В пятнах крови и слез

      Сунь Чжао с предельным вниманием следил за лицом Второго молодого господина Ланя, пока разматывал бинты на его груди и животе. И Первый молодой господин Лань, и мастер Вэй предупреждали его, что Второй господин всегда изо всех сил старается сохранять стоический вид; отчасти из-за воспитания, отчасти из-за характера он привык скрывать любые эмоции. Именно поэтому крики и плач в прошлые дни так напугали мастера Вэя и Первого господина Ланя, которые хорошо его знали и объясняли, что обычно боль проявляется у него иначе. Вчера вечером Сунь Чжао специально встретился с ними обоими, чтобы расспросить, как именно выглядит боль у Второго молодого господина Ланя в норме.       — Любое слабое вздрагивание или резкое движение, — сказал Вэй Усянь. — Особенно руки. Пальцы начинают подрагивать. — Он пошевелил пальцами перед лицом Сунь Чжаня для наглядности. Тот кивнул.       — Что еще? — поинтересовался он.       — Моргание, — добавил Лань Сичэнь. — Если он часто моргает, значит, ему больно. Либо он будет держать глаза плотно закрытыми.       Сунь Чжао не сдержал смешка.       — Что? — потребовал объяснений Вэй Усянь. — Что тут смешного?       — Простите, мне не следовало смеяться. Но то, что вы описываете — это признаки боли у новорожденных и младенцев.       Оба мужчины растерянно моргнули.       — Слушайте, — сказал Сунь Чжао, — я назову еще несколько, а вы скажете, похоже ли это на Второго господина Ланя. — Он вытянул руку и начал загибать пальцы. — Задержка дыхания, плач, кряхтение, изменения в режиме сна, сжимание кулаков, попытки прикрыть или защитить больное место, брыкание ногами, навязчивая привязанность или полная неподвижность.       Когда он закончил, оба собеседника смотрели на него с разинутыми ртами.       — Это же вылитый Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь.       — Если убрать пару пунктов из списка, то описание точь-в-точь, — нахмурившись, подтвердил Лань Сичэнь.       Вэй Усянь расхохотался.       — Боже мой, это же умора! У Лань Чжаня те же признаки боли, что и у младенца!! — Он хлопнул себя по колену и зашелся в хохоте. — Он настолько эмоционально закрепощен!       Лань Сичэнь одарил его тяжелым взглядом, и Сунь Чжао вмешался прежде, чем они успели поспорить.       — Я использую похожие стандарты для пациентов без сознания, — объяснил он. — По сути, это одно и то же. Именно так я отслеживал уровень боли Второго господина Ланя в последние дни.       — Что? — вырвалось у обоих одновременно. — Вы хотите сказать, что ему было больно?       — Полностью купировать боль невозможно, — поморщился Сунь Чжао, — но мы снизили её до терпимого уровня, чтобы Второй господин Лань мог отдыхать.       Лань Сичэнь понимающе кивнул, но Вэй Усянь всё еще выглядел расстроенным. Сунь Чжао вздохнул.       — Мастер Вэй, — сказал он тогда, — если бы я мог избавить его от любой боли, я бы это сделал, клянусь, но я не всесилен. Всё, что я могу — это помогать.       Вэй Усянь несколько мгновений пристально смотрел на него, прежде чем его взгляд смягчился, и он кивнул. После этого они все вместе составили список самых явных признаков боли Второго господина Ланя, чтобы быть наготове к моменту его пробуждения и смены повязок.       И вот теперь Сунь Чжао стоял на коленях у постели Второго молодого господина Ланя, разматывая старые бинты и краем глаза наблюдая за пациентом. Мастер Вэй прижимал его к своей груди, спрятав его голову у себя под подбородком, а Первый господин Лань мерно поглаживал брата по руке. Однако Второй господин Лань их словно не слышал — его взгляд был прикован к рукам Сунь Чжао, которые с завидным мастерством снимали слой за слоем.       Сунь Чжао улыбнулся ему: — Как вы себя чувствуете, Второй молодой господин Лань? Что-нибудь болит?       Мужчина не ответил, и Вэй Усянь коснулся ладонью его щеки. — Ты слышал ученика, Лань Чжань? — спросил он тихим, успокаивающим голосом. — Он спросил, больно ли тебе.       Второй господин Лань помедлил, а затем качнул головой. Вэй Усянь обеспокоенно переглянулся с Лань Сичэнем. — Ванцзи, у тебя не будет неприятностей, если ты признаешься, что тебе больно, — сказал тот, подавшись вперед и ловя взгляд брата. — Это нормально — чувствовать боль, ди-ди.       Второй господин Лань лишь моргнул, а затем медленно кивнул. Лань Сичэнь улыбнулся: — Молодец, ди-ди. Будь честен с нами. Мы здесь, чтобы помочь тебе, хорошо?       Второй господин Лань снова кивнул. — Готово, — объявил Сунь Чжао. — Все бинты сняты, Лю-дайфу. — Хорошо. Дай-ка посмотрю.       