Чжао улыбнулся. — Ну так что? Кого бы вы хотели видеть там?              — Цзян Чэн, Вэнь Нин, вы поможете? — спросил Вэй Усянь, и оба мужчины кивнули без малейших колебаний. Вэй Усянь на мгновение замялся и посмотрел на ученика. — Сколько человек вам нужно? Нас троих хватит?              Сунь Чжао задумчиво хмыкнул.              — Пожалуй, да, — ответил он спустя мгновение. Повозка остановилась перед просторными покоями, которые, как вспомнил Вэй Усянь, обычно предназначались для Верховного заклинателя — Лань Чжань занимал этот пост какое-то время, когда они только стали парой, и они уже останавливались здесь вместе. Ученик спрыгнул на землю, закидывая аптечку на плечо. — Но я бы оставил еще одного человека на подхвате, — добавил он. — Для мелких поручений.              Цзинъи выскочил откуда-то из тени, тревожно вскинув руку:              — Я! Старший Вэй, я сделаю это!              Вэй Усянь покачал головой:              — Нет. Позови Сычжуя.              — Но, Старший Вэй!.. — начал было Цзинъи.              — Цзинъи. — На этот раз тон Вэй Усяня не допускал возражений, и Цзинъи, понимая, что спорить бесполезно, медленно кивнул.              — Да, Старший Вэй. — Он поклонился и поспешил прочь на поиски друга, который остался с другими заклинателями, только что прибывшими в резиденцию. Вэй Усянь снова повернулся к Лань Чжаню: тот лежал в повозке тихо, лишь его тяжелое дыхание выдавало невыносимую боль.              — Ему очень больно, — печально произнес он и поднял взгляд на Сунь Чжао. — Разве вы не можете...?              — Могу, и именно поэтому я уже приготовила обезболивающее внутри.              Все обернулись: у входа в покои стояла целительница. Рукава её одеяний были подвязаны, руки уперты в бока. Она бросила единственный взгляд на Лань Чжаня в повозке, вскинула бровь и направилась к нему. Женщина быстро сменила Цзян Чэн, перехватив его задачу по передаче духовной энергии, и одновременно провела беглый осмотр. Ей стоило больших усилий не прикусить губу от волнения: он потерял огромное количество крови, пульс был нитевидным и частым, а дыхание — коротким и поверхностным. Всё было гораздо хуже, чем она предполагала. Однако целительница не позволила эмоциям отразиться на лице; она лишь отстранилась от Второго господина Лань с тяжелым вздохом и посмотрела на Главу ордена Цзян.              — Ну чего замерли? Живо несите его внутрь. Некогда прохлаждаться.              Она развернулась и стремительно вошла в комнату, ученик последовал за ней тенью. Вэй Усянь, Цзян Чэн и Вэнь Нин осторожно перенесли Лань Чжаня в покои. К огромному облегчению Вэй Усяня, на этот раз Лань Чжань вел себя смирно и не сопротивлялся, как тогда в деревне, так что они уложили его на широкую кровать без особых усилий. Вэй Усянь уже взобрался на постель и хотел было устроить голову мужа у себя на коленях, как вдруг почувствовал, что целительница перехватила его за руку. Он обернулся и встретил её суровый, пронзительный взгляд.              — Что это ты задумал? — потребовала она ответа, прищурившись.              — А на что это похоже? — отозвался Вэй Усянь, пытаясь высвободить руку. Женщина не отпускала, и он нахмурился: — Я собираюсь сидеть рядом со своим мужем.              — Нет, не собираешься. Ты будешь мне мешать.              В глазах Вэй Усяня вспыхнул опасный огонек, и ему потребовалась вся воля, чтобы не оттолкнуть женщину.              — При всем уважении, целительница, но как именно я могу вам помешать, сидя в изголовье кровати?              Она воззрилась на него с еще большим гневом; в её голубых глазах читалось явное раздражение. Вэй Усянь внезапно вспомнил Вэнь Цин. В этот момент у локтя наставницы возник Сунь Чжао.              — Лю-дайфу, — тихо произнес он, — Второй господин Лань, скорее всего, будет вести себя спокойнее, если господин Вэй останется рядом. В конце концов, они партнеры на пути самосовершенствования.              Целительница Лю перевела взгляд с Лань Чжаня на Вэй Усяня, затем обратно, и наконец выпустила руку последнего. Вэй Усянь нахмурился, потирая предплечье там, где она его сжала — и зачем было хватать так крепко?! — и обиженно надулся.              — И что это за мина? — раздраженно осведомилась Лю-дайфу. — Иди и сядь рядом с мужем! Мне некогда тратить время на твои глупости!              