увидят, придут и протянут ладони

Сначала – Игорь. Сережа твердо решает это для себя, когда снова трясется в пригородном автобусе, зажатый чужими дубленками и заснеженными баулами. У него даже есть план, потому что «как пойдет» – это обычно Игорь, и его варианты они уже испробовали. Не подействовало. Если вариантом вообще можно назвать вот это вот «я вывезу сам, не лезьте». – Я думаю, там какая-то подстава, Разумовский, – сообщает Сереже Даник Филатов. Он приваливается вихрастой макушкой к поручню, смотрит мрачно на проносящийся за бортом лес. – И меня укачало. Даник младше на три года и в детдоме относится к тем, кто на Сережу зуб вроде как и не точит. К безопасным. А еще Даник ценит деньги, каждую копейку считает бережно и прячет так, что никто еще в приюте не смог его тайник найти. С рождения Бобби пай-мальчиком был. Имел Бобби хобби – он деньги любил. Сережа на деньги Даника и покупает – работа нехитрая, съездить в Питер и поснимать там немножко. Ничего криминального. Еще часть денег уходит на аренду камеры. Беляков смотрит так, будто у Сережи вторая голова выросла. Надо же, глядите. Разумовский сам к его тусовке подходит, еще и торгуется, какая наглость. – Ты че, Васьк, заломи цену ему повыше, – подначивает он. – Разум же у нас миллиардер, найдет, откуда деньжат взять. Сережа напрягается, но Старцев отмахивается только от Белякова, как от мухи, лезет в тумбочку за камерой: – Три сотни потянешь, Разумовский? Давай бережно с ней только, лады? Олега отвлечь сложнее. Сережа придумывает что-то про питерскую библиотеку, про то, что он быстро – одна нога здесь, другая там – Волков вроде верит. – Погоди только, – говорит. Тушит сигарету о кованые перила крыльца, сбивает об ступеньку налипший снег с кед. – Я за курткой сгоняю и поедем, Серег. В кафешку зайдем еще, хочешь, у меня деньжата есть. Сережа стискивает зубы. Придется резать наживую, без наркоза, иначе никак. Олег не отпустит, если узнает. – Я один поеду, – Олег замирает – пальцы уже на ручке входной двери. Смотрит через плечо, хмурится. – Мне… подумать надо. Олег дверь свою отпускает, спрыгивает, не думая, с крыльца к Сереже – прямо в рыхлый снег в своих дурацких кедах. – Серый, – говорит он твердо. – Мы все-таки должны поговорить. Перед тем, как ты надумаешь себе чего-нибудь. Я… Не сейчас, не сейчас. Не когда Сережа наконец убеждает себя, что ему не страшно одному осуществить то, что он запланировал. Он отступает на шаг – снег под подошвами скользкий, и Олег смотрит так, будто Сережа его только что впервые в жизни ударил. – Давай потом, хорошо, ладно? – это побег, настоящий побег, Сережа даже оправдывать себя не собирается. – Я вернусь, и мы поговорим, обещаю. Олег кивает молча. Он потухает будто вмиг, становится покорным и безжизненным. Вытягивает сигарету из пачки – чуть не роняет в снег. – Хорошо. Я тебя жду. Сережа старается не думать об этом, у него – у них обоих – будет достаточно времени, когда все это закончится. Должно быть. Обязательно. Даник пихает острым локтем сбоку – больно: – Я серьезно, Разумовский, меня стошнит сейчас от этой тряски, ты пакетик не взял? Они действуют вообще наобум – Сережа даже иллюзий не строит, что с первого раза получится. Сидят в кафешке напротив арки, ведущей к дому Игоря, греют руки о картонные стаканчики с невкусным чаем и смотрят – бесконечно долго и нужно смотрят – как дневной свет за заляпанными стеклами неотвратимо тускнеет. – Кого мы ждем-то? – интересуется Даник. Приходится раскошелиться пацану еще и на мороженое – в качестве компенсации за тяжело перенесенную поездку в пригородном автобусе. Хорошо хоть без потерь обошлось. – И когда я должен начать снимать? Им все-таки везет – если говорить про везение в этом случае вообще уместно – мстители Игоря, видимо, считают своим долгом отпахать полную рабочую неделю. Приходят вразвалочку – все четверо – устраиваются на перилах у громовского крыльца. – Придет он, – слышит пристроившийся в тени арки Сережа ленивый басок одного из пацанов, крепкого и улыбчивого. – К тетке своей сегодня поехал, ты не слышал, что ли? Мелкий Даник дышит Сереже в спину взволнованно, но камеру держит крепко, обеими руками. Еще и на запястье ремень наматывает. Ответственный. – Они опасными выглядят, – шепчет он встревоженно. – Что ты задумал, может, ну это, Разумовский? Сережа дает себе полминуты – подышать – и делает решительный шаг из арки, на свет. А может, и правда, ну это – весь этот дурацкий страх? Разве это не глупо, что он не боится вот сейчас выходить один против четверых, чтобы попробовать помочь Игорю, а от простого разговора с Олегом – своим, знакомым с детства, родным – бегает, как ошпаренный. И от чувств своих бегает тоже. Куда бежать, если все подметки уже стерлись. – Эй, пацан, – это тот, который головой Сережу в снег макал. Узнал. – Мы уже встречались ведь. Снова прибежал Грома защищать? Тебе в тот раз мало было? – Зачем вам это? – голос все-таки вздрагивает, у Олега лучше бы получилось. – Зачем вам Игоря так подставлять? – Ты слишком хороший человек, Серый, – говорит Олег однажды. Им по двенадцать, и они сидят на чердаке, съежившись, прижавшись друг к другу плечами, локтями, и Олег поливает перекисью ссадины на Сережином лице – зачем без меня полез? так больно? подожди, я подую, легче? – Ты веришь, что до них достучаться можно, убедить на словах, что они фигню творят. Но это не так – не всегда так – работает. Иногда только кулаками. – Я не хочу, – бормочет Сережа. Олег прислоняется лбом к его виску, обнимает за плечи обеими руками. В его объятиях тепло и спокойно, и даже не болят синяки почти. – Не хочу кулаками. Иногда хочет. Иногда что-то – кто-то – внутри Сережи хочет. Кулаками, ножом исподтишка, спичкой чиркни и все. – Не хочешь – не надо, – говорит Олег твердо. – Ты убеждениями, я кулаками – если вместе, точно справимся. Но сейчас Олега рядом нет. Потому что он бы точно кулаками сразу – а кулаками нельзя, иначе не получится все правильно, иначе Игорю не помочь. – Зарывается твой Игорек слишком, – ему все-таки отвечают, снисходят до короткой дискуссии. – И ты туда же, я смотрю. Не с тех пример берешь. Сережу тянут за ворот куртки, и он надеется только, что Даник все-таки не забывает включить камеру. И что он точно с Сережи пример брать не будет.