Я ни в чём себя не vinyl

- Саш, ты пойми – возможность уйти – уже повод остаться. И Саша понял – прочувствовал, так сказать, на всех уровнях эту фразу, как-то обронённую то ли Женьком с заплетающимся языком, то ли Кострецовым – самым непопсовым. Помимо упоротых рифм на ум приходят мысли, которые Раковских озвучит на первом же подкасте, куда его позовут. Вот у товарища Егора, что тихо появлялся на их сборищах и исчезал под шумок, кажется, зреет там нечто такое. Да, наш герой понял, даже живя с человеком, можно приходить и уходить, когда вздумается, только ставя в какую-никакую известность, не чувствовать себя на привязи, а фраза «иди, куда хочешь» не всегда имеет негативную коннотацию и звучит совсем не токсично, будучи сказанной кем-то правильным и хорошим. Костя не отличник и педант, уже поотмечал в календаре все важные даты, когда они с Сашей пойдут на квартирники, в кальянные и чайные дома, просто сейчас важно обустроить жизнь изнутри. Звукозаписывающую студию на дому соорудить, пианино прикупить. Главное, чтоб не кошачье. Мужчина как-то заглянул на сабантуй, где уже был его парень, повтыкал в красоту людей и интерьера, обсудил последние новости, и, пожав всем руки, сказал: - Пойду я, кота надо кормить. - Нет кота – нет возможностей, - мудро заключил Сидоров и покосился на Мишу, который был уже готов к нему ластиться. Решившего подзадержаться Сашу Пушкин потрепал по макушке без лишних вопросов. И Раковских радовался, что ему удалось избежать схемы «дом – брак – скука» и смотрин, на которых ты мечтаешь стать невидимым, лишь бы спрятаться от ядовитых улыбок, притворного интереса к жизни, увлечениям и достижениям, изучающих взглядов и, главное, пугающей фразы: «ты всем обязательно понравишься!» А ведь речь не непременно про семейные сборища, такое и изнутри дружеского круга может произойти. Хорошо, что Пушкин знает всех и про всех. Костю хочется обнимать всем своим существом, и, кажется, даже самого откровенного секса будет мало, чтобы натактильничаться с ним всласть. Но они как-то взаимно не спешат, и этот медленный огонь греет очень сильно. Спят пока в разных комнатах, но с утра Костя заглядывает к Саше, чтобы поприжиматься друг к другу, подержаться за руки, попереплетаться пальцами. А однажды прокрадывается ночью, тихо-тихо, умудряясь даже тапками не шуршать. Ложится позади, откидывает воздушные волосы и целует в шею нежно-нежно. Раковских удовлетворённо вздыхает и притягивает к себе пушкинские руки, держит крепко за запястья. Внезапно появившийся Ливси заинтересованно взирает на живую конструкцию, которую можно назвать «Большая и маленькая ложка» (может, даже Баскин робинс) и запрыгивает на постель, чтобы пощекотать Сашу гусарскими усами, а Костю схватить за нос. Раковских ржёт в своей классической манере, а вот его мужчина мрачнеет, но всё же обнимает сильнее тёплое и любимое тело. - Подожди, маленький, я сейчас приду, - наутро бросает Пушкин Саше, который ждёт его на кухне, весь в музыкальных мечтах и с истёршимся пальцем от листания раздела с пианино в приложении интернет-магазина. Ливси, гордо распушив хвост, запрыгивает к Раковских на колени и собственнически смотрит на Костю. - Не приду, - оценив ситуацию, соглашается тот с котом. Поэксплуатировав Сашу, усатый перекидывается на старшего, который пытается музицировать, и, видимо, нажатие на красную клавишу что-то дистанционно включает в Ливси: питомец запрыгивает на пушкинское плечо и пытается укусить в мочку. - Это ты научил, - шепчет Костя, вручая своему антропоморфному коту настоящего и погружаясь в работу. Закомфорченному Саше сегодня удалось съесть вкусную рыбку – Пушкин где-то раздобыл хека, сочного, свежего, такого, как длинноволосый пробовал когда-то в детстве. Ну и вторую часть поговорки тоже хочется осуществить, но пока непонятно, как. Но нужные слова находятся – вырастают из сашиных фантазий. - Кость, - ласково говорит он, - ты можешь со мной сегодня ночью полежать? - Как обычно? – уточняет мужчина, заботливо приглаживая его волосы. - Не совсем… - руки оглаживают пушкинский торс через ткань футболки, - давай друг на друга смотреть. - Понял, - Костя медленно поглаживает сашину спину, двигаясь возвратно-поступательно, - ты позу сменить хочешь, - нагибается и целует в висок, - чтобы не на боку. - И не только, - голову как будто окутывает облако, - я хочу кончить, глядя на тебя…И чтобы ты тоже. - Маленький, - Пушкин притягивает парня к себе за плечи, - конечно мы это сделаем, - целует под бровь, в переносицу, кончик носа, мажет по губам, спускается к подбородку и шее, - что же ты молчал? – шумно дышит в район кадыка. - С тобой дар речи потерять можно… Костя – как яблоко, которое растёт высоко, но до него хочется дотянуться. Саша никогда не будет есть гнилые плоды с земли.