Она развернулась, так что полы её ханьфу взметнулись вокруг щиколоток, и махнула рукой Сунь Чжао.              — Чжао-эр, мне нужна твоя помощь: подготовим остальные лекарства и кое-что еще. Господин Вэй, я полагаю, вы в состоянии омыть своего мужа?              — Разумеется! Но зачем?              — Я не могу лечить грязные раны, идиот, — она вздохнула. — Позовите кого-нибудь из младших, пусть помогут вам с обмыванием. — Вэй Усянь открыл было рот, чтобы возразить, но целительница продолжала говорить, не глядя на него, будто заранее знала все его доводы. — Сейчас не время для скромности, — отрезала она резким, полным досады тоном. — И можно подумать, никто из вас никогда не видел обнаженного мужчину. — Она фыркнула: — Прошу вас, за дело.              Вэй Усянь залился краской, но повернулся к Цзян Чэн и Вэнь Нину, которые замерли в дверях.              — Цзян Чэн, приведи Цзинъи и Сычжуй, — попросил он. — Они помогут.              Цзян Чэн кивнул с таким видом, будто гора с плеч свалилась — он был явно рад, что его не привлекли к этой задаче. Вэй Усянь тихо и невесело усмехнулся. Затем он посмотрел на Вэнь Нина, который осторожно наблюдал за ним.              — Прости, что прошу тебя об этом, Вэнь Нин, — сказал он, — но не мог бы ты помочь мне снять с него ку? Не уверен, что справлюсь сам, не потревожив раны.              — Конечно, молодой господин, — отозвался Вэнь Нин. Он подошел ближе и опустился на колени у кровати. — Говорите, что нужно делать.              Вэй Усянь почувствовал облегчение от того, что Вэнь Нин не выказал ни капли смущения или неловкости. Напротив, он действовал со спокойной и четкой эффективностью. Когда с Лань Чжаня сняли лишнюю одежду, Вэй Усянь накрыл нижнюю половину его тела простыней и крепко сжал его ладонь.              — Всё хорошо, Лань Чжань, — прошептал он. Вэй Усянь не знал, насколько муж сейчас его слышит, но разговор наверняка должен был принести плоды; к тому же это было нужно ему самому не меньше, чем Лань Чжаню. Он продолжал ворковать над ним, изливая ласковую и не совсем связную бессмыслицу. Тем временем Вэнь Нин вышел и вернулся уже с теплой водой и полотенцами, а следом за ним вошли Цзинъи и Сычжуй.              — Старший Вэй, — поприветствовали его младшие адепты. Вэй Усянь поднял на них взгляд. Мальчики были бледными и осунувшимися, а в их глазах при виде Лань Чжаня читались тревога и испуг. Вэй Усянь попытался улыбнуться, чтобы хоть немного их приободрить, но, судя по тому, как вздрогнул Цзинъи, это не слишком помогло.              — Целительница Лю велела омыть Лань Чжаня, прежде чем она займется ранами, — сказал он. — Мне нужно, чтобы вы двое помогли.              Глаза Сычжуй и Цзинъи расширились: они не ожидали, что их попросят участвовать в столь личном деле.              — Старший Вэй... — начал было Сычжуй, но Вэй Усянь отмахнулся.              — Всё самое сокровенное я возьму на себя, — сказал он и рассмеялся, когда оба юноши густо покраснели. — Мне просто нужно, чтобы вы вымыли ему руки, ноги и всё в таком духе. Надеюсь, я не слишком многого прошу?              — Конечно нет! — воскликнул Цзинъи, в то время как Сычжуй спросил:              — Простите за вопрос, Старший Вэй, но есть ли причина, по которой вы не можете сделать это в одиночку?              — Я один буду копаться слишком долго, — ответил Вэй Усянь, протягивая влажную ткань Цзинъи и указывая на ноги Лань Чжаня. Цзинъи кивнул, быстро отвернул край простыни и принялся осторожно протирать голени учителя теплой водой. Лань Чжань вздрогнул от неожиданного прикосновения, но после тихого воркования Вэй Усяня и успокаивающего похлопывания Цзинъи затих. Вэй Усянь улыбнулся мальчику, и тот просиял, прежде чем вернуться к работе. Затем Вэй Усянь повернулся к Сычжуй, протягивая еще одно влажное полотенце.              — Чем быстрее Лань Чжань будет чист, тем скорее ему окажут помощь, — сказал он юноше, который всё еще в нерешительности поглядывал на ткань. Вэй Усянь мягко улыбнулся: — Так что, ты поможешь мне, Сычжуй? Ради своего Ханьгуан-цзюня?              Сычжуй взял полотенце и присел у кровати, устроившись между Лань Чжанем и Вэй Усянем.              — Не только ради Ханьгуан-цзюня, — произнес он. — Ради Старшего Вэй тоже.              Вэй Усянь просиял, словно солнце, и на миг крепко обнял Сычжуй, после чего снова сосредоточил всё внимание на Лань Чжане.