Сунь Чжао отошел в сторону, давая целителю доступ к ранам, и встал у неё за плечом, кивая, пока она рассуждала о регенерации клеток и повреждении мышц. Он четко отвечал, когда она спрашивала о действии назначенных лекарств — в конце концов, он был её учеником, и каждый пациент становился для него новым уроком.       Пока Сунь Чжао увлеченно разглагольствовал о целебных свойствах ивовой коры, он вдруг осознал, что в комнате стало слишком тихо. Он мгновенно замолчал и переключил внимание.       Лю-дайфу уже убрала все свои инструменты — поступок, ей совершенно не свойственный, — и теперь сидела на краю кровати, с тревогой наблюдая за происходящим. Сунь Чжао перевел взгляд на постель, и его глаза расширились.       Лань Сичэнь стоял на коленях рядом с братом, утопая в матрасе, и крепко держал его за запястья. Он что-то бессвязно шептал, растирая круговыми движениями нежную кожу на внутренней стороне запястий брата, пока Вэй Усянь мерно покачивал мужа в объятиях.       Сам Второй господин Лань, ставший центром этого всеобщего смятения, густо покраснел; его огромные глаза застыли, не моргая, а в золотистой радужке скопились слезы, готовые вот-вот пролиться. Сунь Чжао начал искать причину всеобщей паники и вдруг понял: Второй господин Лань не дышит. Он затаил дыхание в состоянии, которое Сунь Чжао определил как приступ панической атаки.       — Второй молодой господин Лань! — крикнул Сунь Чжао, надеясь, что внезапный испуг заставит того выдохнуть, но тщетно: мужчина лишь вздрогнул и еще сильнее вжался в грудь Вэй Усяня, пытаясь отстраниться от брата. Вэй Усянь и Лань Сичэнь оба сердито зыркнули на ученика, а Лю-дайфу лишь закатила глаза.       — О, боги, — выдохнула Лю-дайфу. Она подалась вперед и взяла лицо Второго господина Ланя в свои ладони, не обращая внимания на его расширившиеся от шока глаза. — Послушайте меня, почтенный господин. Вам нужно дышать, иначе вы упадете в обморок. Это напугает вашего мужа и брата. Разве вы хотите их напугать?       Второй господин Лань быстро помотал головой.       — Тогда дышите. — Он сделал крошечный, дрожащий вдох, и Лю-дайфу покачала головой, отчего её пучок на макушке качнулся. — Глубже, ну же, не упрямьтесь.       Вдох стал глубже, как она и велела, и Лю-дайфу улыбнулась, а её голос зазвучал мягче.       — Вот так, Второй молодой господин Лань. Продолжайте в том же духе. — Он продолжал дышать — ровно, глубоко и уверенно, пока целительница говорила: — Я знаю, что вам страшно и больно, но нельзя просто так переставать дышать. От этого нет никакого толку. Вы умный человек, вы были Верховным заклинателем, сами это знаете.       Второй господин Лань кивнул, и Лю-дайфу рассмеялась.       Второй господин Лань кивнул, и Лю-дайфу рассмеялась.       — Просто на вас всё навалилось разом, верно? — Она вздохнула. — Знаю, на эти раны неприятно смотреть, но выглядят они хуже, чем есть на самом деле. Всё заживает просто отлично. У вас даже шрама остаться не должно.       Глаза Второго господина Ланя округлились, и целительница криво усмехнулась.       — Ладно, поймали меня на слове. Возможно, останется небольшой шрам прямо над бедром, но он будет совсем крошечным. Укус заживет без осложнений, а яд и инфекция уже покинули ваше тело. Никаких последствий для здоровья не будет.       — Правда? — пискнул Вэй Усянь, и Лю-дайфу кивнула ему.       — Да, и вы сможете вернуться ко всем вашим обычным ночным... занятиям, как только я дам добро.       Дыхание Второго господина Ланя на мгновение сбилось, а Вэй Усянь поперхнулся. Лю-дайфу лишь рассмеялась.       — Я бывала в Облачных Глубинах, господа, и знаю, какая у вас там репутация. Мне советовали держаться подальше от Цзинши по ночам. — Она выгнула бровь, глядя на пунцового Вэй Усяня, и повернулась к Лань Сичэню. — Я ведь права?       Лань Сичэнь ухмыльнулся и кивнул.       — Сичэнь-гэ!       — Брат!       — О, отлично, у тебя хватает дыхания, чтобы кричать на брата, — подытожила Лю-дайфу, пресекая спор в зародыше. — А теперь ты можешь сказать мне, где именно болит.       Второй молодой господин Лань тут же замкнулся, опустив взгляд. Целительница закатила глаза.       — Второй молодой господин Лань, как я, по-вашему, должна лечить вашу боль, если не знаю, откуда она исходит? Я заклинательница, специализирующаяся на медицине, а не гадалка! Если вы не скажете, я не узнаю.       