В пятнах крови и слез

      — Посмотри на кроликов, Лань Чжань! — весело воскликнул Вэй Ин, высоко поднимая черно-белого кролика и сияя улыбкой. Он сидел в долине, где жили кролики, одетый лишь в свою тонкую шелковую ночную мантию.              — Мгм, — отозвался Лань Чжань, делая шаг вперед и опускаясь на колени перед Вэй Ином. Он взял черно-белого зверька из рук мужа и прижал к себе, пока Вэй Ин отклонился назад и подхватил черного кролика. Полы ночной одежды скользнули по его бедрам, обнажая молочно-белую кожу, и сердце Лань Чжаня гулко забилось в ушах. Это была его любимая мантия Вэй Ина, потому что она почти не оставляла простора для воображения.              Но почему Вэй Ин надел её на улицу?              — Вэй Ин, — позвал Лань Чжань. Вэй Ин обернулся, и мантия полностью соскользнула с одного плеча. На несколько секунд мысли Лань Чжаня превратились в чистый лист — он завороженно смотрел на ключицу мужа, пока тихий смех и нежное прикосновение руки к щеке не вернули его в реальность.              — Айя, Лань Чжань, тебя так легко отвлечь, — рассмеялся Вэй Ин, поглаживая кожу Лань Чжаня длинными, умелыми пальцами. Он подмигнул: — Тебе нравится то, что ты видишь?              — Мгм.              Вэй Ин снова рассмеялся.              — Знаю, что нравится, глупый ты человек! — Он подался вперед и мягко поцеловал Лань Чжаня в лоб; его губы были теплыми и нежными. Лань Чжань потянулся навстречу, ища губы Вэй Ина, но муж лишь рассмеялся: — Не при кроликах же, — поддразнил он.              Лань Чжань надулся, и Вэй Ин разразился звонким, заливистым смехом, согнувшись пополам.              — Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, просто скажи, чего ты хочешь! — выдохнул он сквозь смех. Он наклонился и схватил Лань Чжаня за руки, крепко сжимая их. Его голос опустился до соблазнительного шепота: — Я дам тебе это, сладкий мой.              — Вэй Ин…              — Да?              — Хочу Вэй Ина.              Вэй Ин дерзко ухмыльнулся и поднялся на ноги; шелк ночной мантии затрепетал вокруг его икр на ветру, гулявшем по долине.              — Тогда я весь твой, — подмигнул он. Он протянул руку Лань Чжаню, и его улыбка стала еще шире. — Пойдем, вернемся в Цзинши.              Лань Чжань кивнул, чувствуя, как кровь пульсирует в ушах, и позволил Вэй Ину потянуть себя вверх.              Внезапная боль пронзила грудь и живот, прежде чем окончательно осесть жгучей агонией чуть выше левого бедра. С приглушенным криком он рухнул обратно на колени; рука, не занятая ладонью Вэй Ина, инстинктивно вцепилась в больное место.              Вэй Ин испуганно вскрикнул и в мгновение ока оказался рядом, опустившись на колени и крепко сжав обе его руки. Он что-то говорил — слова быстро и неистово слетали с его перепуганных губ. Лань Чжань хотел успокоить его, но боль была слишком сильной, чтобы говорить или хотя бы шевелиться. Всё, что он мог — это сжимать руки Вэй Ина и молиться, чтобы агония поскорее утихла.              На мгновение Вэй Ин попытался отстраниться, но Лань Чжань вскрикнул и лишь крепче вцепился в его ладонь. Затем послышались мягкие слова, тихие и ободряющие, и Лань Чжаня уложили на землю. Он хотел, чтобы его обняли. Мама всегда обнимала его, когда ему было плохо, и он любил, когда Вэй Ин обнимал его по ночам. Он снова попытался открыть рот, чтобы сказать об этом Вэй Ину, но из горла вырвался лишь стон боли.              Внезапно в его сне возникли другие голоса. Кролики исчезли, появился Цзян Ваньинь (раздражающий) и брат (гэ-гэ!!), а еще незнакомая женщина и молодой человек. Он не хотел их здесь видеть — ему нужен был только Вэй Ин. Но было так больно, что, может быть… брат.              Вэй Ин… Брат…