В пятнах крови и слез

      Кровотечение не останавливалось.              С того самого момента, как рану от укуса вскрыли повторно, чтобы очистить её от яда и темной энергии, Второй господин Лань истекал кровью. Поначалу Лю-дайфу ожидала этого — разумеется, надрез всегда вызывает кровотечение, — но когда спустя пятнадцать минут оно даже не замедлилось, она всерьез обеспокоилась.              Лю-дайфу перепробовала всё: Кровоостанавливающую Траву, духовную энергию, даже просто плотно набивала рану марлей. Но кровь продолжала сочиться, окрашивая её руки, ханьфу и даже матрас под ним в багровый цвет.              — Хватит, — наконец объявила она, отстраняясь и вытирая лоб окровавленной рукой. На коже остался жуткий след, но ей было всё равно. — У кого здесь самая мощная духовная энергия?              Мужчины в комнате удивленно вскинули на неё глаза.              — Зачем? — спросили они. Довольно глупо, по её скромному мнению.              — Он теряет слишком много крови, и я не могу это прекратить. — Вэй Усянь посмотрел на неё и впервые по-настоящему заметил кровь, которая, казалось, залила всё вокруг; он смертельно побледнел.              — Лань Чжань? — он похлопал мужа по щекам, и страх пронзил его, когда тот не отозвался. — Лань Чжань?              — Без паники, он всё еще стабилен, — отрезала целительница Лю. — Но это ненадолго, если я не остановлю это чертово кровотечение. Итак, у кого здесь самый высокий уровень духовных сил?              — У меня, — без колебаний ответил Цзян Чэн.              — Хорошо. Тогда передавай ему энергию, пока мы с Чжао-эром будем останавливать кровь. Вероятно, поврежден крупный сосуд, и его нужно перевязать.              — Поврежден сосуд? — эхом отозвался Вэй Усянь. — Как… как вы это исправите? Что вы собираетесь с ним делать?              — Ему нужна операция, господин Вэй, и именно её я собираюсь провести.              Казалось, Вэй Усянь побледнел еще сильнее.              — Операция?! — едва ли не вскрикнул он. Он вцепился в Лань Чжаня так крепко, что наверняка остались бы синяки. — Вы… Вы не можете!..              — Господин Вэй! — оборвала его Лю-дайфу. — Если вы не хотите, чтобы ваш муж умер, эта операция состоится. — Она повязала на лицо тканевую маску, закрывающую рот и нос; её ученик за спиной повторил то же самое. Целительница бросила маску Цзян Чэну, и тот на автомате последовал их примеру, широко распахнув свои фиалковые глаза. Лю-дайфу проигнорировала его страх и продолжила чеканить слова, обращаясь к Вэй Усяню: — Если вы не можете взять себя в руки — вон отсюда.              — Я… я… — запнулся Вэй Усянь и внезапно выставил руки вперед, отталкивая Сунь Чжао, который приближался к Лань Чжаню с подносом хирургических инструментов. Юноша пошатнулся и едва не выронил поднос, но Цзян Чэн подхватил его под локоть, не дав упасть. Лю-дайфу, впав в ярость, схватила Вэй Усяня и бесцеремонно вздернула его на ноги. От этого резкого движения голова Лань Чжаня соскользнула с его колен и бессильно упала на матрас; Вэй Усянь вскрикнул, лишившись этой связи с мужем.              — Ты что, хочешь его угробить, идиот?! — яростно закричала она на Вэй Усяня. — Пошел вон!              — Но!..              — С меня хватит! ВОН!              Не говоря больше ни слова, она выставила Вэй Усяня за дверь и с грохотом захлопнула её, придвинув что-то тяжелое, чтобы он не мог войти. Вэй Усянь скорее почувствовал, чем услышал, как активируются безмолвные талисманы тишины, и в знак протеста закричал. Он колотил кулаками в дверь, звал Лань Чжаня, умолял Цзян Чэна и Вэнь Нина впустить его, проклинал целительницу и её ученика, рыдая и срывая голос в крике.              Наконец, спустя бог знает сколько времени, он обессиленно сполз по двери, выплакав все слезы. Солнце стояло высоко в зените, возвещая полдень; Вэй Усянь уткнулся лицом в свои одежды, обхватив колени руками. Запах крови Лань Чжаня — липкой и уже подсохшей на его рукавах — ударил в нос, и его забила дрожь.              Как всё дошло до этого?              Этого не должно было случиться.              На этом месте должен был быть он.              «Это должен был быть я! Демон шел за мной! — кричал про себя Вэй Усянь. — Он целился в меня, а этот глупый, верный Лань Чжань влез вперед и подставился под удар вместо меня!» Он обхватил себя руками еще крепче, подавляя всхлип, рвущийся из горла.              — Это должен был быть я…              — Ханьгуан-цзюню бы не понравилось, что вы так говорите, — мягко произнес чей-то голос. Вэй Усянь поднял голову и сквозь пелену слез увидел стоящих перед ним Цзинъи, Сычжуя и Цзинь Лина. Сычжуй держал поднос с супом, а Цзинъи сжимал в руках одеяло. Цзинь Лин просто стоял рядом, скрестив руки на груди, с недовольным и смущенным видом.              — Но это правда должен был быть я, Сычжуй, — сказал Вэй Усянь, откидываясь назад и прислоняясь затылком к деревянной раме двери. — Лань Чжань ранен только потому, что бросился защищать меня.              Сычжуй вздохнул и опустился на колени перед Вэй Усянем, протягивая ему суп.              — Это был выбор Ханьгуан-цзюня, старший Вэй, — сказал он. — Он сам решил защитить вас, и я уверен, что он сделал бы это снова.              — Но…              — Вы ведь поступили бы так же ради него, верно?              Вэй Усянь замолчал и кивнул.              Цзинь Лин фыркнул.              — Саморазрушители, — пробормотал он, за что тут же получил чувствительный удар локтем под дых от Цзинъи.              — Они любят друг друга! — воскликнул Цзинъи, и Вэй Усянь чуть не покраснел от того, сколько гордости и нежности прозвучало в голосе мальчика. — Вполне естественно, что они готовы на такое ради друг друга.              — Ну да, конечно! — съязвил Цзинь Лин. — Какая семейная пара станет подставляться под удары ради другого?              — Это часть клятв! — горячо возразил Цзинъи.              — Вовсе нет!              — Вовсе да!              Вэй Усянь молчал, пока мальчишки продолжали препираться. Он думал об отце Цзинь Лина, о его упрямом характере и о том, что тот, без сомнения, с радостью принял бы любую рану за его шицзе. И, конечно, сама шицзе пошла бы на любую муку ради этого напыщенного павлина. Такой уж она была.              Он вздохнул, и мальчики тут же посмотрели на него.              — Старший Вэй? — спросил Сычжуй, нерешительно коснувшись его руки. — С тобой всё в порядке?              — А, да, всё хорошо, — отозвался Вэй Усянь, заставляя себя улыбнуться. — Я просто задумался. Цзинъи прав, Цзинь Лин. Многие супружеские пары клянутся защищать друг друга, несмотря ни на что. Некоторые даже обещают умереть друг за друга.              Глаза Цзинь Лина расширились.              — Что? Быть не может!              — Хм-м, — протянул Вэй Усянь. — Я бы с радостью отдал жизнь за Лань Чжаня, и уверен, что он сделал бы то же самое для меня.              Мальчики застыли в изумленном молчании на несколько долгих мгновений, а затем заговорили все разом.              — Надеюсь, я тоже найду себе такого партнера на пути самосовершенствования, — мечтательно произнес Сычжуй.              — Да, я тоже! — добавил Цзинъи.              — А я ни за кого умирать не собираюсь, — фыркнул Цзинь Лин. Цзинъи ткнул его в плечо, и Цзинь Лин вскрикнул, гневно уставившись на него: — Это еще за что?!              — Эгоистичный малец, — хмыкнул Цзинъи, брезгливо сморщив нос. Игнорируя возмущенное пыхтение Цзинь Лина, он снова повернулся к Вэй Усяню и опустился перед ним на колени, набрасывая принесенное одеяло на плечи старшего. Он кивнул на суп: — Тебе нужно что-нибудь съесть, старший Вэй.              Вэй Усянь посмотрел на маленькую пиалу и подавил подступившую тошноту: перед глазами стояли лишь кровь и слезы Лань Чжаня. Он закрыл глаза и устало покачал головой.              — Я не голоден, Цзинъи, — выдохнул он, едва ли не сползая по двери. — Почему бы тебе самому его не съесть? Ты ведь растешь, в конце концов. — Он попытался произнести последнюю фразу с легкой дразнящей улыбкой, но шутка вышла безжизненной, прозвучав натянуто и неуместно в такой серьезной обстановке.              Цзинъи и Сычжуй обменялись встревоженными взглядами, но прежде чем они успели что-то сказать, Цзинь Лин раздраженно выпятил грудь и сел рядом, практически всучив миску с супом Вэй Усяню. Тот удивленно моргнул, опешив от такого напора.              — Цзинь Лин?..              — Тебе нужно поесть, идиот! — фыркнул мальчик, ткнув пальцем в грудь Вэй Усяня. — И мне плевать, голоден ты или нет!              — Цзинь Лин!.. — хором начали было Цзинъи и Сычжуй, но Цзинь Лин их проигнорировал.              — Ты не сможешь заботиться о своем муже, если сам заболеешь, — сказал он, заливаясь краской и избегая взгляда Вэй Усяня. — Целительница Лю, скорее всего, даже близко тебя к нему не подпустит, если ты хоть раз чихнешь. А ты обязательно заболеешь, если не будешь есть! — Он снова подтолкнул поднос к Вэй Усяню, на этот раз еще настойчивее. — А теперь ешь давай, тупица!              Вэй Усянь слабо улыбнулся — эта манера проявлять заботу была такой знакомой, так похожей на повадки Цзян Чэна, что у него защемило сердце. Он взял поднос и устроил его на коленях. Взяв в руку ложку и стараясь не замечать, как дрожат пальцы, он поднес её к губам.              Простой вкус супа с рыбой и тофу напомнил ему о юности в Юньмэне. О тех днях, когда они с Цзян Чэном отправлялись на свои первые ночные охоты; когда часами пропадали в городах и деревнях, играя в глупые игры, выпивая и съедая всё, что душе угодно. Цзян Чэн обычно был более привередлив в еде и предпочитал мясо — он не особо жаловал рыбу, что Вэй Усянь считал уморительным, учитывая, что они жили на пристани. Но сам Вэй Усянь ел всё, чем его угощали горожане или деревенские жители. Обычно это были рыба и овощи — дешевая еда, но всегда вкусная.              И, конечно, суп с рыбой и тофу — любимое блюдо местных жителей. Простой, но совершенно потрясающий; для Вэй Усяня он был вторым по значимости после супа из корня лотоса со свиными ребрышками от его шицзе, разумеется. Лучше всех его готовила старшая служанка — он всегда звал её Бабулей. Идеальное соотношение рыбы и тофу, безупречно подобранные специи — это был шедевр.              Вэй Усянь вспомнил всё это, едва вновь почувствовав знакомый вкус. Слезы застилали глаза; в памяти всплыл разговор с Лань Чжанем, случившийся лишь прошлой ночью. Они сидели в его старой комнате, облаченные в белые нижние одежды, и Вэй Усянь практически лежал на коленях у мужа. Лань Чжань перебирал его волосы, пока Вэй Усянь счастливо мурлыкал что-то себе под нос.              — Знаешь что, Лань Чжань? — вдруг ляпнул он ни с того ни с сего.              — Мгм?              — Тебе обязательно нужно попробовать здешний суп с рыбой и тофу! Я знаю, что в Облачных Глубинах его тоже готовят, но здесь он в сто раз вкуснее, любовь моя!              Лань Чжань, казалось, был слегка позабавлен этим выпадом в сторону Облачных Глубин и прелестно покраснел, когда его назвали «любовью». Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на мужа, лежащего у него на коленях.              — Чем же он лучше, Вэй Ин? — спросил он своим тихим, нежным голосом.              Вэй Усянь расплылся в улыбке и принялся увлеченно объяснять, что рыба в Юньмэне куда благороднее той, что водится в Гусу, а слуги в Пристани Лотоса используют при варке великое множество специй. Лань Чжань на это лишь рассудительно кивнул.              — Я возьму с собой в Гусу побольше специй, — произнес он спустя мгновение. — Смогу сам готовить суп с рыбой и тофу для Вэй Ина.              Вэй Усянь просиял от восторга и осыпал Лань Чжаня поцелуями, а перед самым сном добился от него торжественного обещания (а все обещания Лань Чжаня были торжественными), что тот обязательно приготовит для него этот суп.              Кто же знал, что на следующий день Лань Чжань окажется тяжело ранен, будет истекать кровью прямо на землю, бредить от боли и яда.              Суп с рыбой и тофу стал отдавать железом во рту Вэй Усяня.              Он выронил ложку и зарыдал, согнувшись пополам, раздавленный горем и страхом.              Он не заметил, как юноши сгрудились вокруг него плотным кольцом, как их руки сомкнулись в отчаянном объятии. Он не чувствовал пальцев Цзинъи в своих волосах, не слышал мягкого голоса Сычжуя и не ощущал, как рука Цзинь Лина неловко похлопывает его по спине. И потому он не заметил, как Цзян Чэн и Лю-дайфу вышли из покоев Лань Чжаня — тихо, насколько это было возможно.