В пятнах крови и слез

      Лань Сичэнь качал на руках своего младшего брата, когда занялся рассвет. Светло-розовые и оранжевые лучи заглядывали в комнату и окрашивали бледное, расслабленное лицо Лань Чжаня, как акварель. Он все еще был без сознания, изо всех сил пытаясь нормально дышать, и кровь продолжала показываться на его губах каждый час или около того. Частота замедлилась, как и количество — по сравнению с предыдущими потоками появились только пятна или струйки, — но это все еще вызывало беспокойство. Лань Чжань никогда раньше не был так ранен, и его золотое ядро было сильно потрясено количеством энергии обиды, которую Вэй Усянь высвободил в рефлекторной и очень неудачной попытке защитить Лань Чжаня. Теперь хрупкое и мерцающее золотое ядро Лань Чжаня нуждалось в постоянной поддержке, чтобы не стать жертвой окружающей его обиженной энергии; он был уязвим и находился в плохом состоянии.       В соседней комнате Вэй Усянь боролся с высокой температурой, а Цзян Ваньинь и некоторые из младших учеников ухаживали за ним, пытаясь успокоить его и не дать ему использовать энергию обиды в своем бреду. Лань Сичэнь мог чувствовать его несчастную ци даже отсюда, мог чувствовать его одиночество и страх, но он не мог найти в себе силы позаботиться об этом. Вэй Усянь снова причинил боль его брату, и на этот раз это действительно была его вина.       Лань Чжань мучительно закашлялся, кровь покрыла его губы и подбородок ужасным узором. Лань Сичэнь успокоил его и, взяв влажную тряпку с кровати, осторожно вытер лицо брата. Лань Чжань затих через мгновение, уткнувшись лицом в грудь брата. Сердце Лань Сичэня сжалось.       — Вот так, диди, ты так хорошо справляешься. Продолжай дышать для меня, — он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам Лань Чжаня. — Мой сяо-туцзы.       Ночь была трудной и долгой, тянулась, как показалось Лань Сичэню, годами. Лю-дайфу работала часами, не отходя от Лань Чжаня, посылая Лань Сычжуя туда и обратно за необходимыми ей припасами и травами. Ее ученик был занят лечением Вэй Усяня, Лань Цижэнь и Лань Сичэнь были необходимы, чтобы одолжить Лань Чжаню духовную энергию, чтобы поддерживать его в стабильном состоянии, поэтому младшего позвали для выполнения поручений. Он с радостью и без колебаний взялся за эту задачу, стоя у двери с широко раскрытыми испуганными глазами и ожидая, когда целительница даст ему указания, как помочь с лечением его приемного отца.       Лань Чжань дважды почти перестал дышать, но Лю-дайфу смогла быстро привести его в норму. В какой-то момент он выкашлял такой большой сгусток крови, что у Лань Сичэня чуть не случился сердечный приступ, но целительница заверила его, что все в порядке — это облегчит дыхание Лань Чжаня, и так оно и было.       К трем часам утра Лю-дайфу объявила Лань Чжаня достаточно стабильным, чтобы его оставили наедине с одним из Ланей на несколько часов, так как ей нужно было поспать, и она твердо настояла на том, чтобы Лань Цижэнь сделал то же самое. Лань Сичэнь заверил дядю, что Лань Чжань с ним в безопасности, и как только они ушли, он завернул своего младшего брата в одеяла и заключил его в объятия. Он стал раскачивать его взад-вперед, как делал, когда они были совсем маленькими, и не останавливался.       — А-Чжань, все в порядке, — проворковал он, наклоняя голову брата вперед, когда тот кашлянул и издал влажный булькающий звук. — Все в порядке, гэгэ здесь. Ты в безопасности, с тобой все в порядке.       Лань Сичэнь не ожидал, что Лань Чжань ответит, поэтому был удивлен, когда Лань Чжань пробормотал его имя и вцепился в его синий ханьфу.       — Г-гэгэ...       — Ванцзи? — спросил Лань Сичэнь, с надеждой глядя на своего брата сверху вниз. — А-Чжань? Ты меня слышишь?       — Мгм, — он моргнул тяжелыми веками, явно измученный. — Устал.       — Ты можешь спать, сяо-туцзы, — сказал Лань Сичэнь, целуя Лань Чжаня в макушку. — Ты болен. Все в порядке, если ты немного поспишь.       — Уроки...?       — Ах, нет, диди, сегодня уроков нет, — сказал Лань Сичэнь. Лю-дайфу предупредила его, что Лань Ванцзи может быть сбит с толку из-за потери крови и нестабильного золотого ядра, поэтому Сичэнь был готов к расфокусированному, блуждающему взгляду своего брата. — А-Чжань, — сказал он, — почему бы тебе не выпить лекарство?       Лань Чжань поколебался, прежде чем облизнуть губы. Он нахмурился от металлического привкуса крови, но кивнул брату.       — Мгм.       Лань Сичэнь поднес чашу с горьким лекарством к губам Лань Чжаня, помогая ему проглотить его утешительным воркованием и мягкими словами ободрения. Когда Лань Чжань закончил, он отложил миску в сторону и притянул брата поближе.       — Почему бы тебе снова не поспать, диди? — пробормотал он, снова укачивая Лань Чжаня. — Сейчас самое подходящее время для сна.       — Не устал, — прошептал Лань Чжань, но мгновение спустя его глаза закрылись, и дыхание выровнялось во сне. Лань Сичэнь откинулся назад, ударившись головой о стену, и молча вознес мольбы небесам.