Год, которого не было

       — А вы кремень, миледи Хоук.        — Так говорят.       Вестник незаботно пожимает плечами. После совета он зачем-то пошёл с нею во двор Убежища — в стук топоров, в тянущие смолою морозные сквозняки и в солдатскую ругань пополам со смехом.       Создатель любит всех, а потому Вестнику Его Пророчицы нужно уделять время и черни.       Наверное, для его милости Максвелла Тревельяна это почти оскорбительно.       Скулы сводит полынным раздражением.        — Знаете, а всё же не зря каких-то семь лет назад вам всерьёз прочили корону Киркволла, — продолжает Вестник, искоса взглянув на неё, а потом снова переводит взгляд на близкие вершины гор, похожие на зачарованные изморозью клинки. В окоченелых от холода белых пальцах искрится цепочка сгоревшего амулета — уже не змеёй, но её тенью. — Я поспорил с герцогом Сирилом на золотой.       Значит, всё-таки шато Эн.        — Мне пожалеть вас? — цедит Нелл.       Тем, для кого ценой проигрыша стала жизнь, жалость уже не нужна.       Тем, кто ушёл к Создателю под обломками церкви и в Казематах.       Тем, кого смерть настигла потом.       Тем, кто продолжает погибать и поныне.       Не пожелай она спасти сотню невинных, жили бы миллионы — тоже невинных.       Вестник криво усмехается, обняв себя руками.        — Не стоит. Просто вспомните, что было и хуже, но вы остались в строю.       Нелл с изумлением поднимает взгляд.        — Вы могли сбежать на край света с вашей… — он едва заметно кривится, покосившись на долийское кольцо, зажатое меж её пальцев, — до взрыва или сразу после, и никто не посмел бы осудить вас. Могли сбежать потом, оставив всё это… только мне, — продолжает Вестник. Незаживающий порез на его ладони сочится мёртвой зеленью, будто огни Чёрных болот или бессмысленный голод в глазах демона. Если они проиграют, таким станет весь мир. Снова. — Но я всё же рад, что вы сражаетесь рядом со мною.       Он протягивает руку, церемонно склонившись, и на продуваемом всеми ветрами пустом плацу становится чуточку теплее.       Нелл слабо улыбается.        — Спасибо.        — И куда только запропастились мои перчатки? В этом проклятом краю всё не слава Создателю, — фыркает Вестник, добавляет что-то с досадою, но Нелл не слышит.       Вьюга смазывает краски, черты, время, и не Вестник уже перед нею, но гордый шевалье-отец его, встреченный ими с Лелианой перед Конклавом.       Но он отчего-то здесь, в гостевых комнатах Убежища.       Сидит, опустивши голову, будто волк, потерявший выводок, повторяет раз за разом отчаянное, горестное, злое:       «Неужто я пережил реку Дейн лишь для того, чтобы спустя годы месть этой проклятой земли обрушилась на моего мальчика?! Дозвольте мне забрать хотя бы то, что от него осталось!»       «Нечего забирать».       Отчего-то там, в не-сне, Нелл вправе решать, но ей нечем утешить осиротевшего отца.       Добрые ласковые слова, способные любую соль сделать мёдом — они по части Жозефины, Нелл же говорит то, что на сердце:       «Не дурите, банн Тревельян. Вестника убили люди. Дурные люди, и нам потребуются силы, чтобы остановить их».       Старик поднимает голову, смотрит ей прямо в глаза — будто впервые прозрев за долгие часы:        «Я знаю, что между вами и моим сыном были некоторые противоречия, но он уважал вас. Я верю, что вы сможете остановить войну. Вся моя дружина — в вашем распоряжении».       Оствикская дружина много меньше войска, погибшего под Редклифом.       Но это лучше, чем ничего.       В конце концов, её кузен тоже собирал армию по крупицам.       «Вы воспитали достойного сына», — падает с её губ малодушной ложью.       «Его смерть не будет напрасной», — оборачивается ложью ещё большей.       Там, в не-сне.       А сейчас — явь.       Нелл мотает головой, прогоняя наваждение, и её пальцы, вцепившиеся в чужую — чужую ли? — ладонь, почти не дрожат.        — Почему вы так долго молчали о магии времени, Вестник? Почему не сказали сразу?        — Просто у нас много общего, миледи Хоук, — с обманчивой беспечностью тянет Вестник, отпуская её пальцы. — Например, нам обоим нравятся… диковинки. Думаю, вы меня понимаете.       Он вновь бросает взгляд на долийское кольцо обещания, надетое ею на манер обручального, и уходит прочь, так и не выпустив из рук прихотливой тевинтерской цепочки.       Что ж, Нелл и правда понимает.       Она бы тоже не позволила Мерриль попасть на плаху или в руки палачей.       Тоже защищала бы до последнего.       Потому и вернулась в лоно гибнущей Церкви с одним только Сверчком.        — Вас, кстати, искала сестра Лелиана, — доносится до неё небрежное. — Кажется, вам... есть что обсудить с глазу на глаз.       В голосе его Нелл чудится... теплота?