Повисла долгая и довольно неловкая пауза, прежде чем второй господин Лань что-то пробормотал. Сунь Чжао не расслышал ни слова, но Лю-дайфу, похоже, всё поняла, так как удовлетворенно кивнула.       — Бедро и место укуса больше всего пострадали от темной энергии демона; вполне логично, что ваше тело сильнее всего реагирует именно там. Я выпишу вам обезболивающее, и обязательно отдыхайте — ваше золотое ядро берет на себя основную работу по очистке системы от темной энергии и боли, но для наилучшего результата вам нужен покой. Если что-то понадобится, просите мужа или брата. Если они будут заняты, Сунь Чжао или Глава ордена Цзян помогут вам. — Сунь Чжао поклонился. — Ваши адепты ордена Лань тоже здесь. О, и ваш дядя.       Глаза Второго господина Ланя расширились, и он резко перевел взгляд на брата.       — Шуфу здесь?       — Да, он приехал несколько дней назад. — Лань Ванцзи явно расстроился и заерзал, но тут же замер, зашипев сквозь зубы.       — Не двигайся, Ванцзи, — взмолился Лань Сичэнь. — Всё хорошо. С дядей всё в порядке, он просто беспокоится о тебе.       — Но…       — Если ты переживаешь за него, он может прийти навестить тебя, — перебил Сичэнь. — Он еще не заходил; ждал разрешения целительницы. Но сейчас самое главное — чтобы ты отдыхал и не волновался.       Сунь Чжао наблюдал, как тревога тенью легла на лицо Второго господина Ланя, и как его взгляд метнулся от брата к Вэй Усяню. «О, теперь понятно…»       — Дядя не разговаривал с мастером Вэем, Ванцзи, — успокоил его Лань Сичэнь. — Он даже порога этой комнаты не переступал. И он не скажет ему ничего резкого; он понимает, что сейчас не время.       — Для этого никогда не время, — пробормотал под нос Лань Ванцзи. Лань Сичэнь вздохнул, а Вэй Усянь поцеловал мужа в макушку.       — Всё в порядке, Лань Чжань, — сказал он. — Он твоя семья, он должен тебя увидеть. Он ведь ничего не сделал.       — Пока что, — буркнул Второй господин Лань, и Лань Сичэнь бросил на брата многозначительный взгляд.       — Ванцзи…       Прежде чем они успели ввязаться в спор, Вэй Усянь повернулся к Лю-дайфу.       — Лю-дайфу, — позвал он, — Лань Чжань хотел, чтобы я спал с ним. Это можно?       Целительница приподняла брови.       — Разве я только что не сказала, что нельзя?       Вэй Усянь залился пунцовой краской.       — Я не это имел в виду! — закричал он, замахав руками перед собой. — Я имел в виду — просто спать! По-настоящему! В одной постели и всё такое!       Лю-дайфу посмотрела на них двоих: на то, как крепко Вэй Усянь прижимал к себе Лань Ванцзи, на то, каким умиротворенным выглядел Лань Ванцзи в его объятиях, затем на заживающие раны и, наконец, вздохнула.       — При двух условиях, — отчеканила она, подняв два пальца. — Первое: никакого секса. Это приведет к расхождению швов и полному истощению ваших сил, Второй молодой господин Лань, а у меня нет ни малейшего желания заново зашивать раны. Понятно? — Оба мужчины кивнули. — Второе: никаких объятий.       — Что?! — вскрикнул Вэй Усянь. — Почему?!       Лю-дайфу тяжко вздохнула.       — Ранам нужно «дышать», чтобы они могли затянуться. Для этого второму господину Лань лучше всего лежать на спине, и чтобы его никто не тревожил. Если вы будете тискать его всю ночь напролет, он вспотеет, бинты сползут, раны могут открыться, и — повторюсь — я не хочу иметь с этим дело.       Вэй Усянь недовольно надулся, но всё же кивнул. Лань Ванцзи, однако, не сводил взгляда с целительницы.       — Может ли он держать меня за руку? — спросил он.       Лю-дайфу помедлила с ответом.       — Не вижу причин, почему нет, — произнесла она, и Вэй Усянь весь просиял, запечатлев поцелуй на виске Лань Ванцзи. — Но опять же, прошу вас, будьте осторожны, чтобы это не переросло в тесные объятия или как вы там, парочки, это называете.       Лань Сичэнь тихо рассмеялся, и Лю-дайфу одарила его раздраженным взглядом.       — А вы чему смеетесь? Я видела, какими влюбленными глазами вы смотрите на Главу ордена Цзян.       Лань Сичэнь вспыхнул и начал было что-то бессвязно бормотать, но прежде чем он успел возразить, Лю-дайфу поднялась на ноги и стремительно направилась к выходу.       — Чжао-эр, — скомандовала она, — перебинтуй раны и приготовь два обезболивающих состава, которые я записала для Второго господина Ланя. Не уходи, пока не убедишься, что он их принял.       — Слушаюсь, Лю-дайфу.       Она вылетела из комнаты без лишних слов, и Вэй Усянь тут же залился хохотом.       — Я же говорил тебе, Сичэнь-гэ! — вопил он, хихикая над непривычно пунцовым лицом Лань Сичэня. — Это же так очевидно!       — Мастер Вэй!